Елена Звездная 
Ловушка для принцессы

Катриона – 2

Текст предоставлен изд-вом "Эксмо" http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=3911145
«Елена Звездная. Катриона. Ловушка для принцессы»: Эксмо; Москва; 2012
ISBN 978-5-699-57203-8
Аннотация

Каждая девочка мечтает быть принцессой, которую полюбит прекрасный принц... а Катриона рождена, чтобы править, и все ее мысли занимает лишь, благо государства. Но что делать, если в выверенный расчет вмешиваются чувства? И как понять, истинна ли твоя любовь? Вот и Кат уверена, что влюблена в Аршхана, но предательское сердце замирает, стоит утырке встретиться взглядом с правителем Даларии, для которого не существует слова "нет".
Однако вступая в череду упоительно острых партий за жизнь и власть, наследница Оитлона не учла, что Кесарь Прайды тоже имеет свои интересы в начавшейся игре. И, погрязнув в повседневных государственных проблемах. Катриона не замечает, как все сильнее запутывается в паутине его интриг.

Елена Звездная
Катриона. Ловушка для принцессы

– Вставай... – И голос такой недовольный.
А я сплю! Вот буду спать и не проснусь, и желаю вам, айсир Грахсовен, стать завтраком для гоблинов!
– Катриона... – О, мы даже вспомнили, как меня зовут. И главное, никаких больше «утырок»!
Все равно не встану. Я тебе еще устрою сновидения со смыслом, орк-недоучка!
– Катриона Ринавиэль Уитримана!
– Ты забыл добавить «наследная принцесса Оитлона», – не сдержалась я, после чего поплотнее укуталась в одеяло.
И пока там наверху нервничали и отсылали многие ранее неизвестные мне эпитеты в мой же адрес, я с чистой совестью вновь заснула. Ну, совесть... она меня никогда особо не мучила.
Окончательно разбудили чьи-то руки, аккуратно натягивавшие на мою ногу сапог, и... эти руки были знакомы.
– Айсир Динар, что вы делаете? – Я подскочила, второй предмет походной обуви надела сама.
– Экспериментирую, – раздраженно ответил даллариец, – хочу понять, что так взбесило одну конкретную принцессочку, что та шарахается от меня, как дикий зверь от огня. Катриона, что происходит?!
– Ничего.
Я наклонилась и взяла куртку. Поспешно надела ее, застегнула и лишь затем накинула плащ на плечи. Ночь пела голосами зверей, скрипом деревьев, шелестом листвы, и в этой гармоничной песне диссонансом звучали встревоженное ржание лошадей, резкие голоса стражников и далларийцев, звон оружия... Странно, что мы опять выезжаем ночью.
– Едешь со мной, – произнес Динар, все это время молчаливо меня разглядывающий в свете всполохов вновь разожженного костра.
– Нет. – Я ответила спокойно, но непреклонно и уверенно.
– Кат, сейчас ночь, ты можешь заснуть в седле и...
– Айсир Грахсовен, у меня имеется лошадь, и я достаточно хорошая наездница, чтобы не свалиться с нее в процессе путешествия.
Я несколько слукавила, наездницей я была отвратительной, посему и предпочитала карету в дальних путешествиях, но я была готова трястись в седле, лишь бы он не прикасался ко мне!
– Хантр, – громовой рык Динара спугнул с ветвей каких-то птиц, и те, недовольно каркая, улетели в ночь, – отвечаешь за нее!
Офицер моей стражи и так отвечал за меня головой перед отцом, но после приказа далларийца его лицо приобрело еще более серьезное и строгое выражение.

* * *

Впервые я встречала рассвет в лесу, находясь верхом на лошади. Мы неспешно ехали по тропинке, причем цепочкой, а во главе был Динар. Медноволосый явно обиделся, на меня он и не смотрел, сосредоточенно ведя отряд в дебри. Далларийцы ехали впереди, и замыкали тоже они, оитлонская стража оказалась как в тисках, ну а я была посерединке.
Едва тьма сменилась серым туманом, проснулись птицы. Заголосили на разные лады, но в каждой песне было столько радости. Птицы, они радуются даже такой малости, как восход солнца, а людям всегда всего мало.
И вот уже первые солнечные лучи пронизывают лес – удивительно прекрасный, сияющий бриллиантовыми капельками росы... Солнце освещает поразительно красочный мир, с яркими цветущими полянами и изумительными цветами асоа, цветущими и на валунах, и на поваленных стволах, и на могучих высоких деревьях.
Я любовалась ошеломляюще колоритными пейзажами, и взгляд скользнул по стволу огромного дуба, мимо которого мы проезжали. Запрокинув голову, разглядывала яркую зелень, и восхищению моему не было предела, когда я заметила розово-фиолетовые цветы асоа, – они тянулись к солнцу на самой верхушке дерева.
Вжик! Резкий звук выпущенной на свободу стрелы заставил вздрогнуть... неожиданно на руки упал цветок асоа, я едва успела его подхватить. Быстрый взгляд на Динара – тот, не глядя на меня, вновь пристегнул арбалет к седлу... словно ничего и не случилось. И только яркий, источающий сладкий аромат цветок, уютно лежащий в ладонях, был свидетельством любезности айсира Грахсовена...

* * *

Привал объявили лишь после полудня, когда даже тень деревьев не спасала от жары, и стоит признать, что во влажном лесу духота становилась почти невыносимой, заставляя с ностальгией вспоминать о прохладных галереях дворца. К этому времени мой роскошный цветок уже утратил первоначальную свежесть, но выбрасывать не хотелось, и я старалась держать его так, чтобы не повредить нежные лепестки. Даллариец спрыгнул первым. Оставив свою лошадь охранникам, он решительно направился ко мне.
– Кат, давай сниму тебя. – Динар придержал мою лошадь под уздцы.
– Я сама, благодарю вас! – Цветы цветами, а... я его боюсь.
Даллариец с насмешкой посмотрел на меня, затем на бережно удерживаемый мною цветок и, рассмеявшись, предупредил:
– Не визжать!
– Что? – не поняла я.
Схватив за талию, Динар аккуратно стянул меня с лошади, и визжать от ужаса действительно хотелось... А рыжий, подхватив меня на руки, направился в сторону леса.
– Айсир Грахсовен, я... что вы делаете?
– Шш, злючка. – Он весело подмигнул. – У нас спасательная операция... Так, где же я это видел?..
Ветки жалобно хрустели под его ногами, какие-то зверьки с испуганным писком разбегались, и я подумала, что ночью тут точно ходить ни за что бы не стала.
– Нашел, – возвестил даллариец, и мы направились к старому, с прогнившим стволом дереву. – Когда подъезжали, здесь блеснула вода.
Он подошел ближе, а я скривилась, ощутив запах тухлой древесины и почему-то тины, как на болоте.
– Кат, ноги будут болеть, но ходить нужно, так что я тебя осторожно опускаю, хорошо?
– Нет! – Я вспомнила про зверьков, подозрительно напоминающих мышей, но затем взглянула на него и... – Опустите немедленно!
Горько усмехнувшись, Динар поставил меня на ноги... Действительно, мало приятного после верховой езды... Вообще все болит.
– И зачем мы сюда пришли? – Враждебное настроение усиливала боль в ногах, и... королевский зад тоже не радовал.
Тяжело вздохнув, даллариец осторожно забрал у меня цветок и аккуратно, стараясь не повредить еще сильнее, положил в прогнившее дупло, практически на воду, которая собралась в дереве.
– З-зачем? – почему-то шепотом спросила я.
– Потому что тебе его жа-алко, – насмешливо ответил Динар. – А так мы его поставили в благоприятную для прорастания среду, будем ехать обратно – он уже пустит корни, ну а через годик сие вызывающее отвращение умирающее дерево будет радовать нас новой покрытой цветами лианой асоа.
Я представила себе, каким будет гниющий ствол, если его украсят цветы, и невольно улыбнулась.
– Спасибо...
– Что? – переспросил даллариец.
Умеет же даже такой момент испортить! Ненавижу! Стоп, для ненависти не время и не место... и не тот объект... следовательно – не ненавижу, а опасаюсь!
– Вы слышали сказанное. – Спокойно, Катриона, только спокойно.
Динар пристально посмотрел на меня, затем глухо произнес:
– Раз уж мы одни, потрудись объяснить, что происходит.
Он враг! Опасный, изворотливый, излишне умный. Враг. Что мы делаем с врагами? Правильно, улыбаемся им в лицо и ищем слабые стороны!
– Ничего. – Я ласково улыбалась, отступая. – Сон приснился... про свадьбу!
На его лице промелькнуло столь искреннее изумление, что мне стало немного стыдно... Но даже если это и было сном, то все остальное – нет, следовательно...
– Кат, – даллариец устало покачал головой, – мы выехали из дворца в окружении тридцати семи человек, из которых только семнадцать подчиняются мне, а остальные прекрасно знают, что за малейшее происшествие с тобой их ждет казнь. И вот скажи мне... они допустили бы нашу свадьбу, которая, видимо, очень ярко тебе приснилась?! И последнее: на нашем пути не было ни одного храма Матери Прародительницы – какая свадьба?!
Мне стало стыдно, но лишь до того момента, пока я не проанализировала его слова, и тогда... Я ведь не говорила, что это была НАША свадьба! Я лишь сказала «свадьба»! Сказать или промолчать? Если я скажу, ответит или нет? Скорее нет, чем да. Так какой смысл раскрывать информацию, если нет гарантии, что я с этого что-то получу?
– Прости. – Я покаянно опустила голову. – Просто приснилось... Видимо, мне нельзя пить...
– Да уж, – не упустил он возможности съязвить, – пить ты не умеешь. – Но уже в следующее мгновение это был вновь необычайно заботливый Динар. – Давай отнесу тебя назад, здесь живность всякая... Если наступишь, тебе неприятно будет.
Та-ак... стоп! Он сказал про храм, значит... либо сон, либо он уверен, что я ничего не помню! И что-то мне подсказывает, что верен второй вывод! Ах ты падла рыжая! Да чтоб тебя всем Альянсом Прайды прокатили! Ладно, так... будем вести себя мирно, но непреклонно!
– Прости. – Я зябко обняла плечи руками. – Не могу понять, что со мной... но какая-то злость на тебя и страх... дикий, почти панический страх.
Его взгляд стал задумчивым, серые глаза внимательно смотрели на меня, но сквозь его непонимание я видела и другое – досаду! Значит, предположение верное! И как хочется сказать ему в лицо все, что я по этому поводу думаю, но... нельзя! Нельзя, слишком сильный противник... А у меня прискорбно мало информации...
– Катриона, – внезапно резко произнес Динар, – ты не должна меня бояться, потому что я никогда не причиню тебе вреда!
Верейск будет через три дня... выдержу!
– Прости. – Я подошла ближе. – Не знаю, что со мной.
– Это пройдет, Кат. – Динар подхватил меня на руки и понес к лагерю. – Это просто сон...
Да-да, верю! Несомненно, верю... как бы не так! Наверное, странно: смотреть на человека и представлять, как меняются его черты лица, становясь резче и... притягательнее... Как удлиняются медные волосы, приобретая черный цвет с этим же медно-красным отливом. Я очень мало знаю об орках и их легендах, нужно будет узнать больше.
– И о чем ты задумалась? – поинтересовался даллариец.
– О Верейске, – лгать врагам легко, – там уже давно трудности и... королевские посланники не все выживают.
– А-а, коварная, – Динар рассмеялся, – а со мной ты считаешь себя в безопасности?
Нет! Однозначно, нет! А вслух:
– После той таверны? Более чем.
Но в лагере я демонстративно держалась ближе к Хантру, и на вопросы Динара отвечала односложно, сведя разговор к минимуму. Медноволосый злился, это было заметно, но в рамках вежливости он держался. Спать я легла между Хантром и Вейтаром – им я доверяла. Чувствуя напряжение между мной и правителем Далларии, оитлонские воины устроились рядом, далларийцы чуть дальше.

* * *

Ночь принесла неожиданные события. Сквозь сон я ощутила, как прикоснулся ко мне Хантр. Проснулась моментально, ибо прикосновение железной перчатки способствует мгновенному возвращению в реальность. Открыв глаза, хотела встать, но рука охранника удержала... и он не спал. Как не спал и Вейтар, стиснув рукоять меча. Внезапно послышалось бряцанье оружия, и поднялся Динар. Его фигуру и так сложно спутать с остальными, а уж плавность движений и вовсе наводила на размышления... о сне.
Даллариец, пошатываясь, будто пьяный, направился в нашу сторону. И я бы поверила, что он пьян, но уже видела, как рыжий ходит в подпитии – как совершенно трезвый.
Словно споткнувшись о ветку, Динар повалился аккурат возле меня, нагло обнял рукой за талию и прошептал:
– Не спишь?
Я подалась чуть вперед, чтоб сообщить ему на ухо:
– Да вот... ждала Сивера из твоих, он красавчик такой, а тут ты... явился. Нет в жизни справедливости.
Правитель Далларии придвинулся ближе, почти нависнув надо мной. Вот только перед тем как ответить, его губы скользнули по шее, чуть сжали мочку уха и... вызвали странные мурашки. Если бы не дикий и отчаянный страх, было бы приятно, а так...
– Кат, – он, словно не удержался, поцеловал снова, – ты сейчас будешь лежать и изображать спящего котенка, хорошо?
– А как это? – не поняла я.
Явно недовольный моей сообразительностью, рыжий обхватил губами мочку уха, а затем чуть прикусил, видимо, демонстрируя раздражение:
– Ты свернешься клубочком и замрешь, Кат, – грозным шепотом произнес Динар и поднялся.
Он-то поднялся, а тяжеленная кольчуга осталась на мне, и свернуться, видимо, полагалось под ней!
Все так же пошатываясь, даллариец направился к кустикам...
Они напали внезапно! Стремительно осыпав ядовитыми дротиками. И даже тренированные воины взвыли от боли, а я... свернувшись, сжалась под кольчугой, впервые радуясь своему маленькому росту.
Затем послышался вой, дикий, воинственный и страшный до ужаса... И серые низкорослые гоблины бросились в атаку...
Закрыв глаза, я слышала звуки сражения, хрипы умирающих, стоны раненых... что-то упало сверху, но я боялась даже посмотреть... Гоблины! Отобьемся ли?
Стихло все внезапно. Но я уже знала, на чьей стороне победа, гоблины ведь не бряцают оружием и не сквернословят столь отчаянно. Хотя дело в другом... я ощущала, кто победил, и отчего-то чувствовала, чьи лошади поедут, везя не всадника – тело.
Кольчугу с меня аккуратно сняли, после чего его руки спешно, но основательно проверили всю меня на предмет ранений.
– А тебе не кажется, что лучше спросить? – нервно поинтересовалась я. – У меня все цело... спасибо.
– Это хорошо, что все цело, вот только, – Динар усмехнулся, и смешок я определенно расслышала, – ты удивительно спокойно реагируешь.
Я села, обняла колени руками и вздрогнула, увидев, как воины хватают трупы гоблинов и стаскивают их к краю поляны, волоча за ногу или за руку...
– Мерзость какая, – невольно вырвалось, – надеюсь, мы спать тут не будем?
– Нет, сейчас выдвигаемся.
Динар сел рядом, и только теперь, когда свет от костра падал на его лицо, а не обрисовывал силуэт, я увидела кровь на рубашке, лице, руках...
– Ты... ранен? – спрашивать было жутко.
– Кат, – Динар пристально смотрел на меня, – почему ты не спросишь, живы ли твои?
Я вздрогнула, крепче обняла колени и начала чуть раскачиваться.
– Катриона... – позвал меня даллариец.
– Лучше зови утыркой, – попросила я, – так привычнее.
Погибли трое... все оитлонцы. На далларийцах даже царапин не было. Мы выехали сразу, как собрались, оставляя позади трупы горных синекожих гоблинов, которые неизвестно как оказались в равнинных лесах. По возвращении в Оитлон мне придется этим заняться, но уже сейчас стало понятно, почему связи с Верейском так долго не было.
В хвосте отряда, испуганно всхрапывая, двигались три лошади, кося взглядом на тела тех, кто еще недавно понукал, приказывая двигаться вперед.
На рассвете остановились у ручья. Сначала все воины отправились в воду, смывая с себя вонючую кровь гоблинов, а Динар остался рядом со мной, и, только когда вернулись далларийцы, он ушел к ручью. Видимо, после ночного сражения мою безопасность оитлонцам он уже не доверял. Я лишь улыбнулась, заметив, какими взглядами провожали его воины, – подобного восторга и уважения я еще не видела.
– Ваше высочество, – Хантр протянул мне свою секретную фляжку, – возможно, вам станет легче.
– Вам это нужнее. – Я невольно посмотрела на лошадей, что везли трупы. – Я потеряла подданных, чьих имен не знала, а вы... тех, с кем воевали, с кем праздновали победы, кто был вам дорог.
Хантр невольно тоже взглянул туда и действительно сделал глоток семедейки, но только один.
– Этой ночью мы должны были погибнуть... шансов спастись один из десяти, но айсир Динар... я никогда не видел ничего подобного... больше трети гоблинов перебил он. Да и далларийцы не чета нам в сражениях, они двигаются быстрее, бьют сильнее... Ранее подобного за ними не замечал. Но теперь понимаю, что вы приняли верное решение, так как воевать с подобным противником... опасно.
Я пожала плечами, посмотрела на поднимающееся над горизонтом солнце:
– Не мне вам рассказывать, Хантр, что доблесть воинов не является решающим фактором в любой войне... Войны начинают и войны выигрывают не бойцы – дипломаты! Суровая реальность, офицер. А вот гоблины – действительно проблема. Сомневаюсь, что это был единственный отряд.
– Вы, как и всегда, поразительно мудры, ваше высочество. – Хантр улыбнулся мне, стараясь приободрить.
А мне хотелось согреться, потому что тело словно охватывал холод. Меня начало трясти еще при нападении врагов, и теперь хотелось подойти к огню и просто ощутить его тепло.
– Кат, – Динар подошел сзади, заставив невольно вздрогнуть от испуга, – что с тобой?
Он был теплый... как огонь. Я невольно прижалась к нему и перестала дрожать. Странно! Если это последствия «сна», я убью рыжего лично и жестоко...
– Дальше едешь со мной, – нежно обняв, произнес Динар и, наклонившись, поцеловал мои волосы, даже не пытаясь соблюсти перед воинами хоть какие-то нормы морали...
– Нет, – продолжая прижиматься к нему, ответила я, – я сейчас успокоюсь и... поеду сама.
И я нашла в себе силы отойти от рыжего, дойти до лошади и даже самостоятельно забралась в седло... чтобы уже через мгновение закричать, причем применяя не слишком приличествующие принцессе ругательства, когда даллариец преспокойно выдернул меня из седла и усадил перед собой.
– Мы не остановимся на ночлег, Кат, – терпеливо пережидая мою истерику, произнес Динар, – ты не выдержишь подобного темпа, поэтому едешь со мной.
И, не дожидаясь ответа, приказал выдвигаться.
– Динар, – спросила я, едва мы отъехали чуть дальше от отряда, – что происходит?
– Ты у меня умная, сама догадайся, – невозмутимо ответил даллариец.
– Гоблины?!
– Причем горные. – У него чуть дернулась щека, выдавая злость. – Горные гоблины в равнинном лесу, в тридцати днях от коренного места обитания! Гоблины, которые не имеют глупой привычки покидать родные скалы.
– Полагаешь... – Я задумалась... – Верейск?
– Что у вас там? – полюбопытствовал он.
Ну, рассказывать такое я не собиралась... никак! Это уже государственной изменой попахивает!
– Кат, – и произнес он это так... волнующе, – а что за сон тебе приснился тогда?
Мне внезапно стало хорошо и... радостно. Хочешь сон? Сейчас будет тебе сказочка про одинокого орка, урод рыжий! И про орка, и про вождя, и про женщин племени тоже!
– Только не смейся, – предупредила я, радуясь, что мою хитрую ухмылочку Динар разглядеть не сможет, – это был самый странный сон в моей жизни и такой... пошлый, не знаю, оценишь ли...
Он был готов оценить... готов настолько, что даже чуть лошадь придержал, видимо, чтобы слышать лучше. Мы уже покидали территорию леса, деревья росли реже, травы становилось все больше, кусты редели, и впереди виднелись зеленые холмы.
– В общем, мне приснилось, что мы с тобой... – ну, врать так врать, – стоим в храме Матери Прародительницы, и она... – ох, а теперь начнем богохульствовать, – как закричит на меня: «Катриона, он муж сестры твоей»... и мне так стыдно стало.
– Э-э, – протянул Динар, – это все?
– Нет, – я тяжело вздохнула, – дальше было хуже. Мне приснилось, что ты орк...
– И?
– И ты одинокий орк. Рыжий одинокий орк! Но не ракард, а такой весь рыжий и волосатый орк. Весь рыжий и весь волосатый, ну как лесной. И весь рыжий. И волосатый тоже весь. И морда, как колесо у кареты... только рыжее и волосатое. И уши такие... рыжие. И... даже там все... рыжее. И ноги тоже с рыжими волосами. И рыжая спина... И...
– Еще раз используешь слово «рыжий» – придушу! – искренне пообещал... рыжий.
Я приложила все усилия, для того чтобы не расхохотаться, и только после этого обиженно ответила:
– Ты просил рассказать сон, я рассказываю! И что я могу сделать, если во сне ты был... рыжим?
– Ка-а-а-ат!
– Так, я рассказываю! Хочешь – слушай, не хочешь – верни меня на мою лошадь, вот.
– Рррасссказывай!
Ох, и кто из нас наивный? Риторический вопрос.
– В общем, и жил одинокий рыжий орк... совсем рыжий, в тиопи посреди стойбища... и искал он себе жену...
– Сколь любопытные у тебя сказки, – не сдержался Динар.
– Это только начало... – намекнула я. – Ну так вот... был этот рыжий орк, который ты... весь рыжий... такой ну о-о-очень любвеобильный.
– Насчет «рыжего» я предупреждал.
– Не мешай сказку рассказывать, – грозно приказала я. – Итак, вот возьмет он орчанку и любит ее... день любит, второй любит, а на третий сбегают от него орчанки и назад в тиопи возвращаться отказываются. И так... все орчанки закончились в селении, ходит рыжий... то есть ты, и страдает, но тут...
– Что там? – уже гневно спросил Динар.
– Вождь!
– Вождь?!
– Да. – И, главное, не рассмеяться сейчас. – И был вождь такой сильный, красивый и...
– И?!
Ой, кажется, он на грани.
– И... выно-о-о-осливый.
– Кат... сказка, мягко выражаясь...
Зря ты надеешься, что я замолчу!
– И полюбил его рыжий орк, который ты, который весь рыжий, с первого... раза!
– Катриона!
Динар остановил лошадь, и его глаза на пол-лица меня позабавили... утрирую про глаза, но... в общем, приятно было посмотреть.
– Поехали, Динар, там гоблины, если ты не забыл. В общем, ты, который орк, который весь рыжий, день с вождем... второй день с вождем, а на третий смотрят орки, высовывается из-под тиопи рыжая лапа, и стон такой жалобный: «Помоги-ите, он слишком выно-осливый!»
– Как интересно! Но я думаю, что на сегодня с меня хватит... рыжего кошмара.
– Это только начало, – возмутилась я. – В общем, стонешь ты день, стонешь второй... на помощь зовешь так жалобно, а вождь все не унимается... выно-осливый попался, сильный и полюбвеобильнее твоего... орка, который рыжий, который ты. Но! Спасли тебя!
– Полный восссторг!
– Да уж, жена вождя над тобой сжалилась. Вошла в палатку и вождю прямо в нос как вреж... ударит. В общем, так ты и смог убежать, одной рукой от вождя отбиваясь, второй... одежонку придерживая! А вождь жалобно так: «Любимый, твоя рыжая шерсть мне по ночам сниться будет! Вернись, все прощу!»
Я все ждала комментария, но Динар молчал... напряженно молчал, ну, значит, продолжаем:
– Так ты сбежал из охта, то есть из стойбища. И едет рыжий орк, который ты, который весь рыжий, по степи и весь такой грустный-прегрустный и... все слова вождя вспоминает. И понял рыжий орк, который ты, который...
– Кат!
– И понял рыжий орк, который ты...
– Катриона!!!
– Что ему нужна жена... И не надо на меня так кричать. День едет орк, второй день едешь ты по степи, третий день, а на четвертый... увидел женщину...
Так как лошадь Динар остановил, весь наш отряд проехал мимо, искоса поглядывая на взбешенного рыжего и очень довольную меня. Интересно, до какой степени его можно довести? В любом случае месть – блюдо сладкое, и подавать я его могу в любом виде, так что:
– И это была я!
– Правда?! – сыронизировал Динар.
– Да. – Я невозмутимо начала наматывать кончик косы на палец. – Странный сон, я же говорю. Ну, дальше я могу и не рассказывать.
Динар заставил лошадь сорваться в галоп, пока не обогнал всех. И когда мы вновь возглавляли процессию, ласково так спросил:
– Что же ты остановилась? Продолжай, самое интересное начинается... не все же рыжему одинокому орку вождя ублажать.
Это, конечно, пошлость, но, если промолчу, точно не прощу себе.
– Ах, – и печально так, – там скорее вождь ублажал... основательно так...
Вот это я понимаю – остолбенел... от ярости! Великий Белый Дух, помнишь, я просила тебя о чуде, армии и всяком там мелком орудии убийства, так вот не надо уже, и без тебя справилась, морда бородатая! Я великолепна! Продолжим, пока враг находится в состоянии «вот она, неожиданность».
– И я тебя там полюбила, прямо с первого взгляда!
У Динара второй шок, на этот раз приятный, а то уже явно размышлял, где и под каким деревом меня тихонько прикопать. Ну-с, продолжаем:
– И такая любовь у нас была...
– Какая? – хмуро спросил Динар.
– Духовная! – хмыкнув, ответила я.
– Как это? – после недолгого молчания спросил даллариец.
– В смысле любовь, но без... выносливости, максимум за ручки подержаться... хотя я и во сне брезговала, рука же у тебя лапой была и вся такая рыжая и волосатая вся... и рыжая тоже вся.
– Очаровательно, – почему-то рука Динара как-то сжалась, а учитывая, что этой рукой меня обнимали, дышать стало тяжело, но он сдержался. – И чем же завершился столь... «очаровательный сон», что ты, схватив палку, бросилась на меня, с убийственными намерениями?
Ох, только бы не рассмеяться!
– Так самое главное не рассказала, – с энтузиазмом начала я, – мы с тобой вернулись в стойбище! Счастливые такие, ты меня на своей агрраши вез... ну вот как сейчас, но только приехали, как появился...
– Кто?
Убьет или не убьет? А, рискнем, если это был сон, тогда не убьет, а если не сон – терять уже нечего, так что:
– Вождь! Красивый такой, сильный и выно-осливый!
– Катриона!
– И что сразу «Катриона»?! – возмутилась я. – Как в реальности, так «Катриона», а во сне быстрее ветра к вождю подбежал, на ручки запрыгнул и в тиопи с ним прошмыгнул! А я осталась одна! На агрраши! И слезть не могла! А ты там, весь рыжий и с вождем! А я на агрраши! И знаешь, какая я злая была! Просто убить тебя была готова!
– Да я видел!
Я не удержала насмешливой ухмылки и... он успел и ее заметить. Эх, Катриона, говорил тебе отец, что ты еще слишком молода для тех поединков, где вместо эмоций носят маски.
– Издеваешься? – напряженно спросил Динар.
– Естественно! – И я все же расхохоталась, под конец уже практически всхлипывая.
Мы очень долго ехали молча и, когда солнце было в зените, наконец покинули лес.
– Давай поспорим, – внезапно нарушил молчание Динар.
– Мм? – Я дремала в его объятиях, то просыпаясь, то вновь почти засыпая.
– Предмет спора – поцелуй. Инициатор – ты! Время – на закате. Ставлю свой интерес против твоего. Если ты не поцелуешь, после Верейска отпускаю тебя в Оитлон, а если все же сделаешь это по собственной инициативе... ты выполнишь свое обещание и окажешь мне честь быть гостьей в Далларии.
Я задумалась. Предложение бы было заманчивым, если бы не предмет спора, ибо посещать Далларию я не планировала, следовательно:
– Нет.
– Что «нет»? – резко переспросил Динар.
– Все «нет». Не буду тебя целовать, не буду с тобой спорить, не поеду с тобой никуда, не буду добиваться твоей свадьбы с Лорой, ну а самое главное – Договор на столетнюю аренду – я от тебя уже получила, и, видимо, мне придется довольствоваться меньшим.
Снова долгое молчание, затем, не скрывая гнева:
– Так я и настоять могу!
– Можешь, – спокойно согласилась я. – Вот только это уже похищение, то есть фактически покушение на жизнь и свободу прямой наследницы Оитлона, следовательно, вступает в силу пункт 4.8 Договора о защите Альянса Прайды, и Даллария будет атакована союзным войском. Оно тебе надо?
Ха-ха! Может, ты и маг, может, ты и орк, может, ты вообще самый великий воин в Рассветном мире, но чувство ответственности у тебя имеется и страну тебе жа-а-алко! А противостоять союзному войску силенок не хватит. Да, я подлая и коварная, чем и горжусь.
Интересно, что сейчас будет?
– Кат, – чуть склонившись к моим волосам, начал Динар, – тебя ко мне тянет, согласись.
Да легко! Я вообще люблю применять данный прием в любом споре – сначала нужно согласиться и лишь после нанести удар. Исполняем:
– Согласна, – спокойно ответила я. – Ты мне даже очень нравишься, и посмотреть на тебя приятно... И тянет меня к тебе, ну так это неудивительно.
– Почему?
Рука далларийца, которой он меня обнимал, начала нежно поглаживать мой животик...
– Так меня ко всем красивым мужчинам тянет, Динар, – сдерживая улыбку, ответила я, – лет с пятнадцати. Если я вижу красивого мужчину, у меня коленки трясутся, по телу мурашки и все словно слабеет, дыхание затрудненное, рот сам собой приоткрывается. Данная реакция на красивых представителей противоположного пола известна во дворце и некоторое время была предметом живейшего обсуждения...
Задумался, молчит. Ох, Динар, знать бы еще, что тебе от меня нужно и можно было бы поиграть, но факт в том, что мне неизвестна твоя цель!
– На меня ты реагировала спокойно, – внезапно вспомнил даллариец.
А передо мной пронеслось воспоминание: тронный зал, придворные тихо переговариваются, несколько испуганно поглядывая на дверь, и мы с отцом отчаянно спорим по поводу новой угрозы благополучию Оитлона. Я настаивала на мирном решении вопроса, словно предчувствуя, сколько бед принесет противостояние с айсиром Грахсовеном, но отец не желал слушать. Он впервые обвинил меня в молодости и в неопытности и поведал, что мелких противников лучше ставить на полагающееся им место сразу. И все же я спорила, доказывала, настаивала. Уже тогда, в мои восемнадцать, я четко усвоила: худой мир лучше хорошей войны. Выгоднее уступить и потерять часть прибыли, чем снаряжать войско, а после устранять последствия военного конфликта. Но отец не желал слышать моих доводов.
И когда дверь распахнулась, впуская высокого широкоплечего мужчину с медными волосами до плеч и уверенным взглядом серо-стальных глаз, я уже оценивала его только как противника и врага – после решения отца Динар и был таким для Оитлона. И все же оставалась призрачная надежда на мирное урегулирование, но требования айсира Грахсовена и издевательский хохот отца уничтожили надежду на корню. Гордость! Гордость, которой нет места в политике, проявили оба правителя! И я смотрела на Динара оценивающе, впервые не стесняясь своего взгляда, потому что мне предстояло противостоять ему. Странно, сейчас я вспомнила, каким был его взгляд. Взгляд, которому я тогда не придала значения, – Динар смотрел на меня с восхищением. Почему-то в тот момент я приняла это как вызов, да и в свете сложившихся обстоятельств не обратила внимания, ведь он не был для меня мужчиной, он был проблемой, но сейчас... Интересно, связан ли повышенный интерес Лорианы к нему с его интересом ко мне? Ведь впервые столь высокопоставленный гость Оитлона скользнул по ней равнодушным взглядом, а отец рассчитывал, что Лора сумеет ошеломить Динара. Детали, детали, детали... и вопросы, уже утратившие значение, но оставившие без ответов.
– Погружение в воспоминания не проходит бесследно... и нагоняет тоску... – едва слышно произнесла я. – Динар, мы без остановки будем ехать?
– До заката, – мгновенно ответил рыжий.
– Эм-м, а как насчет посещения во-о-он тех кустиков?
Он придержал лошадь, позволяя остальным обогнать нас, и направил лошадь к виднеющимся кустам. Подъехал, посмотрел, хмыкнул:
– Там две змеи, в эти кустики ты не пойдешь. Сейчас другие поищем.
– Э-э, уже не хочется, – искренне ответила я.
– Зря, – протянул Динар, – дальше степь и кустиков вообще не будет.
– Ладно, ищи другие.
Нужные кустики были найдены шагах в двадцати от первых, проверены и одобрены. Смущаясь и краснея, я пошла их использовать, пока Динар, весело насвистывая, поправлял седельные сумки. Под свист я все успела и уже выходила, когда внезапно стало тихо. Совсем тихо. Медленно подойдя к замершему далларийцу, я с удивлением посмотрела на него, ожидая ответа:
– Птицы, – едва слышно ответил рыжий, – петь перестали.
Мне стало страшно и даже как-то жутко.
– Кат, на лошадь, отряд не мог отъехать дальше, чем на полсотни шагов. Поторопись.
Я подошла к животному, но не удержалась от вопроса:
– А ты?
Динар обернулся, и в его взгляде было искреннее удивление.
– Катриона, ты обо мне беспокоишься?! Я не ослышался?
Да, действительно, глупость какая... Договор об аренде есть, так что убьют тебя сейчас – рыдать не буду. Сама бы убила... раз десять уже, да выживаешь все время. Хоть бы гоблины тобой закусили!
– Нет, – хмуро ответила я, вскочив на лошадь, – не о тебе... о том, как буду рассказывать вашему посольству о твоей смерти...
Но он уже не слушал, пристально вглядываясь в глубь леса, у кромки которого мы находились...
– Кат, поторопись!
И чуть присвистнул, от чего лошадь помчалась галопом, вынуждая сосредоточиться на необходимости удержаться в седле. И вдруг раздался ужасающий вой – гоблины! Лошадь сорвалась и понесла. Навстречу мне мчались далларийцы. Возле меня они не задержались, пронеслись мимо, мгновенно оценив распределение королевских особей и осознав, что Динар остался в лесу.
Я сумела удержать и развернуть лошадь, с ужасом посмотрела туда, где среди кустов и деревьев слышались звуки борьбы... крики, и не только гоблинов. И тут до меня дошло – оитлонцы все как один стояли рядом, и не думая вмешиваться в схватку.
– Хантр, почему вы...
– Не имеем права, – спокойно ответил мой стражник, – нам приказано защищать вас, ваше высочество!
Да, действительно... С чего бы им беспокоиться о далларийцах. Это правильное решение. Так и должно быть. Мне вообще следует развернуть свой отряд и помчаться в Верейск, а то, что Динар сгинет, – одной проблемой меньше... Тогда почему я продолжаю пристально смотреть в лес и не двигаюсь с места? Катриона Ринавиэль Уитримана, ты наследница королевства и обязана защищать свою жизнь в первую очередь, и сейчас ты развернешь лошадь и поведешь отряд в Верейск, потому что это твой долг!
В лесу вновь послышались крики, ругательства, чей-то полный боли вопль... Катриона, ты не сможешь им помочь! Ты женщина, слабая... Разворачивай отряд и спасай свою жизнь!
Я ударила лошадь, вынуждая ее помчаться назад и игнорируя крик Хантра «ваше высочество!»...
И мчалась я не туда, куда приказывал разум, долг и ответственность, а к лесу, выхватывая, как в кошмаре, кинжал, с которым обращаться не умела, но носила, как и было положено... И мне было страшно, очень... не за себя. Может, я и убью рыжего, но сама! Своими руками и желательно придушив! Но я не могу уехать и оставить его здесь... не могу! Не знаю почему! Думать буду потом!
Лошадь ворвалась в толпу синих тварей с черно-зелеными волосами, окруживших отчаянно отбивающихся далларийцев. Динар сражался пешим, часть его отряда тоже, остальные пытались удержаться верхом и два... два трупа я разглядела, как и гоблинов, уже пытающихся их сожрать.
Следом за мной уже мчались оитлонцы, но... я осознала, что привела их на верную гибель – гоблинов было слишком много.
– Шквархар! – возопило синее существо, и противная лапа с крючковатыми пальцами вцепилась в мою ногу...
Я ударила кинжалом, невольно вздрогнув, когда вонючая кровь хлынула фонтаном из его шеи... Зря я вернулась! Зря! Глупейший поступок в моей жизни.
Мой вывод подтвердил и полный ярости крик Динара:
– Катриона! Какого демона?!
Сама не знаю! Признаюсь честно и совершенно откровенно! Не знаю!
– Копье! – вновь крикнул Динар. – И ко мне!
С каких пор я столь послушная? Выхватив копье из перевязи у седла, я огляделась. Гоблинов ко мне не подпускали оитлонцы, и только благодаря этому я осталась жива, но синекожих тварей было много... слишком много... И все это понимали.
– Катриона! – поторопил даллариец, и я направила лошадь к нему.
Динар снял меня на землю одной рукой, второй прицеливаясь в очередного гоблина. Прислонив меня к вздрагивающей от страха лошади, он перезарядил арбалет и выстрелил снова. И снова, и снова, пока не потянулся к пустому колчану.
Я стояла неподвижно и смотрела только на свой кинжал, потому что боялась смотреть на царящий вокруг пир смерти. И мне было холодно. Несмотря на жару, на то, что я прижималась к теплому животному, меня трясло даже не от страха... от холода. Хотелось к огню... Хотелось прикоснуться к рыжему с красными отблесками пламени, пропустить его через пальцы, ощутить его тепло... Но я чувствовала смерть... только смерть... Чувствовала, как гибнут люди... из-за моей глупости! И кинжал выпал из рук, с тихим звоном упал на каменистую тропинку с вытоптанной травой. Здесь я и умру, рядом с этим рыжим, который стал моим кошмаром.
Слова вырвались сами:
– Динар, поцелуй меня...
Окончание просьбы потонуло в тихом звоне вынимаемого из ножен меча. Но он все же услышал, нервно обернулся:
– Кат, – выпад, и неосторожный гоблин падает, распоротый от живота до грудной клетки. – Сейчас не закат, да и от спора, если помнишь, ты отказалась. Девичья память, да, Кат?
Вот как можно язвить в такой ситуации?!
– Динар, к демонам преисподней, мы сейчас все умрем, ты можешь хоть как-то скрасить мои последние мгновения жизни, а?
Он умудрился оглянуться и внимательно на меня посмотреть.
– А я и пытался скрасить последние мгновения твоей жизни, – рявкнул даллариец, отбиваясь от очередной атаки гоблинов. – Но ты... вместо того чтобы сейчас мчаться подальше, отчего-то решила вернуться и погибнуть во цвете лет, утырка! Вот если ты утырка, то это неисправимо, к демонам!
Обидно, когда на тебя кричат, но еще обиднее осознавать, что собеседник совершенно прав. Это был глупейший поступок в моей жизни. Впрочем, у меня остается еще одна возможность совершить глупый поступок... и мне холодно, очень холодно, а Динар теплый...
И время замедлилось... Как в кошмарном сне я шагнула к нему, обошла и в безумном порыве, приподнявшись на носочках, прижалась к его губам... Динар был теплым... как огонь. Яркий, огонь, с красноватыми всполохами... его волосы струились между моими пальцами, превращаясь в пламя, его глаза, льдисто-серые, сверкали, словно расплавленный металл, а руки... Его руки, выронив меч, потянулись к моему лицу, нежно лаская, ласково прикасаясь, но под его пальцами словно ударом вспыхнула боль...
– Динар! – Я вздрогнула, ощущая жар пламени. – Ты... горишь?
Рыжий отпрянул от меня и огляделся. Вокруг нас бушевало пламя. Рыжее, но с зеленоватыми всполохами. Никогда ничего подобного не видела.
– Кат, – протянул он, – что происходит?
– Хороший вопрос. – Я продолжала оглядываться.
Мы двигались, и огонь двигался, а все остальное словно застыло. Замерли в причудливых позах люди и гоблины, одна из далларийских лошадей так и застыла, вскинув задние ноги и примеряясь копытом к гоблину. И самое странное – птицы! Они пели! Лес примерно так шагов в сорока от нас продолжал жить своей жизнью, а тут все застыли.
– Дина-ар, – позвала я, – они не двигаются.
– Да вижу я. – Он поднял меч.
– Что ты делаешь? – Он так меч перехватил, как будто собирался крушить всех и вся.
– Кат, ты постой там, хорошо? – с этими словами правитель Далларии вышел из охватившего нас огненного шара и пошел рубить всех гоблинов направо и налево.
Сначала я возмутилась и даже попыталась вспомнить, что меня так возмущает, потом поняла – он резал обездвиженного противника. Как-то не слишком благородно. Хотя Динар и благородство – вещи несовместимые, с этим не поспоришь. Потом стало как-то нехорошо от запаха гоблинской крови, но рыжий продолжал вершить свой суд с мечом в руках, практически шинкуя синекожих.
– Динар, ты долго? – спросила я, когда уже ноги затекли.
– Еще не более десятка осталось, – хладнокровно ответил из-за деревьев рыжий.
– Динар, а что это вообще?
Ответа не последовало.
– Так и будешь молчать?
– Кат, я занят, если ты не заметила.
– Ну я же тебя не вижу, – резонно подметила я.
Он вышел из-за деревьев, развел руки в стороны, покрутился, демонстрируя себя во всей красе, после чего опять удалился добивать неподвижного врага. А я так и стояла в эпицентре странного пламени. Потрясающе просто!
– Динар, а мне уже можно выйти?
– Да потерпи ты немного, женщина! – рявкнул рыжий, после чего послышались удары и хруст костей.
Я подумала и решила уточнить:
– А терпеть долго?
Разъяренный Динар, вытирая меч остатками какой-то тряпки, двинулся ко мне из-за деревьев! Похоже, что недолго.
– Я не гоблин, – решила напомнить так, на всякий случай.
– Ты... ты... – Неужели не оскорбит? – Да, ты не гоблин.
Не оскорбил. Вот вам, Катриона Ринавиэль Уитримана, очередное подтверждение.
– Спасибо, я знала, – торжествующе ответила я, – но есть некоторые вещи, узнать которые не мешало бы.
– Тонкий намек на обстоятельства? – Он поместил меч в ножны, снова прошел это рыже-зеленое пламя и остановился рядом. – Слышала такое выражение: «Клин клином вышибают»?
Демонстративно изобразив брезгливость, я устало спросила:
– Предлагаешь повторно испытать силу твоих лобызаний?
Рыжий хмуро посмотрел и напомнил:
– Ты первая начала.
– Мне полагается краснеть и смущаться? – Но вообще стыдно немного было. – Ладно, целуй.
Динар коварно усмехнулся и внес свое совершенно неконструктивное предложение:
– Ты это все начала, – демонстративное указание на творящееся безобразие, – ты и заканчивай!
И хотелось бы съязвить, да как-то ситуация не располагала.
– Подойдите, встаньте на одно колено, и, так и быть, я подарю вам поцелуй, айсир Грахсовен, – произнесла я.
Рыжий хмыкнул. Снял ножны, аккуратно положил на землю. Затем снял плащ, столь же аккуратно расстелил на истоптанной траве и вот после этого встал в позу истинного рыцаря и протянул мне руку. И все бы ничего, но выражение его лица мне очень не понравилось.
– Кат, – заметив мое замешательство, произнес Динар, – я тут до скончания веков ждать не намерен!
С тяжелым вздохом подошла, и меня тут же усадили на коленку.
– Так будет удобнее, – сжимая в объятиях, объяснил свое поведение рыжий.
– Сомневаюсь! – Но доля истины в его словах имелась.
– Ну же, Кат.
Серые глаза напротив едва не мерцали, ехидное выражение на лице тоже как-то не стимулировало, но надо так надо. И, закрыв глаза, я потянулась к его губам, затем сделала глубокий вдох и...
– Фу-у!
– Что опять не так? – возмутился Динар.
– Ты... неприятно пахнешь, – была вынуждена признать я.
– Кровь гоблинов, знаешь ли, не благовоние, – напомнил он о своем негероическом действе.
– Знаю...
И, закрыв глаза, одновременно стараясь больше не делать глубоких вдохов, я все же поцеловала его. Потом Динар меня, потом мы как-то начали активно меняться ролями, потом я почему-то уже лежала, а Динар продолжал целоваться с моей шеей, нагло игнорируя целебную силу губ, так сказать. А потом:
– Ваше высочество!
– Все, Динар, они живые уже, – решила я вернуть рыжего к реальности.
– Еще не все. – И он снова к губам вернулся.
А может, действительно еще не все, а тут такая целебная сила пропадает.
– Ваше высочество, ваша светлось! Айсиры! – неистовствовал Хантр.
– Никакой благодарности, – Динар сокрушенно вздохнул.
– И не говори. – Я вернулась к прерванной деятельности.
Но тут Хантр выдвинул самый весомый довод:
– Ваше высочество, король Оитлона более чем категорично высказался по поводу...
Он умолк, мы застыли. Про отца Хантр напомнил, конечно, вовремя.
– Когда вернемся в Оитлон, потребую четкого ответа у гильдии магов по поводу произошедшего, – задумчиво произнесла я.
– Мне предстоит менее приятный разговор. – Динар поднялся и помог встать мне. – Хантр, ты подчиняешься Раву. Рав, с тобой Катриона. Я, Андор и Дарган догоним вас позже.
Меня никто ни о чем не спрашивал. Спустя всего каких-то пару минут я мчалась с Равом, сидя позади далларийца, на подстеленном самим Динаром плаще. Оитлонцы и большая часть отряда рыжего были с нами. Сам медноволосый весело помахал рукой в ответ на мой недоуменный взгляд. Мы умчались.
Весь день и часть ночи мы ехали не останавливаясь. На закате лошадям дали поесть и напиться из ручья, Рав пересадил меня вперед, и путь продолжился. На любые мои вопросы даллариец отвечал заунывное «не знаю», Хантр явно горел большим желанием пообщаться, но далларийцы нехорошо так спешили, и потому поговорить возможности не было.
В предрассветных сумерках, когда лично я уже ничего не видела, был дан приказ остановиться. Вырываясь из дремы, навеянной дикой усталостью, я позволила себе полюбопытствовать, по какому поводу остановка.
– Там гоблины, – шепотом ответил Рав.
Мрачно вгляделась в непроглядную тьму, затем прислушалась, а после спросила:
– Это вы носом учуяли?
– Я их вижу, – все так же напряженно ответил и этот рыжий.
– И давно вы в темноте ориентируетесь? – откровенно говоря, это был сарказм.
– После Готмира, – спокойно ответил Рав.
– Ясно, завтракать в вашем обществе я отказываюсь! – этих полуорков развелось в последнее время, как кроликов по осени.
– Что? – воин впервые на меня посмотрел.
– Ничего! – развернулась и ушла к Хантру.
Вот там, глотнув для успокоения из поистине волшебной фляжки, я уснула. В конце концов, это их обязанность – охранять жизнь наследницы престола.

* * *

Разбудил меня тихий разговор. Приоткрыв глаза, увидела Динара, перемазанного зеленоватой кровью, и его отряд. Все сидели на корточках в кругу и о чем-то совещались на далларийском. Мои охранники спали! Потрясающе просто. Тихо поднявшись, я подошла к лошадям, нашла свою, на которой практически и не ехала. Как я и предполагала, повар обо мне позаботился. С двумя яблоками вернулась на прежнее место и, устроившись поудобнее, начала следить за сообществом рыжих. Динар оглянулся, дав понять, что мои передвижения замечены, и снова вернулся к живейшему обсуждению чего-то.
Догрызая второе яблоко, я решила взглянуть на гоблинов. Пригибаясь, поползла на холм, осторожно выглянула за край и...
– Тихо, – предупредил подползший ко мне Динар.
– Их тысячи! – Я оглядывала серую массу спавших вповалку гоблинов. И вся эта стоянка простиралась, так сказать, от края до края, то есть они везде были!
– Судя по всему, их согнали из прежних мест обитания, – вонючий рыжий разлегся рядом. – Но те, что напали на нас в лесу, являлись охранниками, да и эта орава должна что-то жрать, соответственно делаем вывод...
– Их кормят. – Я позволила себе перебить его. – Верейск – селение, окруженное горами с трех сторон, путь к нему только через степь. Гонцы оттуда к нам доставляют сведения регулярно, а вот королевские посланники уже год как пропадают.
– И чего же вы ждали целый год? – кажется, надо мной насмехаются.
– Оитлон не Даллария, Динар. – Я хмуро взглянула на его испачканную рожу. – У нас территорий в девять раз больше.
– Учитывая тот факт, что вы всегда готовы оттяпать кусок у соседа, это неудивительно, согласись.
– Спорить точно не буду. – Ну и чтобы не усмехался так: – Мы более рационально территории используем, нам ими и владеть!
– Знаешь ли, Кат, зато у меня гоблинов на территориях не наблюдается!
– Да когда ты последний раз на своих территориях-то был? – Я мило улыбнулась рыжему. И вернулась к нерадостной реальности: – Нужно возвращаться.
Я начала отползать назад, так как в своем решении была более чем уверена.
– Нет, – невозмутимо произнес рыжий, вглядываясь в серую сонную массу.
– Что значит «нет»? – Я опять поползла наверх, к этому упрямцу. – Динар, их тысячи, а нас? По меньшей мере глупо сейчас пытаться достичь Верейска.
– Но для тебя это важно, не так ли?
А вот этот намек мне уже не понравился.
– И важно именно сейчас, потому что иначе, после нашей выходки в таверне, король не отпустил бы... твое высочество путешествовать со мной.
За что не люблю Динара, так это за излишнюю сообразительность.
– Так что там, Кат? Что такого важного в Верейске?
– Город. – Я решила оставить этого рыжего упражняться в сообразительности и снова поползла вниз. – Обычный город.
– И сама наследная принцесса едет туда с проверкой? – Динар перевернулся, лег на спину и уставился в небо.
Поползла наверх снова, нависла над ним и прошипела:
– Так только, между прочим, я всегда с проверками еду сама! Ибо доверяй, но проверяй, а ты...
Продолжая глядеть в небо и хитро улыбаться, Динар, чуть повысив голос, отдал приказ:
– Рав, на королевской лошади серая сумка, срезай печать и неси-ка ее сюда!
И, прежде чем успела хоть что-то произнести, я оказалась лежащей на земле, и рот мне закрыли рукой очень профессионально. Хантра и еще двоих проснувшихся стражей блокировали охранники Динара. И до тех пор, пока Рав не принес свиток, рыжий преспокойно продолжал меня держать и даже чуть насвистывал при этом. Когда подошел стражник, честь меня удерживать досталась ему. Нужно признать – держал не в пример менее нагло, да и так, чисто для вида.
– Динар, – избавившись от руки охранника, начала я, – есть вещи, в которые вашему рыжему чудовиществу нежелательно нос совать!
– Ага. – Он деловито начал вскрывать первый из документов.
– Динар!
– Кат, ты мне помешать сможешь? – просматривая первый свиток, спокойно спросил он. – Мы оба знаем ответ. И твои охранники знают: видишь, как старательно притворяются спящими. Так что посиди и помолчи, хорошо?
Я демонстративно села, сложила руки и решила успокоиться. Максимум, что он узнает, это про алмазные шахты. Неприятно, но не смертельно. И молчать буду, определенно.
– Шахты? – спустя некоторое время произнес Динар. – Добыча алмазов запрещена.
Молчу.
– И к чему этот список имен?
Молчу, но улыбаюсь при этом.
– Кат!
Продолжаю молчать.
– Катриона, к чему список имен?
Хмуро взглянув на него, я решила смилостивиться:
– Милый мой, тот факт, что вы способны читать документы, написанные при помощи королевского шифра, еще не означает, что вам, айсир Грахсовен, удалось проникнуть в святая святых оитлонской политики.
– Все сказала? – хмуро спросил рыжий.
– Ага.
– Значит, теперь моя очередь. – Он хмуро посмотрел на меня. – В Верейске есть нечто, что вы скрываете от кесаря! Гоблины, которые тут в большом количестве, вероятно, прикармливались не одно поколение, да?
– Ой, Динар, пить меньше надо, – протянула я. – Ни я, ни отец не прибегли бы к подобному способу охраны тайны. Глупо это и нерентабельно.
Проникся моментом, потом продолжил:
– Кат, что там?
– Шахты, как ты изволил прочесть.
– А помимо шахт?
– Город.
– А помимо города?
– Градонаселение!
– Кат!
– Динар, я и мои люди уходим. – Я потянулась и вырвала у него сумку с документами, затем аккуратно все сложила. – Здесь сейчас находиться опасно. Мы возвращаемся к Ренийскому лесу, идем сутки до излучины Нардве, еще сутки по течению вверх и достигаем речного порта. Оттуда до Ирани полдня на почтовом корабле. Здесь потребуется нечто большее, чем наш отряд. Я все сказала.
Рыжий усмехнулся и, как всегда, сумел удивить:
– Про гоблинов вы знали, но не оповестили об этом Совет Прайды, так? А должны были, на равнинах в условиях избытка пищи гоблины плодятся крайне быстро. И тут, Кат, выводок не одного года. Вы знали о гоблинах, но молчали! Да и сейчас ты не употребила слово «армия», значит, собираешься отправить сюда наемников.
– Ага, будем перенимать твой опыт ведения боевых действий!
Скрипнул зубами и повторил вопрос:
– Что там?!
– Совесть твоя! – Я вернулась к своим людям.
Приказ выдвигаться отдавала, старательно игнорируя взгляд Динара. Все так же игнорируя далларийцев, мы помчались прочь. К своему стыду, я дважды обернулась. А когда далларийцы исчезли из вида, мне стало совсем грустно... и тоскливо, и вообще, могли бы уже нас догнать!
Я вела свой отряд, старательно вспоминая карту и предусмотрительно огибая поросшие растительностью холмы. На открытой местности гоблины не способны развивать скорость, необходимую для того, чтобы догнать лошадь, но на пересеченной лесом местности у нас не было бы и шанса.
– Ваше высочество, – Хантр решился на вопросы только к полудню, – мы действительно возвращаемся в столицу?
Я усмехнулась и спокойно ответила:
– Нет.
Ближе к закату местность стала мне знакома уже не только по карте. К этому времени я уже сидела позади Хантра, так как все же наездницей была отвратительной. Вот Лора держалась в седле превосходно, как истинная принцесса, а я... Ну, у меня есть другие достоинства.
– Хантр, за нами нет слежки?
– Нет, ваше высочество, – отозвался он, но отправил наблюдателей повторно.
А впереди уже виднелись очертания крепости Аргат.

* * *

Ворота перед нами были распахнуты даже без предварительно названного пароля. Ранее я посчитала бы это жестом вежливости, а сейчас...
– Капитан Эуран, вопиющее нарушение! – Хантр помог спуститься с лошади, после чего я вплотную подошла к седому военному. – Вы не соизволили спросить, кто прибыл, и, не услышав пароля и кода допуска, открыли ворота вверенной вам крепости!
И тут меня окончательно разочаровали:
– Ваше высочество?.. Это вы?
Потрясающе просто.
– А вы ждали кого-то иного, капитан Эуран? Женщину? С отрядом?
Он отступил на шаг и одним этим жестом выдал себя. Я оглядела присутствующих. На смотровых башнях наблюдалось по одному стражнику, и их одежда не соответствовала форме оитлонских солдат, во дворе же находилось более двадцати человек, причем сейчас, рассматривая их в свете факелов, я поняла и еще кое-что – они пьяны!
– Дисциплинарное взыскание всем! Рядовой Эуран. – Он вздрогнул, лицо исказилось гримасой ненависти. – Через пять минут у меня должны быть бумаги с именами всех здесь присутствующих. Также предоставить мне рекомендации по кандидатуре вашего преемника. На этом все. Пьянь убрать с глаз моих!
И после этого я повернулась к Хантру:
– Организуй охрану. По прибытии этой легендарной «женщины» – пропустить, проводить в камеру предварительного заключения и доложить мне!
И вот почему я, наследная принцесса, вместо того чтобы в означенной крепости получить отдых и негу, приличествующие моему положению, вынуждена разбираться с вопиющими нарушениями дисциплины?! А ведь это одна из образцовых крепостей!
– Казначея привести в срочном порядке, – развязывая тесемки плаща и взбегая по крутой лестнице, приказала я.
Следом за мной двинулся пониженный в звании начальник гарнизона. Хантр расставлял измученных долгим и изматывающим путешествием моих охранников на посты, одновременно приказал провести построение всего личного состава крепости. По документам тут двести воинов, сорок лучников и конный отряд в семьдесят голов. По документам...

* * *

Спустя два часа я уже знала, что общая численность войска в крепости Аргат составляет всего сто восемьдесят человек. А жалованье исправно начислялось на триста десять!
– У меня слов нет, – сообщила я сидящему напротив и понуро разглядывающему пол рядовому Эурану. – Вы, в стремлении к наживе, ослабили оплот власти Оитлона на западе! Ослабили, мой лорд.
Казначей Лотс, взирающий на меня влюбленными глазами уже за одно то, что хоть кто-то здесь ведал язык цифр и расчетов, умиленно кивал в такт моим словам.
– Ваше высочество, – начал Эуран, – мне нечем оправдать свое поведение.
– Я в ужасе, – честно призналась ему. – Под Верейском тысячи гоблинов.
Лорд вздрогнул, и я поняла: он знал, что ситуация вышла из-под контроля! А это уже изменой попахивает!
– Предлагаю облегчить свою участь. – Отложив документы, я взглянула на военного. – Я даю вам шанс и возможность чистосердечного признания, в этом случае гарантирую смягчение наказания.
Он вскинул голову, и в этот миг я осознала, насколько бывший капитан морально пал.
– Утырка! – прохрипел этот глупец. – Если ты... если ты хоть пальцем прикоснешься к Элани, в королевстве на одну стерву станет меньше!
Давненько мне не угрожали.
– Хорошо. – Я села ровнее. – Понимаю ваши чувства. Страх за любимую – это достойно уважения.
Казначей решил опуститься на стул, но промахнулся и грохнулся на пол.
– Собирайте личные вещи, – продолжала я, – по прибытии вашей женщины можете покинуть крепость. И это всё, что я могу для вас сделать.
Собрать вещи, как, впрочем, и поблагодарить он не успел: послышался стук копыт подъезжающего отряда. Эуран сорвался с места, я неторопливо направилась за ним. И думалось мне лишь об одном: как бы ни были неприступны крепости, испокон веков открывались они с помощью женской красоты. И вот как с этим бороться? Уже сейчас решила, что по возвращении в Оитлон объеду с инспекцией все крепости! Надежда на далларийцев, коих собиралась приобщить к данному делу, таяла, как весенний снег.
Выйдя на балкон, я облокотилась о перила и, поеживаясь на ночном ветру, приготовилась наблюдать за представлением. Факелов теперь было больше, на воротах стоял верный Хантр, и он же потребовал пароль у прибывших. Рядовой Эуран оттолкнул моего стража, и завязалась бы схватка, но я, чуть повысив голос, приказала:
– Впустить.
Мост был опущен, ворота открыты, решетка поднята, и во двор въехал... Динар со своими. Несмотря на объективную необходимость отвязаться от них, я почему-то очень обрадовалась.
Рыжий въехал на середину двора, огляделся и, заметив меня, крикнул:
– Катриона, любовь моя, как же я рад тебя видеть!
Гарнизон был шокирован, мои собственные охранники явно иного не ожидали, зато Эуран нервно переминался с ноги на ногу. Учитывая, что одет он был в кольчугу, смотрелось забавно.
– Рыжий, не могу отрицать того факта, что и я рада видеть твою рожу! – крикнула я в ответ.
Динар усмехнулся и так же громко спросил:
– Кат, с каких пор в оитлонских гарнизонах промышляют шлю... доступные женщины?
Я вгляделась в остальную часть прибывшего отряда. Один из далларийцев снял капюшон с сидящей верхом женщины, являя, вероятно, любовницу начальника гарнизона.
– Потрясающе, – а что тут еще сказать. И скомандовала: – Ее в пыточную, рядового Эурана в допросную.
Далее последовали проклятия рядового, визг испуганной женщины и несколько осуждающий взгляд Динара. В ответ на его негодующий взор грустно улыбнулась. А что делать, оставлять факт измены без наказания я не имею права. Увы. Как не могу и оставить без внимания груженых лошадей захваченного Динаром отряда:
– Хантр, обыскать их.
В седельных сумках обнаружились необработанные алмазы. Как я и предполагала.

* * *

Теплая ванна, вкусный ужин на столе, две служанки, массирующие мои ручки, и злой Динар за дверью – что еще нужно для счастья?
– Кат, нам нужно поговорить.
– Утром.
– Катриона, я все понимаю, но пытать женщину – это несколько... жестоко даже для тебя.
– Говорить она отказалась, – меланхолично парировала я.
– Хорошо, давай я лично этим займусь, и поверь, она все выложит мгновенно.
– Дина-а-ар, – говорить мне совсем не хотелось, – давай откровенно, тебе не столько жаль эту Элани, сколько любопытство замучило.
Дверь распахнулась от удара, разгневанный правитель Далларии ввалился в мою спальню, перепугав служанок и воскресив в памяти события недавнего прошлого. Прикрывшись полотенцем, мгновенно намокшим, приказала служанкам оставить нас и устало пояснила:
– Динар, до тех пор, пока ты не женишься на Лориане, я не имею права посвящать тебя в государственные тайны Оитлона. У тебя был шанс на помолвку, ты по глупости своей отказался. Теперь прости – есть вещи, которые тебе знать не следует.
Некоторое время рыжий молча смотрел на меня, в результате сел рядом. Задумчиво спросил:
– Что с Верейском?
– Туда я не планирую сейчас ехать, – честно солгала я.
– Даллария?
– Нет. Мы используем крепость для отдыха, после чего я вернусь в Ирани.
Рыжий кивнул и попытался уйти.
– Динар, – дождалась, пока с недовольным видом вернется, – дай мне три дня, и возможно... я поеду с тобой.
– По крайней мере, честно сказала. – Он скривился.
Я пожала плечами.
– Отдохни, – посоветовала я правителю Далларии.
И меня оставили одну. Еще полчасика в остывающей ванне, быстрый ужин. Стремительное переодевание – и в полночь, когда все приличные принцессы спят, я приступила к своим государственным обязанностям.
Сбегая по лестнице в подвальные помещения, отметила тот факт, что на охране у ворот стояли далларийцы. С одной стороны, крайне непредусмотрительно со стороны Хантра, с другой – они значительно лучше справляются с обязанностями, чем мои офицеры.
Приближаясь к допросной, расслышала стоны и хрипы. Как-то они переусердствовали. Распахнув двери, стремительно вошла и, устраиваясь за столом, задала главный вопрос:
– Она все рассказала?
Хантр отложил кнут, обернулся ко мне и хмуро выдал:
– Ничего.
И вот теперь я посмотрела на женщину. Столь суровых мер я избегала до последнего, так и не привыкнув к допросным и пыточным. Папа это дело уважал, а я как-то не очень. Хотя жаль – истинный правитель должен уметь и казнить, и миловать.
Женщина была едва ли намного старше меня, темноволосая, светлоглазая, с красивым точеным лицом и полным гнева взором.
– Аристократка, – вынесла вердикт я. – Не из местных, вероятнее всего... лорийка. Как и наш дорогой айсир Илери! – женщина вздрогнула. – Мм, и они даже знакомы. Можно предположить, что знакомство близкое.
И снова я попала в цель – она дернулась, отчего цепь, коей женщина была прикована к кольцу в потолке, жалобно звякнула. Откровенно говоря, мне было ее жаль. Платье леди уже представляло собой местами окровавленные лохмотья, на губах – запекшаяся кровь, да и еле стоит на ногах.
– Милая, – я встала и, постукивая каблучками по каменной кладке, подошла ближе, – у вас есть два варианта. Вариант первый – вы продолжаете молчать, и эта ночь станет последней в вашей жизни. Если быть откровенной, фактически вы выдали мне необходимую информацию, и остальное я вполне смогу узнать в беседе с вашими спутниками или же с бывшим комендантом крепости. И вариант второй – вы прекращаете изображать великомученицу и выкладываете мне весь план Илери. В этом случае я сохраню вашу жизнь. – Пристально слежу за ее реакцией: безразличие полнейшее. – Жизнь вашего возлюбленного Эурана... – Снова полнейшее равнодушие. Как мило! – И может быть, я не убью этого лорийского выродка Илери.
Женщина дернулась, захрипела, изо рта ее потекла пена вперемешку со слюной, затем она с трудом проговорила:
– Он под защитой самого кесаря!
– Да? – Я улыбнулась. – Мало ли их было... под защитой кесаря? К тому же, как известно, кесарь мне благоволит!
Ну да, так... изредка. Когда ему это выгодно. Но таки да – многие на Совете искренне убеждены, что наш древний и великий всегда становится на мою сторону. И я никогда не разубеждала их.
– Чего вы хотите? – простонала женщина, явно очень близкая к правящему сословию.
– Хантр, – одним этим словом я ознаменовала конец ее мучениям.
Лорийку освободили, подвели к столу и усадили. Хантр встал рядом с ней, остальные нас покинули, повинуясь едва заметному жесту. Да, здесь сейчас будут сказаны вещи, для их слуха не предназначенные. С тяжелым вздохом я посмотрела на женщину и спокойно спросила:
– Гоблинов вы используете в качестве рабочей силы?
Нервно вздрогнув, несчастная ответила:
– Да.
– Кто из советников участвует в заговоре? – Я задавала вопросы спокойно, ибо все стало ясно, едва их сумки обыскали.
– Мой муж, советник Лабре, его заместители, градоправитель Хорда и...
Я молчала, ожидая пока она завершит речь.
– И начальник гарнизона.
Мы с Хантром переглянулись. В моем взгляде был вопрос, глава моей тайной стражи чуть заметно кивнул. Вопрос мой был прост – применялся ли либрит при допросе? И если Хантр кивнул, значит, кнут был вымочен в данном составе и сейчас допрашиваемая против воли говорила правду. Но самое любопытное – она подозревала об этом, потому и молчала, невзирая на пытки.
– Ваше полное имя? – последовал мой следующий вопрос.
– Адарина Илери, – ответ был дан с трудом, но она все же произнесла это.
– Целью являлись алмазы?
И вот тут она меня удивила:
– Оракул...
Мы с Хантром повторно переглянулись.
– Гоблины взламывают хранилище? – задала я главный на данный момент вопрос.
– Да...
Я откинулась на спинку кресла, сцепила пальцы, стиснула зубы. Паника! Если кесарю станет известно об оракуле – отец не выживет. Меня наш великий, может, и пожалеет, но отцу несдобровать!
– Ваше высочество, – тихо позвал Хантр.
– Допросить, потом убрать! – скомандовала я офицеру и стремительно поднялась.
– Ваше высочество.
– И всех сопровождающих. Исполнять!
Я не взглянула на аристократку, которой только что подписала смертный приговор. Я не могла поступить иначе! Просто не могла.
Камеру покидала под рыдания и мольбы, и от этого на душе стало совсем паршиво. Паршиво было и от осознания того, что смертей в эту ночь будет гораздо больше.
Взбегая по ступеням к покоям Динара, я искренне была рада тому, что не останусь один на один с нерадостной действительностью. Подойдя к его спальне, уверенно прошла мимо остолбеневших при моем появлении стражников, толкнула массивную дверь и остановилась на пороге. А рыжий спал. Вольготно устроившись поверх покрывала, в одних брюках, закинув левую руку за голову, а в правой, лежащей вдоль тела, сжимая кинжал. Все ракарды спят в этой позе?
Медленно подошла к постели и негромко позвала:
– Динар...
– А еще девушка из королевской семьи, – отозвался даллариец. – Кат, тебя не учили, что входить в спальню мужчины по меньшей мере неприлично?
– Этот урок этикета я пропустила. Динар, у меня к тебе предложение.
– Да? – Он открыл глаза. – Я согласен!
– Я еще не озвучила предложение.
– А зачем? – Хитрый взгляд приоткрытых глаз. – Мне и так все понятно.
– Какой ты... понятливый. – Осторожно присела на край постели. – Динар, мне не хотелось бы прибегать к твоей помощи, но сейчас в этом есть существенная необходимость.
– Да какие вопросы, я весь к твоим услугам.
В следующую секунду рыжий стремительно поднялся, схватил меня, уложил на кровать и устроился сверху. Прежде чем я успела выразить все, что думаю по поводу его поведения, открылась дверь. Мы с Динаром разом повернулись в сторону вошедших.
– Я же сказал, лучше не беспокоить, – произнес первый, один из стражников рыжего.
Вторым вошедшим оказался Хантр. Глаза его значительно увеличились, и я даже понимала почему, но мой верный офицер взял себя в руки.
– Допросить не удалось, – хрипло произнес Хантр.
– Остальные? – сдавленно спросила я.
– Яд. Противоядие должны были получить в полночь. Не дошли до места назначения – не получили, – лаконично объяснил офицер.
– Демоны преисподней! – Я попыталась оттолкнуть Динара, тот сам поднялся, подал руку, помогая встать. – Хантр, собирайте людей, мы выдвигаемся немедленно.
И вот тут офицер бросил красноречивый взгляд на рыжего.
– С нами, – приняла я решение, за которое папочка не похвалит.
– Это нарушает королевский приказ, – возразил Хантр.
– Приступайте к исполнению моего приказа, – с нажимом повторила я.
Едва за Хантром закрылась дверь, Динар начал одеваться. Молча, без вопросов, с обреченным видом. Это он у меня совесть пробудить пытается. Зря, нет у меня совести.
– Женился бы на Лориане, и проблем бы не было! – обиженно сообщила я рыжему.
– Кат, – он сел, начал натягивать сапоги, – мне не нужна Лора.
– Динар, это обычный династический брак, связывать себя узами с избранным кандидатом тебе все равно никто не позволит – ты правитель Далларии, на тебе ответственность, а для любви заведешь себе любовницу, и не одну.
– Ты так спокойно об этом говоришь... – Он поднялся и теперь крепил на пояс перевязь с мечом, – а если у твоего супруга будут любовницы, как тогда?
Ох, Динар... если бы моим мужем был Аршхан, я бы не потерпела ни одной... Но ты орк, а даже если и не орк, то весьма темная лошадка, и в результате меня ждет-таки брак с консортом.
– Знаешь, мне сейчас не до этических вопросов, – тихо ответила я.
– Понимаю. – Рыжий собрал рыжие волосы в хвост, закрепил ремешком. – Какая уж тут этика, если ты хладнокровно присутствуешь при пытках женщины.
– Ты меня осуждаешь?!
– Я? Как я смею осуждать сиятельную Катриону? – Динар усмехнулся и подошел. – Кого еще ты собираешься отправить на тот свет этой ночью?
Я вдруг улыбнулась и поняла, что этой ночью одна не останусь. И вообще массовое побоище можно будет доверить рыжему, и просто не участвовать в этом, и...
– Опять целоваться будем? – заметив мою улыбку, спросил Динар.
– Ну уж нет! – Я направилась к двери. – Ненавижу магию, а то, что было на поляне, иначе не назовешь.
Напряженная тишина позади вынудила обернуться. Динар пристально смотрел на меня каким-то изумленным взглядом. Он же и произнес:
– Кат, у тебя ведьмы в роду.
– Я решу и эту проблему.
– Отправишь сестричку на тот свет вместе с алтарем?
– Я сказала, что решу данную проблему, а не избавлюсь от нее!
– А-а, это меняет дело, – Динар улыбнулся. – Кат, а что бы ты сказала, если бы я сообщил, что и ты не лишена примеси магической крови?
– Что ты идиот, рыжий! – искренне ответила я.
– А наш поцелуй и тот сон, что охватил гоблинов, ты относишь к признакам идиотизма?
– Нет! К последствиям сна!
Молчит. Я тоже. Ждет моих слов. Буду молчать. Это не та игра, в которую я готова играть с Динаром, потому что в области магии он заведомо сильнее. Вот на политической арене у меня шансы есть, а тут...
– Время, – объявила я перемирие, – эта ночь не будет тянуться бесконечно, а завершить все необходимо до рассвета.
– Что, гоблины обычно нападают по ночам?
– Именно.
И мы все же покинули его спальню. Во дворе уже ожидал Хантр, большая часть гарнизона, мои люди. Резкий свист Динара – и через несколько минут его отряд присоединился к нам. Я осмотрела воинство и огласила план:
– Королевские советники в Верейске предали Оитлон. За измену выносится только один приговор – смертная казнь. Именем короля Ароиля, властью, переданной мне моим царствующим отцом, повелеваю...
К концу моей речи спину прямо-таки прожигал взгляд Динара, но это были мелочи. Я вынесла приговор всему городу! Всем. Без жалости и без сожалений. Этой ночью Верейск будет стерт с лица земли, осенью мы начнем строительство нового города. А сейчас предстояло запустить древний механизм сокрытия важных государственных тайн.
– Ну ты и... – прошипел Динар так, чтобы услышала только я.
Увы, Хантр испортил весь мой образ жестокой правительницы.
– Эвакуация мирного населения нижними путями?
Динар заткнулся, роптавшие далларийцы также.
– Нет, – я оглянулась на рыжего, – лучше по горам и соответственно к крепости Ронгат. Спасательная операция под вашей полной и безоговорочной ответственностью, казначей Лотс.
Мой доверенный чинно поклонился.
Я извлекла карту и мирно потопала вперед, обходя крепостные строения.
– Кат, – Динар торопливо догнал, – объяснись!
– Мы идем уничтожать город, – спокойно пояснила я и тут же споткнулась, слишком углубившись в изучение карты. Рыжий поддержал, и пришлось сказать «спасибо».
– Кат, как это – «уничтожать»? И что за история с эвакуацией?
– Увидишь. – Я остановилась, услышав плеск воды внизу. Это стражники под руководством Хантра избавлялись от тел самоубийц. Вспомнила лорийку, стало как-то нехорошо.
– Они в любом случае не выжили бы, – неожиданно решил успокоить Динар.
– Знаю... а все равно гадко на душе.
Мы дошли до отвесной скалы. Темная твердыня исчезала в ночном небе, где-то в вышине выл ветер, внизу, во рву, огораживающем крепость, бурлила вода... Там плотоядные рыбы весело поедали трупы. Замечательные рыбки – подарок кесаря на мое шестнадцатилетие. Жуткие твари с землисто-коричневыми телами, блестящими глазками и зубастые в придачу. Мне их поднесли в полукруглом стеклянном сосуде. Отец тогда с трудом сдержал брезгливое выражение лица, я благодарила посланника кесаря с выражением бесконечной признательности. Посланник приказал слуге достать рыбку... Одно из самых жутких зрелищ моей юности – вода вспенилась, покраснела, слуга заорал и с трудом вытащил из сосуда руку, от которой осталась только кость... И все же это был подарок кесаря, и мне пришлось снова вежливо поблагодарить айсира Иленари, хотя единственным желанием было упасть в обморок после увиденного. Увы, уже тогда я не могла себе позволить подобного проявления слабости. Но со временем подарок кесаря я оценила по достоинству – рыбки действительно были чудесными. Правда, использоваться могли только в закрытых водоемах, так, чтобы ни при каких условиях не проникли в реки и озера Оитлона. Их разводили под моим чутким руководством, а после применяли для крепостных рвов.Такую водную преграду переплыть уже не мог никто! Однако после достопамятного случая слуги опасались открывать, трогать или просто даже смотреть на подарки, полученные мной от кесаря. А они были – каждый год после моего пятнадцатилетия, неизменно в час рождения, то есть на закате. В семнадцать я получила перо Фахеши... его силу поняла спустя всего несколько дней – торговец, поставивший им подпись и нарушивший условия соглашения, сгорел в буквальном смысле. В ярком таком пламени.
– Долго мы тут будем стоять? – Динар подошел ближе. – И долго ты молчать будешь?
– Ждем остальных, – ответила я на первый вопрос. – Далее следуем по второму пути, вторгаемся в город. Убиваем наместника, советников, лорийцев, которые, несомненно, там будут. В это время солдаты крепости выведут всех из рабочего и торгового кварталов и уведут по горной тропе, ее нет необходимости держать в секрете. А после... – Я глубоко вздохнула. – Мы откроем доступ в город гоблинам. Они довершат дело с убийствами, затем обрушим плотину, и Верейск будет уничтожен. Мы же возвращаемся через первый путь. Все.
Некоторое время Динар молча смотрел на меня и все же задал вопрос:
– То есть план уничтожения Верейска существовал изначально?
– Четыре плана. Город был спроектирован с учетом того, что в любой момент его потребуется стереть с лица земли, а после Готмира мы предпочитаем использовать более эффективные способы, чем магия.
– Полог очень даже эффективен, – возразил рыжий.
– Да, эффект превзошел все ожидания! Но как-то больше не хочется иметь столь же непреодолимые... последствия.
Хантр уже выстроил солдат гарнизона, далларийцы построились сами. Лошадей не брали, но у каждого оитлонского солдата имелся заплечный мешок с увеличенным запасом продовольствия. Им идти не менее семи суток, а количество продовольствия следовало брать в расчете и на рабочих.
– Солдаты реагируют спокойно, – отстраненно заметил Динар, – и часто у вас такие ситуации?
– Учения проводятся шесть раз в год, – я невольно улыбнулась, заметив его обескураженное выражение лица, – у вас не так?
– Женщина, цены тебе нет, – даллариец улыбнулся, – и где тайный проход в стене?
Взглянув на Хантра, дождалась его сигнала к действию. А после пришлось сделать то, что не было особо приятным. Подойдя к отвесному склону скалы, я оцарапала ладонь и приложила ранку к породе. Яркое синее свечение показало, что доступ мне разрешен, и в следующую секунду скала содрогнулась, открывая проход.
– Ка-а-ат, – прошептал Динар, – это магия!
– Только на первом этапе. – Я, терпеливо ожидая возможности двигаться вперед, стояла, все так же держа ладонь.
– Ты же ненавидишь магию, – поддел рыжий.
– Динар, ты людей любишь?
– Не особо.
– Но используешь.
– Куда же я денусь.
– Вот и у меня та же история с магией.
Щелчок гулом разнесся в ночи. Вступив в открывшееся пространство, я стремительно набрала королевский код, с силой двумя руками вдавливая каждый нужный камень в кладке. С последним вышли сложности – никак не желал продавливаться. Шорох едва слышных шагов, и одна рука Динара обвила мою талию, отодвинув меня от стены, второй он с легкостью довершил то, на что у меня сил не хватило. И вот теперь вся скала содрогалась, открывая этот проход и все, следующие за ним.
– Спасибо, – я мягко освободилась, – поторопимся.
Едва мы вошли в тоннель, по пути нашего следования начали вспыхивать факелы. Динар шел рядом со мной, возглавляя колонну воинов, и с интересом разглядывал сводчатые потолки, желобки с горючим веществом, сами масляные факелы.
– Магия? – Голос его вдруг стал сиплым.
– Механика. – Мне нравился вот такой изумленный рыжий, у которого в глазах был какой-то детский восторг. – Это масло земли.
– Да?
– Ага. – Я подошла к желобкам, сейчас наполненным маслянистой жидкостью, которая опережала нас на сотню шагов. Окунув пальцы, растерла темную субстанцию, морщась от неприятного запаха. – Кесарь мне подарил... – озноб прошел по коже при воспоминании об очередном подарке нашего всемогущего.
– Мне кесарь никогда ничего не дарил, – Динар взял меня за руку и на ходу начал рассматривать мои пальцы. – Так что это? И почему черное?
– Масло земли, – терпеливо начала объяснять я, попутно достав платок и вытерев ладонь. – Добывается в разломах в землях пустынных кочевников.
– На юге от Либерии?
– Да, за Кантонской грядой. Мы закупаем его на шахтах кесаря, сливаем в глиняные амфоры, накрываем мокрыми шкурами, и быки их осторожно везут, а погонщики постоянно следят, чтобы шкуры не высыхали.
– К чему такие предосторожности?
Осторожно подойдя к факелу, я подожгла испачканный маслом платок и мгновенно бросила его на каменный пол. Пламя, радостно потрескивая, охватило ткань и с ревом усилилось, едва поглотило пропитанные маслом участки.
– Масло течет по желобкам, его поток поворачивает трут, трут поджигает факел, – объяснила я, уводя Динара от затухающего костерка дальше по переходу. – Когда же вход запечатывается, по желобу идет вода и гасит огонь.
Даллариец молча смотрел на стены, темные неспешные потоки земляного масла, на факелы, которые вспыхивали впереди.
– Для чего был построен этот ход?
– Мне сложно ответить. – Мы как раз подходили к развилке, и я сверилась с картами. – Что-то вроде убежищ периода войны с Прайдой. Нам направо.
И я свернула, уводя отряд за собой.
– Оитлон сопротивлялся власти кесаря? – недоверчиво переспросил Динар, отбирая у меня карту и вглядываясь в ее рисунок.
– Да, как видишь, не все из моих предков отличались разумностью. – Забрала карту обратно.
– Ты Уитримана, – задумчиво проговорил рыжий.
– Да, у дедушки не было наследников мужского пола, и свое имя он передал мне... хотя мама первенцем не являлась, – я пожала плечами. – Кстати, именно семья дедушки, находящаяся тогда у власти в Нордване, дольше всех сопротивлялась власти кесаря Ашеро.
Внезапно Динар замер. Мы были впереди всей колонны, но все же вслед за Динаром замерли и остальные, не рискуя подойти к нам ближе чем на двадцать шагов, дабы не нарушать беседу царственных особ.
– Рыжий, – позвала я, – идем, времени мало.
– Кат, – он странно смотрел на меня, – ты в курсе, что власти Ашеро отчаянно сопротивлялись орки, Даллария, Иллория, Нордван и Орхалон?
– Дела давно минувших дней. – Я потянула его вперед. – Динар, это было почти триста лет назад, и те события обросли легендами и преданиями. – Взглянув на него, в очередной раз поймала себя на мысли, что «любуюсь природой». – Например, вот скажи мне, сын Далларийских земель, кто был виновен в распаде союза и кто дольше всех сопротивлялся власти кесаря?
– Предатели – Иллория, а героически сражались до конца далларийцы и...
– У меня в корне противоположные сведения, – я позволила себе прервать его. – Даллария откололась от союза, и правящая династия была смещена. А сопротивлялся доблестный Нордван, более того, к нему присоединился Оитлон.
Динар замолчал и чуть сильнее сжал мою руку, поглаживая ее большим пальцем. После недолгого молчания едва слышно спросил:
– Кат, кто сейчас правит в Нордване?
– Я, – ответила и рассмеялась, – точнее, пока как бы отец, но фактически именно я являюсь наследницей. Дедушка настаивал на моем переезде в королевский дворец едва ли не с моего рождения, но... там вмешалась бабушка Велерея, мать моего отца, а после и кесарь. И я осталась в королевском дворце Ирани.
– А дед?
– Вскоре погиб на охоте... – Я запнулась.
Дедушку помнила плохо, но в каждый свой приезд в Ирани он уделял все свое внимание мне. И я помнила его добрые руки и встревоженный взгляд. А еще я помнила, что дедушка ценил все живое, даже найденного в покоях паучка бережно выносил и выпускал в саду. И в охотах никогда не участвовал... «Жизнь, Катриона, – это самая большая ценность. Не свобода, не гордость, не высокие идеалы – жизнь. Никогда не забывай об этом».
А много лет спустя, став фактически наследницей Оитлона, я поняла, что жизнь не стоит ничего! Только деньги и власть достойны внимания, уважения и устремлений... Но разве не о ценности жизни говорил мой шенге? И вот теперь остановилась я.
– Кат, что с тобой? – Динар осторожно обнял за плечи. – Катриона!
А я стояла и кусала губы, пытаясь успокоиться... Сейчас мы вторгнемся в Верейск... предателей казним на месте... и членов их семей также – нельзя оставлять врагов за спиной! Нельзя. Этот принцип я четко усвоила... А перед глазами картинка: сидящий на скале шенге и его слова: «Добро – это жить и не мешать жить другим»...
Я не отвечала Динару, и он вырвал из моей руки – да я и не сопротивлялась – карту и, передав ее Раву, приказал двигаться вперед.
Войско, гремя доспехами и вооружением, прошло мимо нас, растекаясь, как река, огибающая скалу... Когда шаги воинов отдалились, Динар осторожно развернул меня к себе, взял за подбородок и мягко, таким нежным голосом, которого я не ожидала от него, тихо спросил:
– Что случилось?
– Ничего, – проклиная все на свете, я подошла к нему ближе, почти прижалась, – просто я... я... там сейчас будут убиты люди... много людей... и я... я не могу...
– И это говорит женщина, которая собиралась кормить сестричкин алтарь преступниками? – при этих ехидных словах он улыбался, совершенно беззлобно. – Кат, это на тебя так орки повлияли? Что-то не помню я, чтобы в сердце наследницы Оитлона когда-то просыпалась любовь к ближнему.
Он обнял меня, сжал на мгновение, а затем заговорил, и это снова был несносный рыжий:
– Их смерть так необходима?
– Если кесарь узнает о добыче алмазов, у Оитлона будут проблемы, но, если узнает о наличии... семейной реликвии, у меня не будет отца!
Именно эти слова заставили взять себя в руки.
– Идем. – Я оттолкнула его и торопливо направилась вперед. – Время не ждет.
Рыжий догнал, остановил, развернул к себе и, наклонившись к моему лицу, прошептал:
– Я сам. Хантр знает имена?
– Да...
– Хорошо, займешься организацией эвакуации, а роль кары небесной для изменников королевства я беру на себя.
Властно взяв меня за руку, Динар стремительно пошел вперед. А мне вдруг вспомнилась одна легенда:
– Говорят, когда-то давно в Рассветном мире было много магов, – Динар сбавил ход, прислушиваясь к моим словам. – И всего пять архимагов: Тьмы, Синего пламени, Жизни, Алого пламени и Воды. Трое из них покинули людей, но они и не были людьми. А носитель Синего пламени и Жизни остались среди людей... но, когда началась Великая Битва, маг Синего пламени погиб первым, носители Воды и Тьмы не пожелали вступать в бой, и только маги Жизни и Алого пламени, взявшись за руки, противостояли Злу.
– Какому? – отозвался Динар.
– Всемирному. – Я улыбнулась. – Ну, знаешь, в каждом эпосе существует Великая Битва с Великим Злом, и обязательно присутствует пророчество о великих опять же спасителях.
– Знаешь, – рыжий взглянул на меня, – в моей стране тоже есть одна легенда... О существе, лишенном памяти. Оно умирало и возрождалось, что-то искало и никак не находило. Оно бродило по свету, не в силах согреться и назвать очередное прибежище домом...
– Угу, сказочку об одиноком орке еще поведай, – буркнула я.
– Сказку... – Динар задумчиво покачал головой. – Кат, а кого бы ты назвала великим злодеем в наше время?
– Кесаря, – искренне ответила я. – А что – велик, неубиваем, бессмертен и вся власть у него.
– Вот-вот. – Рыжий был все так же задумчив. – А орки воевать с ним отказываются.
– Я их понимаю!
Дальнейшей беседы не получилось. Мы подошли к выходу в Верейск, и я приступила к обязанностям наследницы. Расцарапав ладонь в очередной раз, открыла стену и замерла, услышав внизу крики.
Далларийцы первыми бросились к краю плато, Динар еще и грубо выругался, вглядываясь в происходящее, освещенное лишь уличными фонарями, а вот я...
– Стой, где стоишь, – хрипло приказал рыжий.
Игнорируя его приказ, я поспешила к спуску и была весьма грубо остановлена.
– Кат, – он развернул меня, оттащил от края обрыва и прижал спиной к стене, – там нет людей...
– Живых? – хрипло спросила я. И тут все поняла. – Они не дождались лорийку и открыли ворота для гоблинов...
Динар жестом подозвал Хантра и, едва тот подошел, хрипло спросил:
– Изменники могут знать обходные пути?
– Только по верхним горным дорогам. Я провожу.
– Рав, охранять Катриону.
Со мной осталось двое далларийцев и четверо из моей охраны. Остальные растворились в темноте спускающихся к городу веревочных лестниц. Я сидела, прижавшись спиной к скале, и слышала крики гибнущего города, вой атакующих гоблинов, резкие, четкие и уверенные команды Динара.
Сидела долго, потом осознала, что неизвестность убивает. Отойдя от стены, велела своим охранникам следовать за мной.
– Господин приказал ждать здесь, – возразил Рав.
– Я возвращаюсь в горные залы, – устало произнесла я и тут поняла, что все это время прислушивалась к голосу Динара, теперь неразличимому.
Остановить меня далларийцы не посмели и поспешили сопровождать, правда, это не входило в мои планы. Мы спустились на три перехода вниз, когда коридор впереди начал стремительно сужаться. Рав попытался пройти первым, но я остановила его жестом и, подойдя к небольшой двери в конце тоннеля, приказала:
– Ждать здесь.
Воин попытался возражать, даже шагнул ко мне. Упавшая с потолка решетка оставила и далларийцев, и оитлонцев за стеной, в буквальном смысле. Помахав им на прощание, я начала осторожно спускаться по спиралевидной лестнице, ведя рукой по стене. И не потому, что страшилась упасть, – мое прикосновение удерживало ступени. Если уберу руку, лестница превратится в крутой склон, по которому тело соскользнет на врытые в шахте копья, – отец показывал мне скелеты, истлевшие на остриях.
Впервые о хранилище я узнала в пятилетнем возрасте. Отец привез меня сюда, объяснил, что вход открывается лишь моей кровью и кровью моей матери. Для Лоры и отца путь был закрыт. И каждый год, едва краткая зима уступала место длинной весне, мы приезжали в Верейск. Тогда для отца это было острой необходимостью, но со временем создание сети шпионов, приносящих нужные сведения, позволило реже обращаться к оракулу. Теперь мы советовались с ним только по самым важным вопросам, которые полагалось держать в строжайшей тайне, ну и для контроля спрашивали кое о чем – проверяли иногда шпионские доклады. Доверяй, но проверяй, иначе нельзя. Открыв последнюю дверь, что вспыхнула предо мной огнем, я с улыбкой вошла в зеркальную комнату.
– Ты изменилась, Катриона, – прошелестел глас оракула.
– Все меняется, и я не исключение. – Невольно улыбнулась призрачной проекции давно отжившего мага. – Рада тебя видеть, Локар.
– Рад говорить с наследницей Оитлона.
Это потому, что видеть он меня и так всегда может.
– Покажи мне Динара Грахсовена, – попросила я, присаживаясь на холодную мраморную скамью у зеркального столика.
– В твоем списке иные имена. – Призрак ухмыльнулся, пугая красноватым отблеском пустых глазниц.
– Ими мы займемся позже.
Я достала листы из сумки, разместила их в порядке очередности задач. Динар искал ответы в этих именах, но ответов тут как раз и не было, ответы я желала получить сама. И, разложив бумаги, с чувством дикой тоски оглядела пространство маленькой круглой комнаты с зеркальными стенами, в которой отражалась сонная, расстроенная и такая жалкая я.
– Красота никогда не была твоим достоинством, – заметил оракул.
– Зато стареть не страшно. Во всем можно найти положительные стороны.
Выпрямив спину, расправив плечи и гордо вскинув голову, я вновь посмотрела на свое изображение – в гордой и властной девушке напротив уже не было ничего жалкого.
– Динар Грахсовен! – скомандовала я оракулу.
Вспышка, и во всех зеркалах по кругу отразился рыжий. С его меча густыми каплями стекала кровь... человеческая. Внизу у городской стены бесновались гоблины... А вдали виднелись отряды оитлонцев, выводившие выживших из города... И мне стало легче.
– Хантр! – был следующий приказ.
Городская ратуша, шесть трупов, и Хантр, выбивающий показания из толстенького мужчины со знаком градоправителя на толстой золотой цепи. И тут все ясно.
Сцепив руки, я отдала следующий приказ:
– Король Оитлона.
Через несколько мгновений зеркало отразило папу, и в ту же секунду я позвала:
– Отец.
Король вздрогнул, выставил секретарей из кабинета. Лично запер дверь, проверил окна, задернул гардины и шторы. Затем на его столе появился второй кристалл, такой же, как тот, что позволял оракулу существовать, и изображение отца стало ярче.
– Почему так долго?
– Возникли сложности, – так пришлось мне ответить.
– Какого характера?
– Горные гоблины, в огромных количествах. Верейск потерян.
– И кто?
– Все указывает на Илери.
– Разберись с этим.
– Хорошо.
– Но не убивать.
– Знаю.
– Что с далларийцем?
И тут я не смогла ответить сразу. С одной стороны, я была обязана рассказать отцу о произошедшем... о сне, в конце концов, о том, что Динар не подходит на роль супруга Лорианы, но... Я не была готова услышать: «Убирай его, он опасен!»
– В крепости Аргат выявлен факт измены, и капитан Эуран...
– Катриона! Подобные рабочие вопросы решаются в установленном порядке и не требуют моего королевского внимания! Разберись сама!
– Уже...
– Что с Динаром?
А призрак усмехался беззубым ртом, глядя на меня красноватыми пустыми глазницами. Каждый раз, спускаясь сюда, надеюсь, что это в последний раз... На мой взгляд, шпионы необходимую информацию предоставляют ничуть не хуже, а иной раз и в большем объеме.
– Утром я отправлюсь в Далларию, – внезапно произнесла я.
– Что?!
– Я считаю, что необходимо...
– Катриона! – отец позволил себе кричать на меня. – Катриона, как твой король и отец, я приказываю вернуться в Оитлон!
Это меня несколько удивило.
– Отец, – я даже пальцы сцепила крепче, – за те дни, что я провела в пути, что-то изменилось?
– Катриона, – на лице короля промелькнуло странное выражение, после чего он достал свиток из верхнего ящика стола и зачитал вслух:
– «Не слишком ли часто жизни и здоровью наследницы Оитлона угрожает опасность, айсир Ароиль? Считаю своим долгом напомнить, что кандидатура принцессы Лорианы никогда не получит моего одобрения в качестве правительницы вашего королевства. Также напоминаю, что клан Шеркаш фактически придерживается вооруженного нейтралитета в отношении Альянса Прайды. Было бы печальным даже предположить, что правящий род Оитлона способен на измену».
– Без подписи, – заключил отец.
– Кесарь, – озвучила я свое мнение.
Мы переглянулись. Где-то там, далеко от меня, окончательно рушился возведенный в мечтах хрустальный дворец нашей с Аршханом свадьбы. Странно, единственной моей эмоцией была легкая грусть...
– Ранее даже горцы в качестве кандидатов на трон консорта его не беспокоили, – протянула я.
– Как видишь, тут все дело упирается именно в клан Шеркаш.
Мы помолчали, обдумывая сложившееся положение. Я мысленно сравнила Динара и Аршхана... что же, сейчас, вдали от красавца ракарда, я откровенно побаивалась участи жены орка, пусть и такого замечательного. А потому резюмировала:
– Хорошо. Брака с Аршханом не будет, – и вроде все решено, а произнесла я это с трудом. – Что-то еще?
– Да... Лора.
Вскинув голову, я приказала оракулу:
– Принцесса Лориана, контакта с королем не разрывать.
Первое, что я услышала, был плач. Тихий, едва слышный, переходящий едва ли не в вой. И в зеркале отразилась Лора... вот только как она не была похожа на себя! Старая, невероятно старая Лориана!
– О духи преисподней... – прошептала я, едва увидела это создание... с залысинами, обвисшей кожей и красными воспаленными глазами. – Как давно это началось?
– Наутро, после того как ты покинула Оитлон с Динаром. Огонь ворвался в ее покои, но жег только ее... потом все прекратилось, а Лора... ты видишь, что с Лорой.
– Гильдия магов?
Отец молча развел руками.
– Это нужно остановить! – воскликнула я, негодуя.
– Катриона, возвращайся.
Я кивнула и, стараясь не обращать внимания на ухмылку призрака, начала зачитывать имена.
Около двух часов отец работал со мной наравне, а потом... Он ушел отдыхать, а я осталась здесь. Имя – проверка, и, если нет ничего подозрительного, идем дальше. За несколько часов выявилось семь фактов казнокрадства, три нарушения королевских границ. Ну и, так как время было ночное, я стала свидетельницей дюжины постельных сцен и парочки околопостельных исповедей... никогда не думала, что это удобное место для общения. Проверке подверглись крупные сановники, все министры, градоправители, руководители гильдий. Все, что требовало внимания, записывалось на листках под именами – мне важно знать, где копать, а далее будут действовать наемники. Кстати, о них...
– Гнев, – скомандовала в очередной раз.
Мой доверенный наемный убийца в этот момент полз по крыше к открытому окну... в зубах его был зажат нож – в общем, работает человек, молодец. Нужно перекупать его у Сотника, а если не продаст, тогда забирать самого Сотника и на его место ставить Гнева.
И вот когда с работой было покончено, я назвала имя, которое так хотелось произнести:
– Вождь клана Лесных Джашг...
Зеркало отразило лес: огромные яркие деревья, зелень, радующую взор, цветы и... бег. Быстрый, стремительный и легкий... Бег за убегающим оленем. Животное мчалось, перескакивая через деревья и валуны, через ручьи истаивающей зимы, а мой самый добрый папашка мчался следом, занеся копье и... И тут мне стало так тяжело и тоскливо, так горько и совсем одиноко, что, не сдерживая слезы, я прошептала:
– Папа...
И бег прекратился. Вождь остановился, опустил копье, и я увидела его огромную и такую добрую морду, самые ласковые глаза на свете... Шенге негромко произнес:
– Утыррка?
Вместо того чтобы ответить или даже просто удивиться, я заревела в два раза громче и надрывнее. Куда там Лоре, убивающейся по исчезнувшей красоте, я ревела так, что даже призрак закрыл несуществующие уши несуществующими руками. А я продолжала реветь, растирая слезы по лицу, и никак не могла ответить...
– Утыррка... – негромко позвал шенге, – шенге чувствовать боль...
– Ппа-а... пап-па... – Я не смогла больше ничего сказать.
Сидела, смотрела на встревоженную морду самого доброго на свете орка и горько ревела. Не хочу быть наследницей, и не хочу замуж ни за кого, и вообще ничего не хочу! Хочу к шенге, хочу держать его за руку, и ходить с ним по лесу, и чтобы шенге говорил такие мудрые и добрые слова... И чтобы Рхарге был! И можно даже, чтобы Динар тоже... наверное. И тут я вспомнила:
– Динар!
Призрак обрадовался и перестал изображать, что пытается заткнуть уши. Он показал взламывающего решетку разъяренного рыжего, и, судя по тому, что тот ее уже расшатал, сталь не сдержит разгневанного далларийца... А там лестница и смерть!
– Ди... Ди... Динар! – вскочив с места, забыв про бумаги, разбросанные по столу, про оракула, недоуменно взирающего на меня и даже больше не улыбающегося, я побежала к лестнице.
Я бежала так быстро, как, наверное, еще никогда не бегала. И только одна мысль билась в голове с каждым ударом сердца: «Динар, Динар, Динар!» Только бы успеть!
Подбегая к проему, я приложила руку к стене и испуганно вздрогнула, услышав отдаленное:
– Катриона!!!
Успела... и уже слышала его быстрые шаги, и, забыв даже про то, что рыжий узнает об оракуле, просто ждала, держа руку у края стены.
А он действительно бежал... без меча и шлема, без кольчуги, в рубашке, заляпанной чужой кровью. Точно знаю, что чужой, потому так себя рыжий вряд ли позволил бы ранить, и... мне вдруг так хорошо стало.
– Кат!!! – громовой рев потряс своды пещеры. – Катриона! Ты... ты...
Он налетел на меня, сжал до боли в объятиях, но уже в следующее мгновение приподнял, прижал к стене и выдал все, что обо мне думает:
– Утырка безголовая! Избалованная коронованная дура! Чем ты думала, Кат? Вот чем ты думала?! Я чуть с ума не сошел, Катриона! Я... я... ты почему улыбаешься? И почему ты так дышишь? И ты плакала?! Кат!
Так много вопросов. Вот если бы я еще ответы знала...
– Рыжий, – и я почему-то улыбнулась шире, – насколько безголовым нужно быть, рыжий, чтобы сунуться в королевское хранилище?! – По идее, я его ругала. Но руки почему-то его уже обнимали, а губы все так же радостно улыбались. – Ты понимаешь, что, опоздай я всего на миг, и... и сейчас имела бы возможность любоваться твоим нанизанным на копья телом!
Так как руку я убрала, обнимая этого самого рыжего, ступени со скрипом начали менять свое расположение: верхние образовали пологий скат, нижние и вовсе втянулись в стену. И теперь Динар мог увидеть и копья, и скелетиков на них.
– Да? – Выглядел он несколько обескураженным. – Ну, договор на столетнюю аренду у тебя есть, так что горевать не пришлось бы.
И вот тут я разозлилась. Первую пощечину Динар благополучно стерпел, зато от второй уклонился.
– Рыжий, – заорала я, вырываясь, – я убью тебя! Я тебя просто убью! Я...
Белое призрачное видение вплыло в нишу над лестницей, замерло напротив нас, и оракул соизволил снизойти до разговора:
– Ваше высочество, король Оитлона настаивает на продолжении беседы.
– Проснулся, – простонала не особо довольная я.
– Проспался, – иронично подтвердил призрак.
– Неожиданно, – произнес Динар, прикрывая меня от красноглазого.
А я сделала глупость. Просто обняла его и прижалась к такому родному и зловредному рыжему, который только что едва не погиб и даже не понимал этого.
– Кат, – голос Динара опять стал очень нежным, – да живой я, вот рядом стою... хочешь, я тебе еще один договор на аренду подпишу?
Стукнула его каблуком по ноге – и на этом все. И мы просто стояли обнявшись в тускло освещенном проходе, и почему-то идти мне уже никуда не хотелось.
– Катриона! – Вопль отца из зеркальной комнатки идиллию определенно нарушил.
– Это и есть большая королевская тайна? – тихо спросил Динар.
– Она самая, – недовольно ответила я.
До меня начало доходить, кого я пустила в святая святых и какие у совершённой глупости могут быть последствия. Но особо раскаяться не получилось, так как снова раздался крик отца, а вот как раз ему я не хотела бы признаваться в спасении Динаровой жизни.
– Рыжий, давай срочно заключать соглашение, – прошептала я.
– Какое? – прошептал Динар, игнорируя призрака и склоняясь к моим губам.
– Важное, – я чуть отступила, – я помогаю тебе тут и на месте, а ты не выдаешь папочке своего присутствия. Хорошо?
– Договор полагается скрепить поцелуем, – объявил Динар.
– Это шантаж.
– Это эффективная замена перу Фахеши... откуда оно у тебя, кстати?
– Кесарь подарил.
– Мне кесарь таких подарков не делал...
– Значит, ты был плохим мальчиком.
– Скорее слишком хорошим.
И весь этот диалог практически в процессе поцелуя... Аршхан убьет меня... Или не убьет, я, как выяснилось, вообще за него замуж не выйду. Но тут прозвучал очередной, и уже с ругательствами, крик отца. Пришлось, торопливо вытирая губы, бежать в зеркальную комнату.
– Где ты была? – начал король Оитлона.
– Я? – Стараюсь на дверь не глядеть. – Отец, бессонная ночь утомительна даже в моем возрасте. Я позволила себе прогуляться, дабы вновь приступить к обязанностям. Что-то случилось?
Монарх Оитлона пристально смотрел на меня. От него не укрылась моя настороженность, от меня – его измазанный красным гримом ворот. Мама таким не пользуется...
– Срочно проверь главу гильдии магов!
Оракул отразил требуемое даже без моего приказа. Мы увидели высокого седобородого мужчину в синей мантии, он произносил заклинания... И все бы ничего, только это был прежний глава гильдии маг Антори, ныне уже пять лет как почивший.
– Ненавижу магию, – прошипел отец.
– Аналогично, – вглядываясь в изображение, произнесла я.
– Давай думать. – Король Оитлона стал вновь тем собранным и рассудительным человеком, которого я знала. – Антори погиб за день до гибели моей матери Велереи. Если быть откровенным – его убили по приказу вдовствующей королевы.
– Неожиданно. – Я села, понимая, что разговор будет долгим. – Бабушка хотела что-то скрыть?
– После того как открылось произошедшее с Лорой, я поднял все документы моей матери и ничего не обнаружил. Счета, договоры, план действий. Не более. Лориана поведала, что именно Велерея обучала ее всему и настояла на сохранении тайны, но что это за магия?
– Магия крови... – предположила я.
– Есть в тебе, – добил отец, – и в твоей матери, передавалась из поколения в поколение в роду Уитримана, но... это более чем мизерные способности, Катриона. Любой обученный ученик мага способен на большее.
Я же несколько отвлеклась от разговора, следя за действиями живого мертвеца. Тот отчаянно чертил что-то на полу, и рисунок странной зверюги уже был близок к завершению.
– Что он собирается делать?
– Не знаю, – взвыл король. – Это началось часа два назад, маги пытаются отследить его местоположение, но не могут ничего сделать!
Я присмотрелась к краю сверкающего здания, видневшегося во тьме завершающейся ночи. Вспомнила, откуда я его знаю. Закрыв глаза, представила карту столицы Оитлона и сопоставила с предположениями.
– Он во дворце, западная башня, – говорила я спокойно и уверенно. – Отправляйся туда, с собой не более семи человек охраны, большее количество будет только мешать.
– Кат! – отец поднялся, затем сел. – И что мне ему сказать?
– Правду. – Я продолжала следить за магом.
– Какую?
– Что я убью его дочь и всех ее детей, включая младенца, названного в его честь, если он посмеет причинить хоть малейший вред младшей принцессе Оитлона!
Король стремительно поднялся. Связь прервалась, и теперь я следила только за магом. Едва слышно вошел Динар, остановился рядом, положил руки на мои плечи, чуть сжал, словно пытаясь успокоить.
– Они успеют, Кат, – рыжий сел рядом, – должны успеть...
Молча слежу за картиной развивающихся действий. Туда бежать не так уж и долго, почему отец медлит?!
– Что это за всевидящее око? – решил проявить любопытство Динар.
– Ты очень точно охарактеризовал его. – А маг тем временем продолжал дорисовывание зверюги.
– И почему нечто открывающее столь великие возможности скрыто в скале за семью печатями.
– Пятью...
– Ладно, за пятью.
– Причин две. Первая – ему для работы необходимы алмазы, а здесь месторождение, и вторая – закон запрещает использование древних артефактов.
– Таких, как перо Фахеши, – задумчиво произнес Динар.
– Его кесарь подарил сам, значит, им можно пользоваться.
В круглой зале под крышей западной башни распахнулась дверь. Первыми ворвались маги в характерных синих расшитых серебром хламидах, и стало ясно, почему медлил отец – он вызывал магов. И они приготовились к битве!
– Не упускай ситуацию! – прошипела я, словно отец мог услышать.
К счастью, он и сам вспомнил. И мы с Динаром молча смотрели, как опускаются плечи того, кто был мертв и, возможно, именно поэтому так ценил жизнь. А маги торопливо уничтожали рисунок на полу, разбили странный кристалл и...
– А что это за книжечка? – вопросил Динар, глядя, как один из этих шулеров в синем балахоне с трудом поднимает древний фолиант.
– Никогда не интересовалась, – честно ответила я и приказала оракулу: – Убрать изображение.
Зеркала погасли, тьма стала кромешной. Динар обнял меня за плечи, и, устраиваясь так, чтобы быть к нему ближе, я сдала всю королевскую тайну разом:
– Называй имена, оракул покажет этих людей в настоящем времени.
– А в прошедшем? – заинтересованно переспросил он.
– Нет, только в настоящем.
– Не слишком удобно, – нахмурившись, заметил Динар.
– Магия... – протянула я.
– А просмотреть можно любое место?
– Нет, только человека или того, чье имя знаешь, – на меня вдруг такая апатия навалилась.
– И с названным можно... говорить? – Динар был такой забавный.
– Нет, я могу говорить с отцом, потому что у него вторая часть оракула.
– А из королевского дворца Ирани связываться с оракулом можно?
– Нет, только отсюда со второй его частью. – Я зевнула.
– А перенести оракула во дворец?
Так как я всё еще была в процессе зевания, ответил сам призрак:
– Нельзя, я питаюсь светом алмазов, а шахта только здесь.
Динар взглянул на оракула, затем на меня и снова на оракула и задал первый нормальный вопрос:
– Чистая бумага есть?
Молча протянула ему оставшиеся пять листочков. Остальные собрала, сложила в сумку и, устроившись на холодной скамье, закрыла глаза, намереваясь хоть немного поспать.
– Годар, – произнес рыжий.
С любопытством взглянула на зеркальные стены. Перед моим взором пронесся замок на скале, огромный и издали сам напоминающий скалы, огненные башни его, военные построения и тронный зал.
– Твой дом? – сонно спросила у Динара.
– Знаешь... – Он снова обнял меня. Наклонившись, поцеловал в макушку и тихо произнес: – Родовой замок Грахсовенов никогда не был мне домом. Он был пристанищем, домом моей матери, но не моим...
– А где же твой? – мне даже любопытно стало.
Динар смотрел на меня и улыбался. Просто смотрел и улыбался, и улыбка его была такая теплая.
– Ночь на исходе, – напомнила я, обнимая его и закрывая глаза, – делай, что должен.
И я заснула. Время от времени просыпаясь, устало глядела на очередного подозреваемого и вновь засыпала. Как-то незаметно перекочевала на колени к рыжему и спать сразу стало удобнее. А Динар все строчил и строчил, не отрываясь и не отвлекаясь. Пару раз, открывая глаза, я смотрела, как он пишет, – быстро, четко, решительно, и почерк был твердый, уверенный.
– Настоящий король, – прошептала я, утыкаясь носом в его плечо.
– Моя королева, – ответил рыжий и снова поцеловал мои волосы.
– Не твоя. – Я в очередной раз проваливалась в сон.
– Моя...

* * *

Проснулась я от того, что меня будил призрак. Как будил? Единственным доступным способом – он вопил:
– Катриона!!!
– Я за нее. – Открываю глаза и вздрагиваю от пристального взгляда красных пустых глазниц. – Зачем так кричать?
– Уже утро, – ласково прошептал оракул.
– Спасибо.
Я огляделась. Динара нигде не было, на столе лежали сложенные стопкой листочки, исписанные его твердой рукой. Позевывая, начала просматривать. Ну что сказать – с интриганами Динар разобрался, истоки проблемы нашел, недовольных и подстрекателей также выявил. Восторгаюсь его работоспособностью!
– Как спалось? – Рыжий возник в дверном проеме.
– Плохо, – честно ответила я. – Где был?
– У меня после одной принцессочки рука затекла, пришлось размяться. – Он подошел, сел рядом, с интересом наблюдая за тем, как я просматриваю им же исписанное. – И как тебе?
– Ты удивляешь, как и всегда.
– Приятно слышать, – отозвался рыжий. И в этот момент он мне таким... родным показался! Словно я знала его тысячу лет, а может, и больше.
Будь я Лорой, завела бы песнь о великом предназначении и истинной любви, но я Лорианой никогда не буду, да и любить, как выяснилось, особо не умею. Стоит лишь вспомнить Аршхана – как легко я отказалась от того, к кому стремилась всем сердцем, едва на чашу весов легло доверие кесаря...
– Чего такая хмурая? – Теплые руки снова обняли за плечи.
– Замуж за Аршхана я не выйду...
– Ну, как раз в этом я и не сомневался, – самодовольно проговорил рыжий.
– Да? – Я искоса взглянула на него и чуть повысила голос: – Оракул, дай ответ.
– Лишь «да» или «нет», – напомнил правила призрак.
– Этого вполне достаточно. – А Динар-то нахмурился, но молчит и смотрит на меня. – Оракул, то, что я видела, было сном?
Повисло напряженное молчание. Рыжий продолжал меня обнимать и глаз с меня не сводил, но беспокойство в его взгляде присутствовало.
– Оракул! – напомнила я о приказе.
– Катриона, ваш вопрос мне непонятен... – ответил призрак.
Динар откровенно ухмыльнулся. Ну и ладно, мы пойдем другим путем. Я же не только Уитримана, я еще и Астаримана, у нас всегда есть запасной вариант.
– Оракул, Динар Грахсовен является моим мужем по обычаям орков?
Я замерла, ожидая ответа. И он последовал:
– Нет!
Рыжий откровенно расхохотался и, утирая несуществующие слезы, укоризненно заметил:
– Кат, в том, что у тебя с воображением не все в порядке, я убедился, еще выслушивая сказочку про одинокого орка... но чтобы все было настолько плохо!
И он снова захохотал. А я сидела и думала над тем, что, кажется, ошиблась... Ошиблась – такое со мной пусть редко, но бывает. Тогда я решила конкретизировать информацию:
– Оракул, Аршхан из Свободного клана является моим мужем?
И ответ на этот раз был ожидаемым:
– Нет!
– Это радует, – произнес Динар, – а можно теперь я задам пару вопросов?
– Обойдешься, – я решила-таки придать ситуации чуть больше конкретности. – Оракул... а я...
– Люблю Динара Грахсовена? – неожиданно завершил мой вопрос Динар.
Призрак одарил нас недобрым взглядом и неожиданно ответил:
– Разбирайтесь между собой сами! – И исчез.
Мы с Динаром остались одни, и настроение у меня было убивательное.
– Меня сейчас гораздо больше другой вопрос интересует. – Я была просто в ярости. – Зачем... вот зачем я спасла вчера твою насквозь проржавевшую голову?
– Ты меня любишь, – нагло ответил Динар, да еще и подмигнул в придачу.
– Тебя?! – От возмущения я едва не лишилась дара речи. – О да, айсир Грахсовен, я просто трепещу при виде вас!
– Пока нет, но все впереди. – Рыжий развалился на скамье с видом самоуверенного превосходства.
– Динар, сравни себя и Аршхана!
– Обязательно, – он продолжал улыбаться, – даю слово, Кат, что я его не только сравню, но и заставлю пожалеть о каждом... В целом ждет его судьба касеро Оверха!
– Что-то я не заметила, чтобы тебя степняки боялись так же, как Аршхана!
– Вот-вот. – Динар поднялся. – Вот и подумай об этом на досуге, Кат. И пораскинь мозгами на тему – что же такого скрывает твой ракард, что его столь открыто опасаются!
Неожиданно мне вспомнились события в Готмире, и реакция лесных на ракарда...
– Я завтра об этом подумаю, – приняла решение, – а сегодня мы поступим следующим образом: я возвращаюсь в крепость и жду сопровождающий отряд.
– Тебя я в качестве сопровождающего уже не устраиваю? – Тон рыжего был обманчиво спокоен.
– Кесарь выразил недовольство тем фактом, что я пренебрегаю своей безопасностью, – пришлось мне признаться. – Следовательно, отныне все перемещения по королевству и вне его пределов – только в соответствии с приличествующими моей особе мерами безопасности.
Динар вздернул левую бровь, затем хмыкнул, после чего подозрительно миролюбиво произнес:
– Кат, какие у тебя отношения с кесарем?
– Что?
– Не «что», а отвечай по существу!
Я посмотрела на разгневанного рыжего и, не удержавшись, откровенно расхохоталась. У Динара с воображением тоже явно не все в порядке.
– Не вижу причины для веселья, – ледяным тоном прервал мой смех правитель Далларии, – я задал вопрос, Катриона!
Устало покачав головой, я направилась к двери, намереваясь покинуть оракула. Прощаться с ним смысла не имело – он всегда был где-то рядом незримой тенью.
– Идем, – остановилась на пороге и протянула руку Динару, – я ужасно голодна, а еще предстоит проделать весь путь обратно.
– Город затопить забыла.
Динар собрал все листы бумаги, подумал, куда бы их сунуть, взгляд его остановился на сумке, что была перекинута через мое плечо.
– Э, нет. – Я даже рукой сумку прикрыла. – У тебя свои счеты, у меня свои.
– Ты едешь со мной в Далларию, – невозмутимо ответил Динар, подходя и отбирая сумку, а сила была на его стороне.
– Очень смешно!
– Да, я тоже считаю, что это будет увлекательное путешествие. – Ухватив за руку, он безошибочно повел меня по петляющим переходам.
– Как ты не понимаешь, я не имею права ехать сейчас с тобой, я...
Он резко остановился. Развернулся и в полумраке у винтовой лестницы едва слышно спросил:
– Кат, а ты хочешь поехать со мной... в Далларию? – Голос его вдруг стал завораживающим. – Увидеть горы, зеленые склоны Самирских степей, вдохнуть аромат цветущих персиковых садов, что окружают мою столицу, и окунуться в воды великой ленивой Алтаны? Только подумай – страна, в которой ты никогда не была... Ты хочешь увидеть ее, Катриона?
Предложение было заманчивым. Столь же заманчивым, как его предложение пойти напиться в памятный вечер, но... я помню пробуждение! И этот сон, который мог быть и не сном, он лишил меня всяческого доверия к рыжему... Но даже не будь того странного сна, я... все равно сказала бы:
– Король Оитлона приказал вернуться. Как его дочь и наследница, я обязана выполнить веление отца.
Но и Динар сдаваться не желал.
– Катриона, я запомнил карту и прекрасно знаю, что путь в Далларию через ваши тайные пути займет три дня туда и три дня обратно...
– Нет, – я устало покачала головой, – я должна вернуться, и я...
– Кат, – серые глаза вдруг оказались так близко, – ты мне слово дала, Катриона.
– А ты клялся, что женишься на Лоре!
Хитро усмехнувшись, Динар попробовал действовать иначе:
– Вернешься в Оитлон, дальше что? Опять от рассвета до полуночи договоры, документы, законопроекты, министры и череда чиновников? Катриона, ты даже на балу не присутствовала!
Надо же, заметил. А мне казалось, он никого, кроме Лорианы, тогда не видел.
– Я танцевать не умею, – честно призналась я рыжему.
– Я научу. – Он чуть склонил голову к плечу. – Кат, что ты теряешь?
– Это не слишком разумно, Динар... И потому я скажу твердое и уверенное «нет».

* * *

К обеду мы двинулись в Далларию! Сидя на лошади рыжего и отчаянно мыча в кляп, я пыталась воззвать к совести айсира Грахсовена. Увы, его совесть давно почила где-то... рядом с моей, вероятно. Нет, он связал меня не сразу. Сначала мы благополучно запустили механизм, открывающий плотину, и с выступа у входа мрачно наблюдали за тем, как заполненный гоблинами город уничтожают потоки бурлящей воды... спустя всего час на месте Верейска находилось озеро, а следов недавних построек и вовсе не наличествовало. Подвесные лестницы были собраны и сокрыты в скале, туда же перекочевал подъемный механизм для тариге. Гоблины не выжили, и уже можно было не беспокоиться о сохранности оракула, но все же я усилила меры безопасности – хранилища с алмазами были огорожены дополнительными стенами, сам оракул скрыт под водой. Призраку затопление не вредило, кристаллу, который являлся хранилищем и источником его силы, также.
После выполнения всех мер предосторожности мы вернулись в крепость, и вот тут айсир Грахсовен и позволил себе недопустимое.
– Кат, – начал он, догнав меня и водрузив свою немаленькую руку на мои ныне хрупкие плечики, – так что насчет поездки в мою страну?
– Динар, – я сбросила его длань, – мой ответ ты знаешь.
– Значит, ты готова поехать? – весело спросил рыжий, но я промолчала.
Он вдруг сделал знак своим воинам, и мне это сразу не понравилось. Хантру, мгновенно обнажившему клинок, тоже. Зато Динар откровенно проигнорировал наше мнение.
– Я принял решение расценить твое молчание как знак согласия, – возвестил айсир Грахсовен, и я была пленена превосходящими силами противника.
Особого страха я не испытывала, уже изведав все прелести пленения этим рыжим и бессовестным, и потому позволила себе полюбопытствовать:
– А позвольте спросить, айсир Грахсовен, у вашего поступка имеются какие-либо разумные мотивы?
Увы, он озвучил следующее:
– Кат, ты знаешь меня достаточно давно, для того чтобы уяснить один факт – я ничего не совершаю без должных на то причин!
– Да?! – тут я скептически ухмыльнулась. – Я с ходу могу назвать с десяток ваших лишенных логики поступков.
– Вот как? – Он выглядел озадаченным.
– Именно.
– А знаешь, женщина, – рыжий вдруг коварно улыбнулся, – самое время тебе сейчас помолчать.
И мою попытку возмущения прикрыли сначала рукой, а затем и вовсе кляпом. Та же участь постигла моих невезучих охранников. После чего наш отряд вернулся в крепость, и, не позволяя мне призвать спасителей, Динар торопливо покинул оную. К тому моменту, как Хантр и оитлонские стражники сумели освободиться и привлечь внимание гарнизона к происходящему, мы уже были далеко за пределами полета стрел... а скорость у далларийских скакунов значительно превышала возможности оитлонских лошадей.

* * *

– Я тебя похитил! – торжественно сообщил мне Динар ближе к закату.
– Мм... – был мой ответ.
– Знаю, ты счастлива! – Айсир Грахсовен прижал меня чуть сильнее и зашептал у самого уха: – Кат, это всего на несколько дней, после чего, клянусь, ты будешь возвращена в Оитлон в целости и сохранности.
Некоторое время Динар ждал моего ответа, после чего рискнул развязать кляп. Сплюнув сию тряпицу, я не менее торжественно сообщила правителю Далларии:
– Твоя глупость иной раз ввергает меня в пучину отчаяния!
– Что? – Он явно не понял, о чем я.
– Отец с армией будут в Далларии спустя четыре дня после собственно нас, и поверь – я даже вмешиваться не буду в твое избиение.
– Никто не посмеет и пальцем ко мне прикоснуться, – прорычал Динар.
– А кто говорит о физических мерах? – Я попыталась смерить его презрительным взглядом, что было не слишком удобно в такой-то позе. – Тебя ждет прилюдная моральная порка, айсир Грахсовен! И на сей раз кесарь вполне может вмешаться, учитывая его требование, и...
– Какое требование?
– Неважно. – Я тяжело вздохнула.
Убедить Динара вернуть меня назад труда бы не составило, но... в одном рыжий был прав – мне очень хотелось увидеть его страну.
– Я напишу Хантру, один из твоих отвезет письмо в крепость, и... поеду я в Далларию, уговорил!
Своего ликования Динар не скрывал, и, устроившись на поваленном дереве, я с ощущением какого-то юношеского желания нарушать все правила и запреты торопливо настрочила послание временному коменданту крепости Аргат. Также указала дату своего возвращения и приказала охране ожидать меня на месте.
– Отец будет недоволен. – Я вздохнула, запечатывая конверт.
– Мы вполне можем скрыть от него это маленькое приключение. – Динар сидел рядом и держал приготовленный для меня бутерброд.
– И как ты себе это представляешь?
Я передала ему конверт и забрала свой скудный обед. Даллариец заметил мой скептический взгляд при осмотре черствого хлеба и внес конструктивное предложение:
– Могу подстрелить оленя, и тогда поужинаем по-королевски.
– Предпочитаю получить королевский завтрак в твоем замке. – Я поднялась, давая знак к завершению этой временной стоянки. – Время, Динар! Три дня туда, три дня обратно и три в Далларии – большего я не могу себе позволить.
Хитрый взгляд серых глаз вызвал некоторую тревогу, но... убить он меня не может, жениться на мне также, соблазнить... ну, учитывая тот факт, что Аршхан отныне для меня «табу»... возможно, это милое приключение с правителем Далларии – первое и последнее безумство, которое я могу себе позволить.
– Поехали, – поторопила я.
Динар поднялся, протянул мне фляжку и отдал приказ выдвигаться. Доедала я бутерброд, уже сидя на лошади.

* * *

К исходу третьих суток ландшафт изменился. Позади осталась горная гряда под прозаическим названием Драконий хребет, впереди показались заснеженные вершины Далларийских гор, лес сменился пролесками, затем и возделанными полями. Сейчас мы двигались вдоль устья Алтаны, следуя по дороге, местами представляющей собой деревянные мосты.
– Река по весне часто из берегов выходит, – пояснил Динар.
– Стройте плотины, – лениво заметила я.
После бесконечных поездок на лошади королевский зад был не в лучшем состоянии, как и королевское настроение. Я с утра ныла и просилась пройтись пешком, но рыжий торопился прибыть к месту назначения до обеда!
– Вот ты и построишь. – Динар после моего нытья тоже был не в настроении.
– Делать мне нечего – курировать постройку плотин в убогом сельскохозяйственном государстве...
– Сейчас пойдешь пешком! – прорычал далларийский правитель.
– Ты не посмеешь, – язвительно заметила я.
В результате иду пешком. А утро чудесное, птички поют, каблучки на сапогах по деревянному настилу глухо стучат, и хорошо так. И горы впереди, и река слева, и далларийский отряд, стремительно умчавшийся в сторону уже показавшейся крепостной стены. И я улыбалась этому утру, и этому миру, и даже самой себе немного, перестав корить себя за совершенную глупость... Вдали показался одинокий всадник, ну я улыбнулась и Динару заодно...
– Нагулялась? – тоже улыбаясь в ответ, спросил рыжий.
– Неа, давай со мной.
– Да как бы...
– Это королевский приказ!
Он хмыкнул, спрыгнул с лошади и, держа коня в поводу, пошел рядом. Потом взял за руку, и теперь мы шли вместе.
– Хорошо так. – Я подставила лицо ветру.
– Даже слишком, – Динар чуть сжал мою ладонь, – давай идти по жизни вместе, – неожиданно предложил он.
– Именно это нам и предстоит, – воспоминание об Аршхане несколько подпортило настроение.
– Обещаешь?
– Гарантирую, – я тяжело вздохнула, – ты женишься на Лоре, ваш наследник получит Далларию и Оитлон, а я буду регентом до его вступления на престол.
– Начинается, – недовольно заметил Динар.
– Есть другой вариант, – мгновенно отозвалась я, – ты женишься на мне...
– Продолжай!
– У нас родится наследник...
– Дальше!
– А может, и два...
– Мне уже нравится!
– А потом папочка тебя убьет!
– Приехали... – Динар еще и выругался.
– Ну, или ты папочку... – продолжала я философствовать.
– Даже такой вариант возможен?
– С тобой нельзя ничего исключать. – Я пожала плечами. – С другой стороны, кто ж тебе позволит?
– Действительно, – съязвил Динар.
Я улыбнулась, вновь вернувшись к терзающей меня мысли по поводу собственной глупости.
– Кат, – он чуть сжал мою ладонь, – у меня предложение: заключаем брак здесь, потом... в Лесном клане, а потом...
– Стоп, – я остановилась, – при чем тут Лесной клан?
Динар вдруг начал тихо насвистывать и так невинно произнес:
– Ты же любишь своего мохнатого папочку, да? Вот он тебя... даже слишком... В общем, Кат, без его согласия ты никогда замуж не выйдешь.
– Хотела бы я, чтобы это было правдой...
– Почему?
– Шенге единственный, кого интересует мое мнение, – почему-то эти слова я чуть ли не прошептала, – и единственный, кто будет думать обо мне и принимать решение для меня...
Динар некоторое время молчал, затем задал странный вопрос:
– То есть мне только твое согласие требуется?
– Не поняла.
Я остановилась, посмотрела на коварно ухмыляющегося рыжего, который поспешно отвел глаза.
– Ничего, – Динар явно солгал, – главное, что я понял принцип, с остальным как-нибудь управлюсь... Кат, а ты какие цветы любишь?
– Кактусы! – Мне вообще не понравился этот разговор.
– Правда? – даллариец изумился. – Ну, кактусы так кактусы... а что ты еще любишь?
Вырвав ладонь, я торопливо зашагала вперед, пытаясь сконцентрироваться на услышанном. Рыжий что-то задумал, в этом даже сомнений не было. Мне бы сейчас посидеть в одиночестве, подумать, разложить все по полочкам... но тут послышался стук копыт, Динар догнал, подхватил, перегнувшись с лошади, и усадил впереди себя.

* * *

– Иннад аргеш сваоктен Катриона Ринавиэль Уитримана!
Если быть откровенной, на меня радостно и умильно смотрели ровно до этих слов. Когда мы ехали мимо придорожных селений, люди выбегали из домиков, махали нам руками, приветствовали на далларийском... который я знаю через слово, но искренне делаю вид, что вообще не знаю... Просто некоторые письма с родины айсиру Грахсовену приходили уже вскрытыми, и не хотелось бы, чтобы сей целеустремленный индивид прознал о том, кто именно их читал. Исключительно из вышеуказанных соображений делаю вид, что не поняла пожеланий селян.
– О чем они? – вежливо поинтересовалась у Динара на въезде в его столицу.
В этот самый момент более пяти сотен горожан вразнобой желали нам долгой и счастливой семейной жизни, еще пара сотен подтянувшихся к первым воротам сообщали, что молодая жена повелителя Динара очень красивая. Безбожно врали... как и их повелитель.
– Это мои подданные, – искренним таким тоном сообщил рыжий, – они рады моему возвращению и тому, что моя мать теперь не будет проливать горьких слез. Тут очень любят мою мать. Слышишь, вон та женщина кричит: «Многих лет вашей матушке!»
«Детей вам побольше!» – в действительности орала та самая голосистая торговка.
– Какие у тебя... э-э... добросердечные подданные, – заметила я.
А потом какие-то девушки поднесли мне букет и венок из белых лилий. Динар их поблагодарил и пообещал... что они будут нести тинрае невесты. Что такое это «тинрае» я не поняла, но догадывалась, а девушки расцвели и едва не запрыгали от счастья...
Вот так мы и добрались до дворца. Путь наш был усеян лепестками цветов, скрашен добрыми пожеланиями и обозначен толпами горожан. Я вынесла все произошедшее с истинно королевским достоинством, ибо в отличие от некоторых прекрасно понимала: мой отец этого брака не допустит! Хотя жаль... наверное.
Вообще столица Далларии навевала некоторые мысли о возможностях и умениях Динара. Здесь было чисто, крепостные стены, причем все три, в превосходном состоянии, мост не скрипел, дороги идеальны, все постовые на своих постах настолько суровы, что даже не поддались общему безумию. Дворец заслуживал отдельного внимания – неприступен. Это было первое, что ощущалось при взгляде на серый гранит крепостных стен и заточенные зубья копий в основании их. Причем копья были и на вершине стен, так что становилось понятно – данную крепость осадой не взять. Очень четко соблюдалась здесь и иерархия – горожане, которые откровенно любили своего правителя, в саму крепость не вошли и даже не попытались войти. Это наводило на размышления.
– Дангаро арлах! – поприветствовал нас закованный в серебряные латы военачальник.
– Арлаха дан! – ответил Динар, после чего спрыгнул с лошади...
То есть даже правитель, прибыв в свой собственный дом, подчинялся правилам безопасности и путь к высокой лестнице, ведущей собственно в замок, мы проделали через весь дворик пешком!
– У меня нет слов, – честно призналась я, увлекаемая рыжим по двору с идеально надраенным полом, выложенным все тем же гранитом.
И самое любопытное – вдоль стен, окружавших двор, тянулись бойницы...
– Почему? – отозвался Динар.
– Откуда столь фанатичная озабоченность безопасностью? – не удержалась я от вопроса.
Остановившись, рыжий медленно повернулся ко мне и с чувством едва сдерживаемой злости тихо ответил:
– Видишь ли, Кат, когда имеешь во врагах столь безжалостных противников, как ты и твой отец, приходится принимать некоторые меры для сохранения своей жизни и жизни своих родных.
А я-то все думала, почему гильдия наемников отказалась выполнять поручения в Далларии... выходит, отец так и не простил Динару того самого инцидента с печенью. Ну, это в папином стиле.
– Я устала, – честно призналась Динару.
– Прости, это все в прошлом. – И все так же держа за руку, рыжий повел меня в свой дворец.
Вот там меня ожидали: тронный зал, толпа придворных и, конечно, мать правителя, а также три его сестры. Братьев не было... по моему приказу тогда убили последнего, а трое погибли на различных охотах еще до того, как дворянское собрание передало бразды правления айсиру Грахсовену.
– Ма саэнар! – Мать Динара двинулась к нам, раскинув руки.
Рыжий отпустил мою ладонь и пошел обниматься. Отстраненно наблюдая за данным процессом, с интересом рассматривала сам тронный зал. Он был небольшим в сравнении с центральным королевским тронным залом в Ирани, но довольно симпатичным. Здесь повсюду – на стенах, потолке и даже на полу – были изображены фрагменты сражений, в которых побеждали исключительно рыжие. И нарисовано хорошо, со стилизацией под эпический стиль времен властвования магов.
– Маденне атрна элти атнисе ивл! – послышалось восклицание матери Динара.
«Представь нам прекрасную спутницу», – машинально перевела я.
Пришлось уделить внимание присутствующим. Кстати, тут поголовно все были рыжими... кто темнее, кто светлее, но факт оставался фактом. В Далларии практически все представители аристократии отличаются данным оттенком волос.
– Итрене аиле днари, маэтте, – с почтением ответил Динар.
«Она не понимает вас, матушка», – перевела я.
– Саэдре атто энао трамесе, ма саэнар, – едва слышно ответила матушка.
«Надеюсь, она не безродная, мой сын», – перевод данной фразы дался мне с трудом.
Далее шепотом последовал обмен фразами, смысл которых был таков. «Она ведь не безродная, сын?» – «Ее происхождение более чем благородно». – «Тогда представь ее ко двору как полагается, или... сказанное офицерами лишь шутка, и дева не жена тебе?»
Я едва не вмешалась в живейшую дискуссию. Говорили родственнички шепотом, и, так как стояли ко мне близко, я их слышала, остальные, возможно, тоже, ибо даже не дышали в стремлении не пропустить ни слова. И тут Динар сделал невероятное по своей сути заявление:
– Маэтте, дарне аппоэ далае лиатхасси!
Все придворные оцепенели, я тоже. А все почему? «Матушка, позвольте представить вам мою возлюбленную!» Меня только что при всем честном и даже благородном народе фактически назвали любовницей!
– Раене далге мотрение алане, – завершил свою фразу рыжий.
«Только с вашего благословения я возьму ее в жены», – это, по сути, перевод не дословный, но и сама суть не радовала!
Невероятным усилием воли я удержала на лице все то же выражение вежливой неосведомленности о предмете обсуждения! А рыжая далларийская мать вместо ответа принялась пристально осматривать меня! С головы до ног, как кобылу какую-то!
Итог осмотра был таков: «Бедра широкие, рожать сможет, и груди достойные, достанет молока выкормить твоих сыновей, но... она действительно благородного происхождения?» И это обо мне – наследнице Оитлона! О Великий Белый Дух, это похуже выходки Динара на перевале Гросса! Это... да ничего хуже этого в моей жизни еще не происходило!
Однако произошло, едва Динар громко и торжественно произнес:
– Иннад аргеш сваоктен Катриона Ринавиэль Уитримана!
Рыжая мамаша дернулась, как от пощечины, придворные дышать перестали, какая-то дамочка у окна упала в обморок... А я стою, царственно улыбаюсь и делаю вид, что все в полном порядке! Откровенно говоря, я искренне надеялась, что на этом представление и завершится, однако все только начиналось!
– Пуено алда экре, – неуверенно произнес какой-то мужчина в черном мундире далларийских войск.
«У нее не три груди», – перевела я. Но приходится стоически улыбаться и делать вид, что я далларийский не знаю...
– Онге латте эмхе, энно даке элруа! – ледяной тон Динара вернул всех к действительности.
«Еще одно подобное заявление, и приму меры!» – Эту фразу я также перевела, но даже побледневшие лица окружающих настроения не подняли. Глупо было ехать в Далларию, очень глупо!
А все вокруг уже лживо улыбались, впрочем, некоторые не скрывали полных ненависти взглядов, но рассматривали меня все! Абсолютно. С интересом, страхом, удивлением и даже разочарованием.
«Она не уродец», «Трех грудей нету», «Даже хорошенькая», «Мама, а хвост у нее есть? А дым изо рта пойдет?», «И что, наш правитель на ней женится?», «Это не настоящая Утырка, та ужасная, а эта... обычная»... Об этом и еще о многом другом шептались придворные едва слышно, и только те, кто стоял подальше... Но обрывки фраз я все равно расслышала. Динар – нет, он в этот момент отдавал распоряжения, требовал вызвать кого-то, в общем, был в своей стихии... а я в своей, меня снова все ненавидели...
– Устала? – заботливо обратился ко мне рыжий.
– Безумно, – честно призналась я. Как удержала слезы, не знаю.
Динар замер, потом оглядел присутствующих, и до него начало доходить... Или не начало?
– Так сильно устала? Три дня в пути, спали лишь несколько часов в сутки...
– Да, я устала! Мне будут выделены покои?
Или клетка в зверинце? А почему бы и нет, и базарный зазывала будет орать противным голосом: «Принцесса Катриона! Утырка! Урод Оитлонского королевства!»
– Что с тобой? – Динар подошел, попытался обнять.
Молча отошла в сторону, взяла себя в руки, вежливо улыбнулась и сдержанно произнесла:
– Отдых мне действительно необходим... айсир Грахсовен!
Все еще удивленный Динар отдал распоряжение, и милая рыжая далларийская девушка, изобразив реверанс, жестами предложила пойти за ней. Я не стала отказываться. Лишь спустя несколько часов, после ванны, прослушивания не в меру говорливых служанок, обсуждающих отсутствие той самой мифической третьей груди, и лицезрения двух сестер Динара, нанесших визит вежливости, я наконец осталась одна.
Медленно поднялась с диванчика у камина, подошла к окну и с высоты главной башни устало посмотрела на город... город зажигал огни. В сумерках были отчетливо видны и селения, окружающие столицу, и сторожевые разъезды, с фонарями объезжающие поля, и даже рыбацкие лодки, пристающие к берегу. А мне хотелось только плакать... рыдать навзрыд...
«Принцессы не плачут!» – напомнила самой себе истину, вдолбленную когда-то няней.
На самом деле это ложь. Я плакала много раз, но в основном – когда мне это было выгодно... или тогда в Готмире, когда утратила надежду на возвращение... Сейчас плакать глупо. Утром я покину Далларию, а если некоторые рыжие будут против, пригрожу санкциями.
Во дворе послышался стук копыт. Это прибывали военачальники. Быстро они явились, но, с другой стороны, и Даллария не велика. И все же странно – зачем Динару потребовалось созывать офицеров?
– Айсира Катриона, – послышалось за дверью, и я даже вздрогнула от неожиданности, – повелитель просит вас спуститься в его кабинет.
Неожиданно. Откровенно говоря, хотелось ворваться к Динару и открыто высказать все, что накопилось, но... мне отсюда еще выбраться нужно. А потому, гордо вскинув подбородок, иду к нему.

* * *

Кабинет правителя Далларии располагался тремя лестничными пролетами ниже и двумя переходами правее. И я шла за посыльным, степенно и гордо, как и полагается девушке моего положения... Путь наш пролегал мимо замерших железных изваяний, столь же замерших придворных и стражников... В результате мы добрались до окованных железом дверей... причем эти двери были точной копией тех, что в Оитлоне вели в кабинет моего отца. Странно.
И тут двери распахнулись, на пороге показался Динар, который явно спешил за мной.
– О, Кат, я уже волновался.
– О чем? – Спокойно оглядываю присутствующих в его кабинете. Ни одной женщины тут не наблюдалось.
– Да что с тобой? – Рыжий взял за руку и попытался ввести в помещение.
Молча вырвала ладонь, спокойно вошла. Осмотрев имеющееся пространство, преспокойно прошла к креслу, сие место явно принадлежало рыжему, именно в него я и села. И если до моего появления тут было тихо, то теперь тишина стала угрожающей.
Динар вошел, сам закрыл двери, затем повернулся и уставился на меня.
– Кат, – медленно произнес он, – ты мне ничего не хочешь сказать?
– Нет, – и я даже улыбнулась.
– Уверена?!
– Абсолютно!
Теперь я улыбнулась присутствующим. Особо отметила, что знакомые мне по поездке Рав и еще несколько военачальников, судя по мундирам, занимают весьма высокое положение... И именно Рав и произнес:
– Кагар, атаэ нгар ам энноте... ил еанс.
«Повелитель, когда она так улыбается... что-то происходит».
– Знаю, – на оитлонском ответил Динар.
И вот еще одна странность – все сопровождающие рыжего вне Далларии при мне говорили только на оитлонском.
– Что ты знаешь? – елейным голоском спросила я.
Но рыжий не ответил, он смотрел на меня и просто улыбался. Улыбка у него была... странная. Именно с этой улыбкой на устах он и произнес:
– Мы поженимся сегодня.
Сначала я сдержанно улыбнулась, потом улыбка стала шире, в итоге я откровенно расхохоталась, не в силах сдержаться. Смеялась долго, затем, вытирая слезы, спокойно спросила:
– Рыжий, ты соображаешь, о чем говоришь? – Он хотел ответить, но я поднялась и продолжила: – Брак, заключенный без согласия моего отца, никогда не будет законным!
– А если наследник появится? – Этот вопрос был задан совершенно спокойно.
Я устало покачала головой и задала другой вопрос:
– Ты действительно полагаешь, что в Оитлоне никогда не рождались бастарды? – Судя по взгляду, Динар был поражен моим ответом. – Лориана, айсир Грахсовен, Лориана, и только Лориана. Отец никогда не даст согласия на наш брак, потому как вы... слишком похожи! И даже если у меня будет дюжина сыновей, это не приблизит вас к трону ни на шаг. У нас с тобой был только один шанс, Динар, но... данный вариант, как выяснилось, не одобряет кесарь. Еще вопросы?
Тот факт, что у нашей беседы имелись свидетели, рыжего не смущал.
– Кат, – он продолжал пристально смотреть на меня, – я смогу добиться разрешения твоего отца.
– Это тебе военный совет присоветовал? – насмешливо спросила я. – В таком случае гони их взашей, рыжий, большего они недостойны.
Абсолютно все присутствующие вздрогнули и очень недобро на меня посмотрели.
– Да-да, – протянул Рав, – слухи оказались правдой. Повелителя она вообще едва не прикончила...
– Дважды, – добавила я, продолжая мило улыбаться.
К слову сказать, наряд мне выдали с розовенькой такой рубашкой и малиновой юбкой. Цвета эти я ненавидела с детства, но грубить в данном одеянии было приятно.
– Да что с тобой? – не выдержал Динар.
От неожиданности я даже переспросила:
– Что со мной? Ты еще спрашиваешь, что со мной?! Айсир Грахсовен, вы только что описали мне перспективу насильственного брака и появления на свет незаконнорожденных детей, да еще имеете наглость удивляться моему вполне естественному возмущению?!
Я вскочила, гневно глядя на него.
– Та-ак. – Динар, судя по всему, тоже пришел в далеко не благостное расположение духа. – Оставьте нас наедине!
Военачальники потянулись было к двери, но тут Рав выдал:
– Она же вас убьет... это Утырка, она все может... а перемирие у вас уже явно закончилось...
Офицеры замерли у двери, преданно взирая на Динара, словно бы прося не прогонять их, для собственной же его безопасности.
– Вон!!! – заорал правитель Далларии, оставшись глух к безмолвным мольбам.
Двери открылись, пропуская верных псов, которые, конечно же, будут подслушивать. Массивные двери медленно затворились, и мы остались наедине в кабинете, отделанном красным бархатом. Помещение было завалено бумагами, украшено чучелами животных и дорогим оружием.
– В чем дело? – начал Динар беседу.
– Этот вопрос я должна задать первая!
Мы помолчали. Неожиданно рыжий подошел к шкафу, открыл его и вернулся ко мне, держа в руках... кактус. Синий. Колючий.
– Это тебе, – смущенно произнес правитель Далларии. – Ты же любишь кактусы?
Судя по его ухмылочке, мое отношение к данному растению он знал прекрасно.
– Не нравится? Ну и ладно, – горшок с растением полетел в распахнутое окно. Послышалось «бамц», последовала ругань на далларийском. Кажется, кактус приземлился на кого-то не особо везучего. Заглушая нецензурные выражения, Динар продолжил: – А я тебе другой цветок принес.
Опять подошел к шкафу, достал коробочку и, вернувшись, протянул мне. Осторожно взяла подарок, открыла... На бархатке лежал нежно-фиолетовый цветок асоа...
– Красиво, – прошептала я.
– Как и ты, – произнес рыжий.
– Динар, по поводу твоей идеи с браком – ничего не получится.
– Ты так уверена в этом?
Осторожно взяв растение, поднесла к лицу и вдохнула аромат. Отвечать я начала уже на выдохе:
– Дай мне время...
– Неожиданно. – Динар сел на край стола, привлек меня ближе и даже обнял. – Сколько времени тебе потребуется?
Я пожала плечами, вновь вдыхая аромат цветка.
– Кат... – протянул рыжий.
– А?
– Так значит... мои чувства взаимны? – тихо спросил он.
– Ну да. – Я улыбнулась. – Ты, как и я, имел возможность оценить мои способности. Ты великолепный управленец, Динар. Внешнюю политику я бы тебе не доверила, будем откровенны, но управлять государством – это твой дар, рыжий.
– Еще более неожиданно...
– Ну почему же? – Я наслаждалась сладковатым ароматом. – Твои возможности я оценила еще в Хорнассе и была впечатлена. По сути, никак не могу понять, почему ты упорно отказываешься от брака с Лорой. Только представь – ты и я вместе, фактически рука об руку. Да мы поставим Совет Прайды на колени! Твоя сила и моя изворотливость, твой гений и моя хитрость, твои способности и мои знания...
Пока говорила, все время смотрела на цветок. Динар отобрал его и заставил взглянуть на себя. Эти серые глаза напротив откровенно пугали, как и тон рыжего:
– А ты не думала... что мы созданы друг для друга, Кат?
– Нет, – я рассмеялась, – это ты у нас грезишь о недоступном.
– Но, Кат...
– Динар, – я отстранилась, подошла к окну, окинула взглядом уже погрузившийся в ночь город. – Будем откровенны, твоих родственников подобный брак не порадует, моих родственников – тоже. Если это твое единственное условие – я могу предпринять шаги в данном направлении, но, если тебя интересует мое мнение...
– Интересует.
– Я была бы против подобного союза.
– И почему же?
Почему-почему... потому что! Да уж, аргументация на высоте, гордись собой, Катриона!
С тяжелым вздохом я посмотрела на Динара и честно сказала:
– Надоело мне все...
– Что именно?
– Все, – присев на край подоконника, я с грустью посмотрела на рыжего.
– Совсем «все»? – Он подошел и присел на корточки рядом и теперь смотрел на меня снизу вверх.
Где-то внизу послышалась музыка, играли барабаны, пели трубы, протяжно выплетала кружева мелодии флейта. А еще слышалось, как прислуга сдвигает столы, распоряжения дворецкого и матушки Динара перекрывали и музыку, и шум...
– Только не это, – простонала я.
– Пир в твою честь, – подтвердил мои худшие опасения Динар.
– Я так и поняла... – Стало совсем тоскливо.
Рыжий сидел у моих ног и пристально разглядывал. Затем, словно приняв какое-то решение, поднялся, взял меня за руку и повел прочь. Мы так и выбрались в коридор, правда, двери открылись не сразу, и некоторые из толпившихся здесь военачальников потирали кто скулу, кто нос. Нам они сказать ничего не успели, как Динар уже уволок меня наверх. В результате притащил в те самые покои, что были мне выделены, и приказал:
– Раздевайся, я сейчас.
На этой эпической ноте меня оставили одну. Пока стояла и пыталась понять, что это вообще было, Динар успел вернуться.
– Кат, – недовольно протянул он, – я же сказал «раздевайся»!
Стянув ворот рубашки для дополнительной защиты, я таки высказалась:
– Ну знаешь ли... я, конечно, не образец добродетели, да и ты не благороден, но... это уже переходит все границы, не находишь?
Всю мою тираду он выслушал, вскинув бровь и скептически поджав губы, после чего медленно произнес:
– Катенок...
– Не называй меня так!
– Ладно, Кат, есть два варианта: ты переодеваешься, и мы сбегаем с торжественного пира в твою честь, либо ты не переодеваешься, и мы остаемся и...
Я торопливо начала расстегивать пуговицы, Динар рассмеялся и помог с развязыванием традиционного пояса. У далларийцев к рубашке и юбке полагался толстый длинный пояс, которым заматывались от груди и до середины бедра, так что помощь была кстати. И вот в тот самый момент, когда Динар наконец размотал меня, юбка уже валялась на полу, а на рубашке оставалось расстегнуть только нижнюю пуговицу... открылась дверь.
– Мать вседержательница! – Женский возглас заставил Динара выронить тот рулон ткани, который был поясом, а меня – торопливо запахнуть края рубахи.
И, так как я была скрыта от двери широкой спиной рыжего, я осторожно выглянула из-за него, желая узреть ту невоспитанную леди, что посмела вторгнуться в мои покои без стука. А невоспитанная леди весьма преклонного возраста была... не одна...
– Ма саэнар! – завопила мать Динара.
А еще там были все его сестры и еще толпа придворных дам. Катриона, так опозориться могла только ты!
Динар посмотрел на меня, я на него. Как ни странно, мы оба едва сдерживали смех.
– Сейчас разберусь, – ухмыляясь, произнес правитель Далларии.
– Ты, главное, возвращайся поскорее, – вежливо попросила его наследница Оитлона.
После сего обмена фразами Динар развернулся, подошел к женщинам. Ту самую пожилую леди властно взял за плечи и вывел в коридор. Остальные сами вышли. Дверь закрыл Динар, а дальше началось:
– Как ты смеешь развратничать в доме своего отца? – начала с крика Динарова мать.
Ответ рыжего я не расслышала, но это явно было нечто, потому что теперь вскричала бабуля:
– Ты не имеешь права порочить имя Уитримана!
И что-то еще и много чего-то. Старушка говорила столь быстро, что я не успевала переводить, а Динар явно не успел ответить. Дверь распахнулась, седовласая леди ворвалась ко мне снова и, с неожиданной для ее возраста и комплекции ловкостью, закрыла дверь перед самым носом рванувшегося рыжего... Потом еще и заперла.
Я, продолжая прикрываться расстегнутой рубашкой, молча ждала продолжения беседы... и беседа не замедлила продолжиться.
– Ну, здравствуй, Катриона!
Начало было любопытным.
– С кем имею честь? – вежливо осведомилась я, размышляя, стоит ли принимать посетительницу в моем нескромном одеянии или лучше начать натягивать брюки, принесенные Динаром.
– Да... видно влияние рода твоего отца Астаримана... – задумчиво произнесла леди. – Кровь Уитримана в тебе отдает гнилью!
Какое милое заявление. Прекратив смущаться по поводу внешнего вида, я присмотрелась к бабуле. Высокая, едва ли ниже Динара, седая и, несмотря на возраст, крепкая женщина. На ней красовались багряные, черные и серебристые одежды, и, я так поняла это, цвета дома Грахсовен.
– Знаете, – сложила руки на груди, – вы ворвались в мои покои без стука, вы не соизволили представиться, и вы в дополнение ко всему еще и позволяете себе наносить оскорбления королевскому роду Оитлона! Могу я узнать имя той, что совершила все вышеуказанные... действия!
Седовласая леди смерила меня недобрым взглядом и хмуро произнесла:
– Аннаре Грахсовен, мать Инара Грахсовена... убитого по приказу твоего деда, бабушка Гаино Грахсовена... убитого по твоему личному приказу, Катриона Оитлонская, и... бабушка Динара Грахсовена, павшего жертвой твоих чар, ведьма!
Я на несколько мгновений даже дара речи лишилась. Нет, ну в чем-то она была права, не терпят отец и его родичи врагов, потому и убирают неугодных потихоньку, но вот обвинения в отношении Динара – это уже слишком!
– Айсира Грахсовен, – ледяным тоном произнесла я, – потрудитесь привести доказательства последнего обвинения!
Бабуля чуть сузила глаза, напомнив мне этим самого Динара, и медленно произнесла:
– Значит, с вышеуказанными обвинениями ты согласна?
– Скажем так, не вижу смысла их отрицать. – Мило улыбаюсь бабуле.
– В тебе слишком много крови Астаримана, – пожилая леди тяжело вздохнула и шагнула ко мне. Не буду отрицать, что в тот момент с трудом сдержала порыв убежать от нее подальше. – А глаза черные, – продолжила леди Грахсовен, – черные... Почему же так вышло, Катриона?
– Как? – сохраняя поистине королевское достоинство, я указала леди на диванчик у окна и, как и полагается доброжелательной хозяйке, присела первая в самый уголок.
– Это мой дом, – отчеканила айсира, но все же села.
В этот момент дверь была сломана. Динар, ворвавшись, сделал вид, что все в порядке, стряхнул щепки от выломанного косяка и вежливо осведомился у меня:
– Дорогая, все в порядке?
– Конечно, дорогой, – мило улыбаюсь рыжему, – а ты сомневался?
– В тебе? Нет! Но понимаешь, моя бабуля – она... воин.
Я снова окинула взглядом седовласую леди, и теперь моя улыбка наверняка выглядела фальшивой. Но сдержала эмоции и любезно осведомилась:
– Милый, ты не мог бы нас оставить наедине с... бабушкой?
И «бабушка» и «милый» были заметно шокированы моей просьбой.
– Я за дверью, Кат, – повиновался мне Динар.
Бросив взгляд на оную, я поняла, что и за ней рыжий все будет прекрасно слышать.
– Ладно, оставайся... жертва моих чар, только проверь, чтобы за дверью больше никого не было.
Динар сходил в коридор, оттуда донесся удаляющийся топот, после правитель Далларии вернулся, посмотрел на мои облаченные лишь в чулки ноги, принес покрывало из спальни и осторожно прикрыл меня.
– Спасибо, так я чувствую себя гораздо увереннее, – поблагодарила я.
– А я спокойнее, – странным тоном ответил Динар.
– А мне хотелось бы понять, что тут происходит! – вспомнила о возможности присоединиться к беседе леди Аннаре.
Динар взял стул и сел рядом со мной. Потом, словно пытаясь что-то продемонстрировать бабушке, еще и накрыл ладонью мои руки. Бабуля недовольно поджала губы и выдала:
– Почему из двух дочерей Ринавиэль Уитримана ты избрал ту, что полна кровью подлых предателей?!
Мы с Динаром переглянулись.
– Не поняла, – произнесла я.
Рыжий молчал, но недолго.
– Знаешь, Кат, чем дальше, тем любопытнее. Что у тебя с этой кровью Уитримана?
В данной ситуации я могла бы сказать лишь «не знаю», но не подобает наследнице произносить подобное, и потому я ответила:
– Узнаю...
– Нанесем визит вашему главе гильдии магов? – уже начал продумывать Динар.
– Сначала папочке, – решила я.
– Не скажет, – Динар чуть сжал мои руки, – тебе ли не знать?
– Скажет, – уверенно ответила я, – пригрожу, что в ином случае выйду за тебя замуж.
– Ты в любом случае выйдешь за меня замуж! – неожиданно резко произнес рыжий.
«Боюсь, нам твоя мамочка не позволит и благословения не даст!» – это мысленно. А вслух:
– Динар, не зли меня! Я и так на взводе!
У седовласой леди глаза округлились, реакции правителя Далларии я не видела, так как смотрела исключительно на его бабушку.
– Не смей повышать на меня голос! – рявкнул рыжий.
– Не смей кричать на меня! – Я вырвала руки из его уже практически захвата. – Иначе остаток беседы с бабулей, которая сочла бы за честь убить меня, проведешь в коридоре!
– Не смей указывать мне, женщина! – Динар вскочил.
– Не смей называть меня женщиной! – И я вскочила и тут же села обратно, поправив соскользнувшее покрывало.
Даллариец тоже сел. Переглянувшись, мы решили заключить перемирие, и в результате рука Динара опять накрыла мои ладони, и мы молча уставились на бабулю. А бабушка переводила взгляд с меня на Динара, а потом... она посмотрела на дверь. Глаза старушенции снова сузились, она стремительно повернула голову и уставилась на внука...
– Динар, давно ли ты стал таким... сильным?
Рыжий несколько смутился и нехотя ответил:
– После Готмира...
– Готмира? – переспросила леди. – А только ли Готмир повлиял, Динар?..
Аннаре поднялась, медленно подошла к окну и прикоснулась к цветам, которые росли в небольших горшках. Странно, я провела тут полдня, но заметила эти зеленые кустики только сейчас.
– Атнарг элветосиа венето алшее, энимар эрвета... – начала айсира, а я начала переводить.
«Есть легенда о слиянии огненного шара и земли, что покрыла его... Огонь и земля – между ними мало общего, но погаснет пламя внутри земли – и жизнь погибнет... Динар... когда-то я молила о пробуждении твоего огня, а сейчас... я прошу тебя... остановись. Он сильнее, Динар, и девочка нужна ему самому...»
В этот миг рыжий посмотрел на меня, а я продолжала изображать полнейшее незнание далларийского.
– Она бредит? – шепотом спросила я, дабы отвести мелькнувшее в его глазах подозрение.
– Лучше бы я бредила! – Леди развернулась, и в ее взгляде были слезы. – Лучше бы я бредила...
И женщина оставила нас одних.
– Что она говорила? – потребовала я ответа у рыжего.
– Она сказала, что лучше бы она бредила, – Динар, несмотря ни на что, улыбался.
– Издеваешься? – Я опять начала злиться.
– Тобой любуюсь.
– Ясно – издеваешься!
Я встала, подошла к штанам и торопливо надела, вообще с некоторых пор постоянно самой одеваться приходится. А еще слишком много у меня появилось вопросов, и по возвращении домой мне придется их задать... Ненавижу магию!
– С рубашкой помочь? – галантно спросил Динар.
– Давай, – милостиво согласилась я.
В результате стою и смотрю, как сам правитель Далларии неторопливо застегивает все те полсотни пуговок на белой рубашке, которые тут олицетворяли далларийскую моду.
– Так что с тобой случилось? – ненавязчиво начал Динар.
И почему-то я честно ответила:
– Меня тут все... ненавидят...
– Кат, тебя и в Оитлоне только один я люблю... видишь, какой я добрый?
– Да-а, степень твоей доброты я имела возможность оценить еще в Готмире!
Вместо извинений широкая улыбка и не слишком приятное напоминание:
– Ты... и вся голая... и на мне...
– Да я душила тебя!
– Да-да, помню. – Он продолжал все так же похабно улыбаться. – Надо повторить как-нибудь...
– Твое удушение?
– Можно без элементов насилия, только я и ты вся голая на мне... Что скажешь?
Сказать тут было нечего, кроме:
– Дорогой, а не боишься, что я завершу начатое, а?
Весело подмигнув мне, он нагловато ответил:
– Ты, Кат, определись: то убить пытаешься, то рвешься ко мне сквозь полчища гоблинов и целоваться лезешь, то опять грозишься убить, чтобы потом сломя голову мчаться к лестнице, дабы спасти мою жизнь.
Интересная постановка вопроса... действительно, стоит поразмышлять над мотивацией собственных поступков.
– Забудь. – Динар помог надеть куртку. – Давай сегодня просто про все забудем и развлечемся, что скажешь?
– Моя репутация пострадает? – угрюмо спросила я.
– Кат, у тебя такая репутация, что ей уже ничем не поможешь.
В чем-то он был прав. Я вспомнила про «три груди» и «хвост», и стало совсем тоскливо. И вообще спать хотелось после путешествия и всех треволнений данного дня.
– Динар, а место, куда идем, хоть будет приличное или как в прошлый раз? – уже направляясь к двери, поинтересовалась я.
– Тебе понравится, – заверил меня рыжий, перехватывая у выхода и уводя к стене. Тут обнаружился тайный ход, и вскоре мы покинули замок под молчаливыми и не особо одобрительными взглядами стражников.
Нет, правителю Далларии стражи не сказали ни слова, но они с надеждой посматривали на открытые двери дворца, откуда доносились громкие голоса: видимо, кто-то сообщал матушке рыжего о происходящем. И все же перед нами торопливо подняли все три решетки, опустили мост, и, держась за руки, мы покинули оплот далларийской власти.
– Страшно представить меру своего падения, – с насмешкой произнесла я, – сбежать на ночь глядя с мужчиной... ужас.
– И не говори, я поражен твоей безнравственностью. – Рыжий сжал мою ладонь и потянул за собой, уводя в неосвещенный проулок.
Вот так, проулками и переходами, мы миновали часть города и подошли к пристани. Здесь, оставив меня одну, Динар пошел искать сторожа. Уже через пять минут он вернулся с беспрестанно болтающим седым могучим мужчиной, который нес два фонаря и постоянно поздравлял Динара с предстоящей женитьбой. Однако, подойдя и узрев, с кем сам правитель собирается ночью раскатывать по реке в лодке, сей индивид нахмурился и сурово вопросил:
– Анга ташее?
«Как же невеста?» – перевела я.
– Таэ ньеме, – весело ответил Динар.
«А вот она»! Седовласый внимательно посмотрел на меня, я мило улыбнулась, мужчина низко поклонился, потом неодобрительно посмотрел на рыжего. Зато айсир Грахсовен просто-таки лучился радостью.
– Это дядя Рокхан, – начал Динар объяснять мне, одновременно ведя к лодке, что покачивалась на волнах чуть дальше от пристани, – в детстве часто таскал меня за уши.
– Как он смел наказывать сына правителя?! – возмутилась я.
– Ну, наказывал он всегда за дело, говоря откровенно, да и... никто в моей банде, кроме Рава, не знал о моем происхождении. – Динар весело улыбался. – Замечательное было время.
Я о своем детстве сказать такого не могла, даже завидно стало.
Подведя к лодке, Динар помог сесть, затем устроился сам. Рокхан отвязал канат, бросил его рыжему и оттолкнул лодку. Мы поплыли.

* * *

Ночная прогулка по реке была прекрасной. Я сидела на носу лодки, опустив руку в воду, и наслаждалась плеском воды, пением каких-то птиц и невероятно сладким ароматом, наполнявшим воздух.
– Персики цветут, – пояснил работающий на веслах Динар.
– А ты обещал сад показать, – вспомнила я.
– Там темно, – рыжий перестал грести, – но, если хочешь...
– Завтра с утра перед возвращением в Оитлон, – намекнула на скорый отъезд я.
– Сомнева-аюсь, – протянул Динар, – завтра утром ты будешь мечтать только о теплой постельке. Кстати, – фонарь, висевший на носу лодки, освещал лицо рыжего, и хитрую усмешку я разглядела, – ты раньше из дворца сбегала?
– Да, с тобой.
– Вот видишь, какой я хороший, с кем бы еще ты решилась на подобное.
– Да уж...
– Ты улыбаешься!
– Ты не можешь быть в этом уверен, фонарь за моей спиной.
– Мне не нужно видеть, я просто знаю, – Динар протянул руку и коснулся моего лица, – вот, я же говорил, что ты улыбаешься.
А я смотрела на его улыбку... Несмотря на обстоятельства, рядом с айсиром Грахсовеном я была уверена в собственной безопасности, как бы глупо это ни звучало. Какая-то странная, непоколебимая уверенность, что все будет хорошо... Глупо так думать, разумом я это понимала, но почему-то плыла по течению, наслаждаясь настоящим...
– О чем задумалась?
Пожала плечами в ответ.
– Обо мне? – догадался Динар.
– Возможно.
Он рассмеялся и начал грести быстрее, хотя нас и так увлекало вперед течением.
– Кат, – спустя некоторое время спросил он, – а... помнишь в Готмире, ты что-то там говорила по поводу обряда лесных орков.
– Допустим.
– А что это за обряд?
Я снова пожала плечами в ответ.
– Кат?
– Не напоминай мне об этом, – попросила едва слышно, но Динар услышал.
И мы поплыли молча, а затем рыжий предложил:
– А давай к оркам смотаемся, здесь всего месяц пути, если через Охтан-гро.
Мне стало совсем грустно.

* * *

Место оказалось не слишком приличное. На небольшом острове посреди реки располагался двухэтажный освещенный дом, откуда слышались музыка, крики и... женский смех.
– Если ты привез меня в бордель, то лучше... – начала я.
– Кат, у них лучшее вино, музыка и самое главное – тут нас искать не будут, так что мой выбор очевиден.
Разглядывая дом увеселений, обратила внимание и на пристань у острова, и мощеные дорожки, ведущие к дому и беседкам.
– Динар... – Мне положительно не хотелось туда идти.
– Нас никто не увидит, – пообещал рыжий.
– Динар, мне здесь... не нравится! – Я решительно не хотела появляться в подобном месте.
Но даллариец упрямо подгребал к пристани, а вскоре уже выпрыгнул из лодки и протянул мне руку.
– Кат, ведь спущусь, подниму на руки и отнесу, ты меня знаешь.
И это не было угрозой, только обещанием, которое рыжий непременно выполнит.
Нервно протянула руку и позволила вытащить себя из лодки. Но, едва я ступила на пристань, на душе вдруг стало нехорошо, неприятно, словно тьма вокруг острова неожиданно сгустилась.
– Динар, я не хочу туда идти!
Но рыжий только усмехнулся и, не отпуская моей руки, потащил за собой. Я попыталась остановить его, даже за столбик схватилась, не в силах понять, что же мне там так не нравится.
– Кат, – он соизволил остановиться, – да что с тобой?
Он остановился, я отступила на два шага назад, и стало как-то полегче. Даже дышать теперь было легче. А в огромном доме грянул хохот, какая-то женщина запела, и от звука ее голоса что-то внутри задрожало.
– Динар, – я отступила еще на шаг, – я туда не пойду, Динар! Ты меня слышишь?
Слышал. Стоял и хмурился, затем недовольно оглянулся на дом, скривился окончательно. А в следующее мгновение стремительно подошел, подхватил на руки и понес, не обращая внимания ни на мои крики, ни на просьбы.
– Рыжий, – взвыла я, – да что ты за человек-то такой?!
Из темноты вышли трое, посмотрели на Динара и отступили обратно в темноту. Замерев от ужаса, я вцепилась в далларийца и только вздрагивала при каждом его шаге к дому.
– Кат, никто тебя не обидит, – нервно произнес рыжий, – уже давно пора усвоить одну истину – если я рядом, значит, ты в безопасности! И что такого страшного в этом доме?!
Хотела бы и я это знать, но к дому мы не пошли. Рыжий уверенно свернул вправо, и мы двинулись в сад. Не сразу я разглядела маленькую крытую беседку, зато нас сразу разглядели обитатели этого острова.
– Повелитель. – Две девушки в ярких платьях появились, держа фонарики.
– Мне нужна Мейлина, – резким тоном приказал Динар.
И дамы стремительно покинули нас, оставив фонари висеть над входом.
Динар осторожно внес меня в беседку, положил на перину, устилавшую часть помещения и скрытую разбросанными яркими подушками. Потом достал свечу, зажег ее от одного из фонарей и начал методично зажигать свечи, которых тут было на удивление много.
– Может, объяснишь, что происходит? – нервно оглядывая помещение, спросила я.
Мне не нравилось абсолютно все – резко смолкнувший смех в огромном доме, шорох многочисленных шагов в саду, а особенно то, как уверенно чувствовал себя здесь Динар. Он бывал в этом месте, и бывал не раз. Более того, судя по обстановке, эта беседка была построена исключительно для повелителя! Как я догадалась? У папочки таких было несколько!
– Нравится? – зажигая свечи на столике, спросил Динар.
Я огляделась. Теперь свечи, тонкие и толстые, разных цветов и с разными ароматами, горели везде – на стенах, в подсвечниках, светильничках и в фонариках. Одно сплошное царство свечей в совершенно необычной беседке. Стены здесь были из металла, причем ковка потрясала воображение, имитируя виноградную лозу и гроздья винограда. Хотела бы я иметь такого мастера. Из мебели присутствовали лишь два узких столика вдоль стен, которые были заставлены свечами и иной функции не несли. Пол беседки устилал шерстяной ковер, поверх него в удаленной от свечей части как раз и находилась толстая и значительная перина, покрытая шелковым покрывалом и усеянная подушками разных форм и размеров. Гнездо разврата – иных слов у меня просто не было.
– Мне здесь не нравится! – уверенно заявила я, пытаясь встать, что сделать было не просто, учитывая толщину перины.
Рыжий очередное мое падение сопроводил тихим смешком и прислушался к происходящему снаружи. Я тоже села и перестала предпринимать попытки подняться, едва расслышала стук каблучков.
Она влетела как яркий мотылек – стремительный, быстрый, прекрасный, сияющий. Не замечая меня, с радостным криком бросилась к Динару и в следующее мгновение повисла на нем, одновременно и целуя, и причитая, и за что-то ругая. Речь этой высокой и прекрасной далларийки была настолько быстрой и путаной, что я не поняла и половины сказанного. Хотя кое-что я уразумела – мне тут не место!
А Динар осторожно отодвинул от себя женщину и негромко произнес на далларийском:
– Я не один.
Она стремительно обернулась, окинула взглядом меня, сидящую на перине, и тут же вновь повернулась к рыжему:
– Разве Аделин больше не нужна вам, повелитель?
Мерзкая ситуация. Крайне мерзкая... даже слов нет. Динар заметил мой презрительный взгляд и проявил решительность: взяв девушку за руку, вывел из беседки. Без слов, без объяснений... когда он вернулся, где-то в саду слышались рыдания прекрасной далларийской... будем откровенны, блудницы.
– Знаешь, – тихо произнесла я, – несмотря на закономерность ситуации и тот факт, что ты не обязан вести целомудренный образ жизни, это все равно... значительно изменило мое отношение к вам, айсир Грахсовен.
Наплевав на королевское достоинство, я подползла к краю перины, оттуда все так же, на четвереньках, сползла на ковер и с трудом поднялась. Единственным моим желанием сейчас было просто уйти, а потом и уплыть подальше отсюда. Но в том же саду раздался уверенный женский голос, рыдания мгновенно стихли, топот ног стал значительно активнее, а к нам, постукивая каблучками, двигался новый женский объект.
Эта особь вошла уверенно, остановилась на пороге, ее взгляд изучил меня с головы до ног, после чего женщина в черном расшитом сверкающими камнями платье низко поклонилась мне, затем обратилась к Динару:
– Мой повелитель, не передать словами моей радости по поводу вашего возвращения.
– И я рад видеть тебя, Мейлина.
Женщина с достоинством кивнула и, повернувшись ко мне, заговорила на оитлонском:
– Для меня огромная честь принимать вас на Вишневом острове, ваше высочество. Надеюсь, вы не обидите старую женщину отказом и останетесь на ужин? Обещаю, он будет воистину королевским и более вас никто не побеспокоит, айсира Катриона.
Едва сдержав удивление, я лишь кивнула в ответ, не в силах грубо отказать, как планировала.
Поблагодарив низким поклоном, Мейлина бросила еще один быстрый взгляд на Динара и вышла. Мне оставалось только сесть обратно на перину и уставиться на рыжего в ожидании объяснений.
– Здесь потрясающая кухня, – начал Динар.
– Да-да... и поварихи ничего. – Руки на груди сами скрестились.
– Они часто меняются, – стремительно опустив взгляд, произнес этот... даже слов нет, чтоб сказать, кто он есть на самом деле.
– Неудивительно... с такой-то клиентурой! – скрывать свое понимание очевидных вещей я не собиралась.
– Кат... – недовольно начал Динар.
– Кто эта женщина? – перебила я его жалкие оправдания. – Хотя если учесть, что человека, который тебя бил в детстве, ты называешь дядей, то это, наверное, твоя тетя, да?
– Катриона, я бы попросил...
– Динар!!! – Я поднялась, что получилось кстати. – Я бы тоже попросила, да поздно уже! Но учти, рыжий, твой кредит доверия был только что израсходован без остатка! И я более никогда и никуда с тобой не поеду, тебе все ясно?!
Дальнейшей беседы не получилось – на пороге опять появилась Мейлина.
– Простите, не помешала? – лукаво осведомилась она на оитлонском, видимо из вежливости говоря на моем родном языке.
– Ты вовремя, – грустно ответил Динар.
Вот то, что Мейлина подавила улыбочку, мне не понравилось. Но в беседку уже входили девушки, причем одетые весьма скромно. Они же внесли низкий столик, расположив его на перине в углублении, затем начали накрывать, и уровень сервировки я оценила.
Начали подавать блюда. Мясо в вишневом соусе внесли на круглом серебряном подносе, явно желая подчеркнуть значимость этого блюда. Путем нехитрых рассуждений я пришла к выводу, что это их особое блюдо, и, вероятно, оно символизирует название острова. А вот что мне не понравилось, так это обилие принесенного вина – три значительных кувшина, на мой взгляд, многовато для двух человек. И все же я молча ждала, пока служанки нас покинут.
Однако девушки ушли, а Мейлина осталась. Бросив взгляд на Динара, она медленно подошла ко мне и с поклоном произнесла:
– Ваше высочество, позвольте преподнести вам дар, в память о пребывании на Вишневом острове.
И ведьма, почему ведьма – не знаю, но ощущение именно такое, протянула мне алмаз редкого вишневого оттенка.
Я посмотрела на Динара, затем на Мейлину и ледяным тоном выговорила:
– Благодарю, но некоторые присутствующие здесь личности преподали мне отличный урок – в отношении каких бы то ни было камней.
Женщина выпрямилась, недовольно посмотрела на Динара, снова на меня и неожиданно сказала:
– Понимаю ваше недоверие, но... не могли бы вы назвать мне цвет этого камня?
– Вишневый... – нехотя ответила я.
Мейлина улыбнулась и, еще раз поклонившись, оставила нас одних.
– Хотелось бы услышать объяснения! – сообщила я рыжему.
Вместо ответа Динар подошел, взял меня за руку и утянул к журчащему в углу беседки фонтанчику, где пришлось последовать примеру и вымыть руки. После этого рыжий начал объяснять:
– Понимаешь, Мейлина ведьма.
– Потрясающе, – устало ответила я, садясь за стол.
– Она старше моей бабушки, – продолжал Динар, наливая нам обоим вина.
– Мне полагается воскликнуть «ах!»? – Да, я язвила.
– Мейлина присутствовала при моем рождении. – Рыжий, продолжая меня обслуживать, положил мне в тарелку мясо. – И самое главное – нападения на перевал Гросса я обычно начинал с ее благословения. Мейлина точно знала, когда поставляется большая партия руды.
Я как раз пыталась попробовать мясо, так вот кусок упал обратно в тарелку.
– Ненавижу магию! – было моей единственной реакцией на его слова.
Динар, видно, сильно проголодался и решил поесть без дискуссий. Пришлось последовать его примеру и отдать должное далларийским блюдам. Действительно, королевским не уступали, но, на мой взгляд, вишневый соус был излишне кислым.
– Вином запей, – заметив выражение моего лица, посоветовал Динар, – оно сладкое и подается именно к этому блюду.
Вино действительно оказалось сладким, очень приятным на вкус. И как-то незаметно первый бокал я допила до дна, опомнилась, только когда Динар вновь услужливо наполнил его.
– Я больше не буду, – сообщила, отодвигая и еду, и напиток.
– Как хочешь. – Рыжий залпом выпил, налил и снова выпил. – А мне нравится. Его делают из сладкого винограда и малины, и могу справедливо заметить, что столь насыщенным и отменным оно получается только на Вишневом острове.
Так как вкуса малины я там не распробовала, потянулась к бокалу снова. Пригубила, подержала во рту, сглотнув, вдохнула аромат вина.
– Нет, малины я не ощущаю, скорее это какая-то другая ягода...
Шорох материи у входа привлек мое внимание. Мейлина вошла спокойно, как-то самоуверенно даже и, пристально глядя на меня, с усмешкой ответила:
– Ты права, Катриона, это совсем другая ягода... волчья ягода...
Я сначала не поверила, взглянула на Динара... он старался не смотреть на меня, потом снова посмотрела на Мейлину... в глазах потемнело, мир вдруг утратил реальность и пошел рябью, и последнее, что я услышала:
– Она точно ничего не будет помнить? – Голос принадлежал Динару.

* * *

Ярко горели свечи, тихо потрескивая каждый раз, когда от центра креста расходился волной голубоватый свет. В центре нарисованной на полу фигуры лежала девушка, над ней стояла женщина в черной мантии, а ему приходилось быть вне круга и только смотреть.
– Что ты видишь? – не выдержал Динар.
– Ты был прав, – глухо ответила Мейлина, – лесной орк защитил ту, что назвал дочерью. Мне не снять охранное заклинание, мой огонек.
Мрачно выругавшись, повелитель Далларии перешел к следующему вопросу:
– Это охранное заклинание... какие у него возможности, свойства, как оно вообще действует?
Женщина вышла из круга, опустилась на колени и, нараспев читая заклинание, стерла знак креста. Круг полыхнул синим пламенем и погас. Мейлина устало поднялась, пошатываясь, направилась к фонтану.
– Подними ее и одень, она может простыть, а болеть Катрионе нежелательно.
– Ты не ответила, – подметил даллариец, стремительно подойдя к бледной девушке, – она совсем холодная, Мейлина!
– Не кричи, – женщина сжала пальцами виски, – только не кричи, мне и так сейчас не слишком хорошо...
Динар торопливо и не слишком умело натягивал одежду, которую до этого так легко снял.
– Мужчины, – Мейлина рассмеялась, – раздевать вы учитесь быстро и проделываете это виртуозно, а вот с одеванием у вас как-то не складывается. Помочь?
– Я сам. Ты не ответила.
Древняя ведьма лишь улыбнулась, с нежностью глядя на того, кто был почти сыном. И тем больнее ей было сказать правду:
– Она не для тебя, мой огонек... и в то же время для тебя...
– Объясни. – Динар осторожно застегивал пуговки на рубашке находящейся без сознания Катрионы.
Мейлина поднялась, взяла бокал с вином, вернулась обратно, сев удобнее, попыталась объяснить.
– Магия, Динар, все дело в магии. В Катрионе сила жизни, сила земли, в тебе огонь. Вы созданы, чтобы быть одним целым...
– Я чувствовал это! – торжествующе прервал ее Динар. – И там, когда проводил обряд, ощутил...
– Что до конца провести не сможешь, – женщина рассмеялась, – сынок, мне страшно представить степень твоего разочарования.
Скрипнув зубами, повелитель Далларии хмуро взглянул на женщину, ставшую его второй матерью, затем, едва сдерживая злость, спросил:
– Когда он успел? Когда и зачем?
– Вероятно, еще в Готмире. – Мейлина с нежностью посмотрела на него. – Ты писал, что Катриона провела несколько дней в Хорнассе, а затем сбежала. Но если к месту встречи ее сопроводили орки, они распознали обман еще за сорок шагов как минимум. И, видимо, Джашг решил защитить названую дочь. Заклинание срабатывает при любом ранении или при попытке насилия. И портал переноса мгновенно перекинет и Катриону, и посмевшего причинить ей вред в становище Лесного Племени.
Динар кивнул, стоически принимая новую информацию. Обдумав услышанное, спокойно спросил:
– Ты сказала, что она – для меня. В каком смысле?
– Зерно, – начала объяснять Мейлина, – оно может лежать очень долго, но стоит соединиться зерну, земле и влаге, и жизнь пробудится. Так случилось и в тебе, мой огонек. Встретились ты и Катриона, и в вас проснулась магия. Древняя, забытая и такая неугодная сегодня. – Женщина грустно улыбнулась. – Магов уничтожали столетиями до появления кесаря Ашеро, а с его приходом к власти этот процесс был практически завершен. Лишь орки, свободолюбивые и наиболее близкие к природе, сохранили свою силу. Сейчас в Рассветном мире есть только три мага, чья сила велика: Та Шерр, легендарный вождь клана Шеркаш, тот, кто взял в жены Селению, последнюю носительницу магии Синего пламени; его внук Аршхан, что несет в себе силу Тьмы и Пламени, и кесарь Ашеро...
– Он маг? – удивленно переспросил Динар.
– Сильнейший. – Мейлина на мгновение замолчала. – Он самый сильный маг в Рассветном мире, и он – зло нашего мира.
– Ты говоришь так, словно есть другие. – Даллариец к этому времени уже одел Катриону и, завернув ее в покрывало, обнял, надеясь согреть.
– Есть, сын, есть... и кесарь не принадлежит к нашему миру.
– Мейлина, сказки рассказываешь. – Динар укоризненно взглянул на нее.
– Если бы... – Ведьма сделала глоток вина и продолжила: – Многие маги бросали вызов кесарю Ашеро, и это было последнее, что они сделали в своей жизни. «Выпивающий силу» – так однажды назвала его одна из ведьм, но так ли это на самом деле, я не знаю, мой огонек. Я отказалась от борьбы и скрылась на Вишневом острове.
– Подожди, – Динар никогда не упивался страданиями, в любой ситуации прежде всего отыскивая выход, – а как же этот большой волосатый папаша Кат? Он тоже маг?
– Сила клана Лесного народа мне неизвестна, – призналась Мейлина, – маги среди них есть, но лесные относятся к магии как к... оленям, ее не расходуют без надобности, как не убивают разом всю дичь в лесу. И магия лесных орков скорее интуитивна, они не хранят заклинания, лишь в случае необходимости лесные позволяют силе наполнять кровь.
– Худший враг – неизвестный враг, – мрачно изрек Динар.
– У тебя их два, мой огонек, – ведьма тяжело вздохнула, – один уже назвал девочку своей, второй много лет своей считает, оберегает, следит, направляет. Он растит ее так, как растил бы дерево в своем саду, и погубит ради великой цели. А Джашг тебе не враг, но и не друг. Мне сложно судить о поступках лесного.
Правитель Далларии смотрел на лицо Катрионы. Длинные реснички чуть подрагивали, на личике было все то же упрямое выражение, которое стало столь привычным для нее.
– Мейлина, – прошептал Динар, – я люблю ее.
– Я вижу. – Ведьма смахнула две непрошеные слезы, пользуясь тем, что он, поглощенный созерцанием девушки, этого не заметил. – Я вижу. Но пойми, сынок, женишься на Лориане и будешь жить долго, а Оитлон станет твоим.
– Кат – наследница Оитлона! – возразил Динар.
– Катриона, сын, не останется в доме отца. Ты пробудил в ней магию, а плоды с этого дерева сорвет кесарь. Динар, мой огонечек, послушай слова мудрой женщины: возвращайся в Ирани, женись на той, что прекрасна, как роза, и тогда ты получишь власть, о которой не смел мечтать.
– Например? – глухо спросил он.
– Ты получишь Альянс Прайды... весь, ты станешь следующим кесарем. Так предсказали звезды.
Динар не ответил. Смотрел на ту, что сжимал в объятиях, и молчал.
– Сынок, – Мейлина встала, подошла ближе, осторожно положила ладонь на его плечо, – твоя сила растет, но это как костер в сравнении с лесным пожаром, ты не выстоишь. Она не выстоит, и больно будет вам обоим. Женись на Лориане, прошу... твоя жизнь – это все, что у меня есть.
– А если не послушаюсь? – Динар поднял голову. – Что тогда?
Ведьма честно ответила:
– Они убьют тебя. Джашг – за то, что обидел его названую дочь. Та Шерр, когда узнает, что в Катрионе есть сила, дабы ты не стоял на пути Аршхана, а кесарь... Великий Араэден для тебя опаснее всех, Динар, никогда не забывай об этом. Ты сумеешь договориться с Джашгом и обмануть Та Шерра, но кесарь Прайды коварнее и тебя, и Катрионы.
Динар кивнул, перехватив бессознательную девушку поудобнее, резко поднялся, завершая разговор.
– Мой огонечек, – простонала Мейлина, – ты не слушаешь меня!
– Я слышал каждое слово, – отчетливо произнес Динар, – я понял все сказанное, но и ты пойми – она нужна мне. Кат все для меня, и тот обряд, он ведь удался.
– Ах да... аравири, – Мейлина тоже поднялась, – ты все же поставил ее? Не отвечай, уже поняла, только... она не активна, сынок. Катриона не принадлежит тебе, от того и аравири лишь узор на коже.
– Дело не в аравири, дело в нас. Я говорил, и степь шумела, степь ожила, цветы расцветали, Мейлина. Я говорил, и каждое слово словно было наполнено силой. И та легенда, об одиноком орке, она может быть правдой.
– Динар... – Ведьма с мольбой смотрела на него.
– Если легенда правда, Мейлина, тогда у меня была вся вечность без Катрионы! А если неправда – значит, у меня есть лишь одна жизнь, чтобы быть рядом с ней. Я готов отказаться от Оитлона, Прайды и даже Далларии, но я не могу отказаться от Кат.
Ведьма кивнула, вновь опустилась на пол, спрятала лицо в ладонях и простонала:
– Впервые в жизни я ненавижу магию...
– Кат в этом солидарна с тобой. – Динар прижал девушку, просто чтобы ощутить, что она здесь, рядом. – Мне пора, ты проводишь?
– Нет, – едва слышно отозвалась Мейлина, – прости, мой огонечек... И... и за девочку твою прости.
Динар, уже шедший к выходу, остановился и резко развернулся.
– Что?!
Ведьма поднялась, выпрямилась и, не глядя на него, но и не скрывая убежденности в своей правоте, спокойно ответила:
– Ты мне как сын, Динар. Да, рожала тебя не я, но... ты сын мне. И если сам не в состоянии отказаться от девчонки, пусть она от тебя отказывается. Катриона будет помнить, что ты опоил ее! – Мейлина подняла голову и взглянула в серые глаза единственного человека, которого действительно любила. – Она умная, Динар, и выводы сделает. Прости, так будет лучше... для вас обоих.
Правитель Далларии молча взирал на нее, но даже его осуждающий взгляд ранил ведьму.
– Не смотри на меня так, – тихо попросила она, – ты даже не понимаешь, а мне больно так, словно кинжал в груди проворачиваешь. Сынок, прошу тебя... Мне действительно жаль... вас обоих жаль. Но так будет лучше...
– Я тебе доверял! – негромко произнес Динар. – Я доверял тебе больше, чем родной матери, Мейлина!
И, развернувшись, он направился к пристани, злой и раздраженный.
– Прости, – простонала ведьма, закрывая рот ладонью, чтобы он не услышал ее рыданий, – прости, сынок...

* * *

Я проснулась на рассвете. Даже не знаю, почему. Сердце стучало так быстро, словно я долго бежала, дыхание тоже соответствовало пробежке, например, по главной лестнице в зал Заседания Дворянства и обратно. А еще давило осознание того, что случилось что-то очень плохое. Странно, у нас матушка обычно страдала различными предчувствиями, а у меня сейчас какое-то послечувствие плохое. Пытаясь восстановить дыхание, села на постели, осмотрелась. Ну, находилась я во дворце Динара, это определенно. Сам рыжий обнаружился спящим на одной со мной кровати, причем, как и я, он был полностью одет и даже в сапогах. Своих сапог я не обнаружила. Зато обнаружила дикую мигрень и провалы в памяти. Точно помню, что плыли по реке, сбежав из дворца... потом помню остров... Вишневый... Рыжую девицу, обнимавшую рыжего... Мейлину тоже помню... Так, а дальше что было? И тут пришло страшное осознание, я вспомнила фразу: «Она точно ничего не будет помнить?» Меня охватил озноб! Вино, женщина и виноватый Динар! Что он сделал?!
Соскочив с постели, я метнулась в гардеробную, но, едва оказалась напротив зеркала – замерла, взирая на свое отражение... Рубашка была застегнута криво! На брюках не оказалось ремня... А сапоги, мои любимые, сделанные из кожи водяной змеи, я не видела их ни в спальне, ни здесь... И я вспомнила высказывания рыжего: «Мы поженимся сегодня» – и чуть позже: «А если появится наследник?».
Что ж, Катриона Ринавиэль Уитримана, ты совершила глупость, он ею воспользовался. Ты знала, с кем собралась путешествовать, и кому, как не тебе, знать, на что способен идущий к цели напролом айсир Динар Грахсовен. Знала, отдавала себе отчет в действиях и вполне могла предположить результат. Динару нужен Оитлон, но не нужна стремительно стареющая Лора! А Оитлон нужен, и остаюсь только я, вот он и пошел на крайние меры... Подло, но действенно, и истинно в духе рыжего. К слову сказать, мой папочка поступил так же: мама выходила замуж, стыдливо скрывая животик, а дед... дед был вынужден дать согласие на брак.
В спальне скрипнула постель, послышалось сонное: «Кат?», а затем раздались торопливые шаги. Динар стремительно вошел в гардеробную, в отражении увидел мой взгляд. Замер на пороге, явно ожидая хоть какой-то реакции.
– Доброе утро! – Я умею быть вежливой, даже после подобного.
Динар смотрел на меня, словно собираясь сказать что-то важное. И он сказал:
– Ничего не было, Кат.
Я вновь оглядела себя в измятой одежде, кивнула и тихо ответила:
– Я доверяла тебе, Динар. Вопреки велению отца я поехала с тобой, потому что... доверяла. Спасибо за тот жизненный урок, что ты соизволил мне преподать. Я действительно забыла, кем являюсь – ты напомнил. Благодарю. Больше не забуду!
Рыжий простонал.
– Будьте так добры вызвать служанок, – все тем же ледяным тоном потребовала я.
– Катриона, – Динар продолжал стоять и не выказывал никакого желания выполнить мою просьбу. – Кат, выслушай меня...
Я отрицательно покачала головой и за служанками пошла сама.

* * *

Утро прошло как в тумане. Даже ванна не принесла успокоения, но самое интересное ждало меня в полдень. Я, изображая ничего не понимающую принцессу, вежливо улыбаясь, выслушала массу гадостей на «обеде исключительно для леди» у айсиры Грахсовен. Динар не присутствовал, а потому приходилось внимать всему, что леди говорили с доброжелательными улыбками. Интересно, они сами хоть понимали, как выглядит их откровенное позерство? Так, приманивая собаку, кто-то с делано ласковой улыбкой говорит: «Иди сюда, падаль, на, съешь котлетку, гоблинское отродье». Однако далларийские аристократки не ограничивались только эпитетами, пожеланий было не меньше. Особенно усердствовали сестры Динара, впрочем, я не могла их осуждать за это. Им было за что меня ненавидеть, и они действительно меня ненавидели. К счастью для меня и моего чувства терпения, к концу трапезы появилась леди Аннаре.
Седовласая айсира Грахсовен одним своим присутствием заставила всех умолкнуть. Затем подошла ко мне и с вызовом во взгляде стояла ровно до того момента, пока мать Динара не поднялась, уступая ей место рядом с моим креслом. Бабуля величественно села, дождалась, пока слуги сменят приборы, и, едва ей налили вина, чего никогда бы не сделали в Оитлоне во время столь раннего обеда, она залпом осушила бокал. В том, что мне предстоит непростой разговор, сомнений не оставалось.
– Леди не понимают оитлонского, – начала Аннаре, – и потому я буду говорить открыто.
Молча ожидаю продолжения беседы.
– Мой внук объявил тебя своей невестой, – выговорила айсира и уставилась на меня в ожидании ответа.
– В действительности айсир Грахсовен помолвлен с моей сестрой, принцессой Лорианой Ароиль Астаримана, – сдержанно ответила я.
Старуха усмехнулась:
– Я предпочла бы видеть рядом с моим внуком твою сестру. Принцесса Лориана добра и воспитанна в отличие от тебя, Катриона. О ее красоте слагают легенды, да и репутация младшей принцессы Оитлона выгодно отличается от репутации всеми проклинаемой наследницы престола... Ее скромное поведение контрастирует с твоей, откровенно говоря, распущенностью.
Молчу. Просто молчу. А что я могу сказать? Она имеет полное право сделать соответствующие выводы после увиденного вчера, а наш побег из дворца являлся завершающим штрихом. И потому просто молчу, мне нечем оправдываться, да и смысла нет.
– И все же Динар выбрал... тебя!
С глубоким вдохом, сохраняя выдержку, опровергаю данную информацию:
– Я позволю себе повторить, айсира Грахсовен, айсир Динар будет помолвлен с принцессой Лорианой, и только с ней.
– Да? – старуха изогнула седую бровь. – А сестра ведает ли о том, что предназначенный ей в мужья зажимает по углам ее старшую сестру?!
Интересно, узрев отсутствие мифической третьей груди, они действительно решили, что все слухи обо мне оказались ложью? Глупо. Я медленно и демонстративно вытерла руки салфеткой, встала, мило улыбнулась присутствующим леди, затем самой старухе и елейным тоном задала вопрос на их родном далларийском:
– Айсира Грахсовен, мне показалось или вы действительно имели неосторожность оскорбить наследницу Оитлона?
В трапезной стало очень тихо. Осознание того, что я знаю далларийский, медленно охватывало стремительно бледнеющих присутствующих. Злорадно наслаждаясь ситуацией, я демонстративно ждала ответа бабули Динара. Не дождалась. Леди Анноре, бледная и растерянная, взирала на меня в каком-то священном ужасе. Я мило улыбнулась и не менее мило, все так же на далларийском, добавила:
– Оскорбив наследную принцессу, вы оскорбили правящего короля Ароиля Астаримана. Именно ему, айсира Грахсовен, вы принесете извинения. На этом все. Милые дамы, благодарю за познавательное времяпрепровождение.
Судя по выражениям лиц «милых дам», они отчаянно вспоминали все, что успели мне наговорить.
Я покидала трапезную с гордо поднятой головой, и, несомненно, оправдав репутацию выродка и утырки. Оставалось лишь так же гордо покинуть эту негостеприимную страну, и сделать это я была намерена еще до заката. Оитлонские лошади, конечно, менее быстры, чем далларийские, но у Хантра и его людей были сутки, чтобы прибыть в Далларию. Я не останусь здесь и на миг больше необходимого.

* * *

Поднявшись в выделенные покои, застала бледных служанок, пересказывающих друг дружке последние новости. Забавно, сплетни распространились быстрее, чем я дошла.
– Костюм для верховой езды, – потребовала я на далларийском.
Сдерживая горький смех, презрительно наблюдала за смущенными девушками, явно припоминающими каждое слово, что произнесли, свято веруя в мое непонимание языка. И это было бы смешно, если бы не было так грустно.
Хантр появился у дверей моих покоев, когда солнце медленно склонялось к горизонту. Вежливо постучал, затем раздался его недовольный голос:
– Ваше высочество, я... вы... можно войти?
– Нельзя. – Я как раз примеряла принесенные мне сапоги. – Остальные у стен крепости?
– Города, – недовольно ответил мой офицер стражи, – они не смогли препятствовать мне, но не пропустили весь отряд.
– Этого следовало ожидать. – Я встала, подхватила плащ, уверенно подошла к двери и, распахнув ее, поприветствовала Хантра: – Рада вас видеть, офицер. Мы немедленно возвращаемся в Оитлон.
Мой верный Хантр с облегчением вздохнул и радостно произнес:
– Ваше высочество, полностью поддерживаю данное решение.
Когда мы покидали оплот далларийской власти, остановить нас решился только все тот же Рав. Возникнув уже на выходе, как раз когда поднимали третью решетку, даллариец торопливо встал на моем пути и уверенно заявил:
– Айсира Катриона, я вынужден сообщить, что повелитель дал четкие указания по поводу вас, и вы не покинете дворец до его возвращения.
Так рыжий в отъезде, как мило.
– Рав, – я сдержанно улыбнулась, – вы сейчас пытаетесь намекнуть на мой статус пленницы?! Вы осознаете, с кем разговариваете? Это не Готмир, Рав, учитывайте реалии, прежде чем делать поспешные заявления.
Даллариец дрогнул, но не отступил. Стоял потупившись и явно подбирал слова. Подобрал.
– Так если вы не пленница, айсира Катриона, разве подобает покидать дом, не попрощавшись с гостеприимными хозяевами?
Я лишь устало покачала головой и спокойно ответила:
– Не стойте на моем пути, Рав, ибо, если мне придется вернуться, хозяевам придется ответить за свое «гостеприимство»!
Военачальник намек понял и молча отступил. Мы с Хантром так же молча покинули дворец. За стенами крепости нас ожидали две лошади, за стенами города – весь мой отряд, значительно увеличенный за счет солдат приграничного гарнизона. И на закате я мчалась прочь из Далларии, возглавляя почти сотенное войско.

* * *

Далеко за полночь отряд остановился в небольшом городке неподалеку от границы. Для меня были выделены комнаты в доме градоправителя, большая часть солдат расположилась в гостинице неподалеку. Хантр расставил доверенных стражников, тех, кто отправился с нами еще из столицы. Он же и заставил меня поужинать, не желая слушать никаких оправданий.
– Я несу за вас ответственность, – с укором напомнил офицер.
Может, и стоило попросить прощения за выходку с Динаром, но... сил на это не было. Да и какой смысл?
Проваливаясь в тревожный сон, я думала лишь об одном – только бы рыжий не появился. И не потому, что я его боялась, просто... видеть его не могу.
Увы. Меня разбудили звуки сражения. Причем схватка происходила за моей дверью, и я даже не сомневалась в том, кто пришел по мою душу.
– Катриона! – Дверь слетела с петель, пропуская рыжего. – Это... подло даже для тебя!
– Что именно? – Я вновь закрыла глаза и натянула одеяло повыше.
Он отшвырнул меч, прошел, сел на постель, вызвав жалобный стон у прогнувшихся пружин. Динар сидел и просто молчал. Я тоже. А перед входом лежал связанный Хантр...
– Я возвращаюсь с тобой в Оитлон, – после долгого молчания произнес правитель Далларии.
– Твое право. – Мне больше нечего было сказать, кроме одного: – Освободи моих стражников.
Динар кивнул и ушел, а я до самого рассвета просидела на постели, не в силах уснуть.

* * *

В полдень, пополнив запасы продовольствия, двинулись в путь. К вечеру покинули Далларию и остановились на ночевку в лесу. Рыжий с двумя сопровождающими исчез среди деревьев, вернулся спустя почти час с подстреленным оленем.
– Будет королевский ужин, – весело заявил Динар.
– Давись им сам! – сурово ответила я.
Правитель Далларии бросил оленя и угрожающе двинулся ко мне. Хантр начал доставать оружие, но тут же вернул меч в ножны. Не понравилось, видимо, лежать связанным.
– Кат, – Динар остановился, фактически нависая надо мной, – давай просто поговорим!
– На далларийском? – ехидно осведомилась я.
Стоит, едва не скрипит зубами и явно с трудом сдерживается.
– Хорошо, Кат, я был не прав, ты довольна?!
Мои стражники сделали вид, что их тут вообще нет. Далларийцы, услышав фразу повелителя, недовольно поцокали и принялись кто собирать дрова для костра, кто свежевать дичь.
– Нет, Динар. – Я поднялась. – Я недовольна! А ты доволен?
– Нет!
– В таком случае забирай свое рыжее воинство и встретимся в Оитлоне на вашей с Лорой помолвке!
Динар хмуро выругался, тут же выругался повторно, не смущаясь присутствием леди. С другой стороны – какая из меня леди?!
– Кат, – он присел передо мной на корточки, – все, что я сделал, я сделал ради нас.
– Кого это «нас», Динар? – грустно спросила я.
Мрачно выругавшись в очередной раз, рыжий резко схватил меня за руку и потащил в лес. Вслед нам смотрели мои охранники, его охранники и даже лошади. Им было все равно, а мне как-то совестно звать на помощь. Динар приволок меня к какому-то пригорку, снял плащ, усадил на него, встал, и началось:
– Как давно ты знаешь мой язык?
– Как давно ты знаешь оитлонский? – парировала я.
– Значит, с момента столкновения наших интересов, – догадался Динар, – и в городе ты понимала...
– Все слова до единого!
Была надежда, что рыжий хотя бы покраснеет, и пусть я бы этого в темноте не увидела, но хоть малейшего проявления смущения я все же ждала. А Динар просто спросил:
– Ты надеялась на что-то иное? Кат, я не скрывал своего отношения к тебе!
– Твои родственники будут рады Лоре, – ввернула я.
– Мои родственники подвержены влиянию общественного мнения, которое столь активно распространяли сановники твоего отца!
– Неужели и мифическую третью грудь тоже придумали вездесущие сановники моего отца? – поинтересовалась я.
– Далась тебе эта грудь! – заорал Динар.
– Да я о ней знать ничего не знала до встречи с тобой! – выкрикнула я, стремительно поднимаясь.
За деревьями, у костра, стало очень тихо. Мне и так стыдно на глаза Хантру показаться, а теперь еще и это.
– Кат, – Динар подошел, попытался обнять. Я отошла подальше, но не очень далеко, потому что там были кусты, а это ночной лес, поневоле будешь осторожнее. – Катриона... понимаешь, тут все дело в магии.
– При чем тут магия? – Я устало покачала головой. – Тут дело не в магии, Динар, тут дело в тебе.
– Если бы дело было во мне, сейчас я не стоял бы как... как не знаю кто и не пытался втолковать одной избалованной девице истину!
– О-о, – издевательски протянула я. – И в чем же истина, Динар?
– В тебе есть магия, – прошептал рыжий.
Вернувшись к расстеленному на траве плащу, я села, скрестив ноги, как орки, затем и руки тоже сложились на груди, после этих мер, способствующих успокоению, я произнесла:
– Да, Динар, во мне есть магия. И я так поняла, что она присутствует в представителях большинства правящих династий, чья история насчитывает более трехсот лет, то есть до появления кесаря. И что с того?
– Интересная постановка вопроса, – Динар опустился на корточки. – А ты считаешь, что эта сила ничего не значит?
– Рыжи-ий, – протянула я, – тебе сколько лет? В чудо верить не надоело?
– Ты считаешь, что зеленоватое пламя, охватившее нас в момент нападения гоблинов, было просто... видением?
– Я еще ничего не считаю, так как данное явление не было изучено магами и мне не предоставили отчет!
– Но исходя из произошедшего ты же можешь сделать выводы? – настаивал Динар. – И понимаешь, что обладание силой может дать тебе многое.
– Та-а-ак, давай разберемся, что мне может дать магия. – Я села удобнее. – И начну я с систематизации имеющегося в отношении магии опыта. Итак, история первая. Бабушка моя Велерея крайне негативно относилась к матушке, в результате перед смертью приложила усилия к уничтожению королевского венца. Не могу сказать, что в данном деле она достигла большого успеха – корона оказалась овеяна охранным заклинанием.
– Вот видишь, – вставил Динар.
– Не мешай рассказывать. Итак, охранное заклинание было, но это не помешало венцу лишиться алмаза Энао, являющегося центральным в ювелирной композиции. Камень отвалился. До коронации моей матушки оставалось три дня.
– Почему коронация была так... поздно?
– Место королевы занимала бабушка Велерея, мама получала трон только после ее смерти. Особенности поспешного брака, заключенного на невыгодных для рода Уитримана условиях. Не перебивай! Итак, проблему с династической реликвией необходимо было решить. Я, зная о магической защите на венце, обратилась к магам. И что ты думаешь, двое суток они созывали совет, осматривали корону и пытались снять защитное заклинание! И все это для того, чтобы на утро третьего дня прислать мне витиеватый опус о невозможности исполнить королевский приказ. Что делаю я? Беру корону, камень и мчусь в гильдию золотых дел мастеров. И один толстенький, лысенький и в огромных очках ювелир осмотрел корону, проверил металл и, даже узнав о защитном заклинании, произнес: «Вечером будет готово». И действительно, уже на закате мне доставили корону, причем она была вычищена до блеска, каменья отполированы, а зазубрина, на которую часто жаловалась бабушка, припаяна так, что от нее и следа не осталось. И как же простой ювелир обошел великое и непобедимое заклинание защиты? А никак! Он просто нарастил металл, оплавил там, где требовалось, и вставил камень. Глава гильдии магов после этой истории месяц мне на глаза не показывался. Ювелир, к слову, тоже, так как счет за услуги был выставлен такой, что превышал все разумные пределы.
Динар рассмеялся и спросил:
– Магия обошлась бы дешевле?
– Дороже, – честно ответила я, – вот еще один минус в отношении магии. Переходим к истории второй. Дело было года три назад, когда маг Ринеи примчался во дворец, добился высочайшего согласия на аудиенцию и предстал передо мной. И ради чего? Мне продемонстрировали чашу, способную из воздуха создавать парное молоко.
– Удивительно...
– Да, я была удивлена, но пробовать отказалась. Зато присутствующие после дегустации высказывались об изобретении крайне положительно. Скажу откровенно, мы не сошлись в цене. Я посчитала ее излишне завышенной, а маг не пожелал посчитать ее даром королевскому дому, в результате каждый остался при своем. И что же? Спустя лишь несколько недель, проводя инспекцию владений торговой гильдии, я посетила центральный рынок. Каково было мое удивление, когда среди покупателей встретился мне тот самый маг Ринеи, весьма довольный покупкой, кстати. И что же было приобретено магом? Парное молочко. Ринеи в отличие от меня был его любителем и ценителем. «И как же, – я позволила себе осведомиться, – где же ваша волшебная чаша, уважаемый маг?» На что ответом мне было смущение, смятение и откровенная бледность присутствующего индивида. Выяснилось, что молоко в волшебной чаше берется не из воздуха, а у окружающих.
– Как это?
– Магия, Динар! И чаша поглощала молоко у всех в радиусе ста шагов, будь то кормящая женщина, кошка, собака, лошадь, свинья... У всех! И вот оно – чистейшее парное молочко, еще тепленькое.
– Гадость...
– Ну почему же, – я усмехнулась, – весьма полезная вещь оказалась. Как ты знаешь, после завоевания восточных степей было заведено три королевских стада. Территории-то немалые, к заселению не особо пригодные, а для скота вполне. Так вот, доили рабочие по найму, и неоднократно управляющий жаловался на твердое вымя у коров. То есть молоко не сдаивали, вымя твердело, и корову приходилось отправлять на убой. Чаша фактически решила эту проблему.
– Хм, боюсь спросить, что стало с магом. – Динар чуть склонил голову к плечу.
– Маг там, где его чаша и парное молоко, – отрезала я. – Не терплю даже попыток обмана!
– Видишь, магия пригодилась.
– Ты не понял, рыжий, чаша не собирает молоко, она помогает контролировать качество выполнения работы доярок. Если по завершении удоев чаша наполняется, управляющий принимает меры. То есть она и не нужна особо, просто функция дополнительного контроля. Переходим к третьей истории. Однажды мне привезли щенка... подарок кесаря, к слову сказать. Милое животное обладало тремя глазами, клыками в мой палец и превредным характером. Но это был подарок, о Найве заботились, и я лично кормила его три раза в сутки мясом – приказ кесаря. На второй год своей жизни, превратившись в огромную зверюгу, которая признавала лишь меня, а остальных держала на расстоянии, Найве заболел. Съел что-то... или кого-то... но пес начал издыхать. Признаюсь, я не питала добрых чувств к чудищу, и все же его было жаль настолько, что, рыдая и стеная, я проводила всю ночь рядом с псом, обнимая его клыкастую голову. Наутро прибыл маг, за которым послали еще в сумерках, он читал нараспев заклинания, он приносил зелья, он пытался пустить кровь животному. А Найве медленно подыхал. Он умер, несмотря на все заверения магов в том, что вылечат его. Они даже оживить его пытались! Когда кесарь узнал об этом, прислал мне короткое письмо: «Нужно было вызвать лекаря!» Вот так вот. Ну а после истории с Лорой я возненавидела магию окончательно.
И я молча уставилась на отблески костра, скрытого деревьями. Динар сел рядом и обнял за плечи.
– Кат, это частные случаи, а как же, например, порталы?
– Порталами пользовался Аршхан. – Сердце сжалось при упоминании его имени. – Порталы иногда открывают и маги, но, Динар, если с порталами все так просто, почему же гильдия магов ежегодно закупает лучших жеребцов и новые кареты повышенной комфортности? А если маг способен вырастить все за несколько мгновений, почему же тогда у магов есть слуги, что с первыми лучами солнца устремляются на рынки? Я знаю лишь несколько примеров обращения короля к магам, и каждый раз результаты... впечатляющие. Один Готмир чего стоит! А магический портал, который ранее вел от перевала Гросса до Ирани?! И где только мы не находили руду! Однажды вся эта масса свалилась посреди королевского дворцового парка, и какие мы получили объяснения? «Прошу прощения, ваше высочество, немного сбились координаты телепортации». Мне хватило меньше месяца времени, чтобы договориться с ремесленниками и построить транспортер.
– Да, выдающаяся вещь, кто ее создал?
– Идею подсказал кесарь, – призналась я, – чертежи также были его. Я лишь доработала, ну и контролировала постройку. И все, перебоев больше не было, исчезнувших партий также. Все работало и работает четко, как и полагается. Так скажи мне, рыжий, кому нужна эта магия? Нестабильная, непредсказуемая и непостоянная магия! А уж после истории с Лорой...
О сестре я в последнее время думала все чаще...
– Неужели ты не хотела бы обладать силой, как у Аршхана, например?
– А зачем? – Я отрицательно покачала головой. – Это бессмысленно, и это не сделает мою жизнь легче или проще. Скорее добавит трудностей...
– Вот тут ты права...
– К сожалению, Динар, я права в большинстве случаев. Иногда это пугает. – Я встала. – Идем, аромат жареного мяса уже не дает думать ни о чем другом, кроме ужина.
– Кат, – рыжий тоже поднялся, – ты сильно злишься на меня?
– Скорее на себя. – Откуда-то подул холодный ветер, и я обняла плечи руками.
– Кат, – Динар подошел, обнял, и стало теплее, – Мейлина – ведьма. И я привез тебя с единственной целью – я хотел понять, что произошло там, на поляне, в момент нападения гоблинов. Ведь что-то произошло, Кат, и мы использовали магию, чтобы выжить.
И все бы хорошо, если бы не его слова: «Она точно ничего не будет помнить?»
– Между нами ничего не было, Катриона, – добавил Динар, когда понял, что я не желаю ничего спрашивать. – Мейлина просмотрела тебя, и в тебе есть магия, Кат. Магия жизни или земли. Она есть.
– Я знала об этом лет с пяти, – спокойно ответила я. – Ничего нового ты для меня не открыл, кроме своего истинного лица.
– Кат...
– Я голодна, возвращаемся к костру.
Он стоял и продолжал меня удерживать. Сила была на стороне правителя Далларии, мне же было нечего ему противопоставить. Хотя пара вопросов имелась:
– Динар, скажи... ты орк?
Напрягся и солгал в очередной раз:
– Нет.
– Хорошо, теперь скажи еще вот что: в ту ночь, когда мы покинули Ирани, ты пытался заключить со мной брак по обычаям орков?
– Кат, мы уже говорили об этом, и даже твой оракул дал четкий ответ.
– Рыжий! Я задала вопрос сейчас и тебе!
И он солгал снова:
– Это был просто сон, Кат.
Молча вырвалась и пошла к костру. Динар не остановил, более того, вернулся, когда оленя уже доедали. Молчаливый, мрачный и недовольный.
А позже, засыпая между Хантром и Вейтаром, я еще не знала, что последующий день изменит все мое представление и о магии, и о рыжем, и даже о себе самой.

* * *

Гоблины напали на рассвете. Внезапно и стремительно. Динар больше не устраивал показательных выступлений, но вновь озаботился моей безопасностью – кольчуга болезненно ударила, накрывая мое сжавшееся тело. А вокруг шел бой. На этот раз с нами было вчетверо больше людей, чем при первом нападении, и я сама себе доказывала, что беспокоиться не о чем. У меня сто тридцать человек, людей Динара не пересчитывала, но их больше тридцати, так о чем беспокоиться? Это лишь гоблины...
– Это самки, – раздался чей-то хрип, прозвучавший громче, чем сотни хрипов, стонов и криков вокруг.
И что это значит? Если честно, я сообщения не поняла, зато его как-то по-своему оценил и интерпретировал Динар. В следующее мгновение он стащил с меня кольчугу, резким движением поставил меня на ноги и надел всю эту тяжесть сверху опять же на меня и закрепил.
– Смотри на меня! – был первый приказ рыжего. – На меня и только на меня, Кат!
Слыша звуки сражений, хрипы, проклятия, лязг железа и звон стали, я с ужасом взирала на Динара, а потом решила узнать, что с Хантром.
– Не смей! – рыжий удержал меня окровавленными пальцами за подбородок, не позволяя повернуть голову. – А теперь слушай меня внимательно, Катенок: мы сейчас попытаемся повторить ту штуку с поцелуем и остановить время. – Я хотела кивнуть, но это не удалось, так как держал Динар крепко. – И самое главное – не бойся, Кат. Как бы там ни было, тебя я вытащу, поняла? С тобой ничего не случится! А теперь поцелуй меня, пожалуйста, и сама!
Мне честно хотелось сказать, что целовать его изгвазданную кровью рожу нет никакого желания, но взгляд у рыжего был такой... в общем, такой... И, закрыв глаза, я потянулась к Динару. Прикоснулась к его губам с едва сдерживаемым отвращением, а потом как-то втянулась... ровно до того момента, как нас оглушил дикий вой... Отпрянув, я с ужасом взглянула на рыжего... А затем зашумел лес, где-то завыли волки, и вновь зашумели, заскрипели деревья. И вокруг нас начала гудеть земля – ее вспарывали рвущиеся к небу сосны, хотя их тут никогда не было...
– Кат... – простонал внезапно стремительно меняющийся Динар, – что-то идет не так, Катенок!
Я глядела на него и вздрогнула, когда глаза рыжего начали менять цвет... И на этот раз поцеловал он. А я закрыла глаза, растворяясь в его прикосновениях... И мне казалось, что с каждым мгновением Динар словно теплеет, а я пью это тепло, как пила бы горячий чай, и этот жар заполнял всю меня... Внезапно стало тихо. Совсем тихо, и лишь где-то в отдалении что-то шипело и рычало... И зловонный запах гоблинской крови сменился странным ароматом чего-то с примесью серы... как у магов в домах. Я замерла... а потом Динар упал.
Понимаю, что нужно открыть глаза, но... страшно. Очень страшно, и эта гнетущая тишина вокруг. Никогда не ощущала такой тишины, даже ветра нет! И поскрипывания деревьев не слышно, и тепло идет от земли, причем я его ощущаю отчетливо. И я бы с удовольствием постояла так еще, но страх за Динара пересилил это проявление малодушия. Нужно узнать, где мой рыжий кошмар? Я распахнула глаза, посмотрела вниз и поняла – действительно кошмар! Лицо осталось Динара, и тело вроде тоже его, только теперь оно стало больше и все покрыто рыжими сверкающими волосинками. Шерстью, точнее! Огненной! И ЭТО у него тоже кошмарное. И разлегся он себе преспокойно на камнях, значит, мы не в лесу! И здесь никого нет! И небо черное, а земля серо-белая, как пепел! И мне страшно, а он спит, причем блаженно улыбаясь!
– Динар! – Мой удар ногой по ребрам он проигнорировал. – ДИНАР!
Кто сказал, что принцессы нежные и хрупкие существа? Мы просто очень ранимые, но даже боль в ноге не помешала мне снова замахнуться и с воплем «Динар, сволочь рыжая, вставай уже!» еще раз треснуть рыжего.
Он открыл глаза, все те же странные глаза цвета расплавленного металла, внимательно посмотрел на меня, осмотрел с головы до ног и, продолжая лежать, преспокойно ответил:
– Уже встал!
Я посмотрела на него очень удивленно и неуверенно произнесла:
– Ты... лежишь!
– Да, – согласился совершенно рыжий Динар, – но при этом встал... весь.
– Ты издеваешься? – собственно, у меня, похоже, начинается банальная истерика. – Где ты встал! Ты разлегся на валунах и лежишь с наглой ухмылкой, урод далларийский!
– Кат, – у него ухмылка стала странной, пошлой какой-то, – я там, – он указал взглядом куда-то вниз, вдоль своего тела, – уже встал. Причем весь.
Я проследила за его взглядом и поняла, что нормального диалога у нас не получится ровно до тех пор, пока я не сотру эту ухмылку с его рожи.
– Динар, – стараюсь говорить почти ласково и очень стараюсь не смотреть на ЭТО, – а ты рыжий. И волосатый. Ты весь рыжий и весь волосатый! И ты ОРК... если ты еще не заметил. И я уже молчу о том, что мы неизвестно где находимся, но... греет меня мысль, что, раз ты весь рыжий и весь волосатый, и, судя по тому, как... встал, ну очень одинокий орк... то справедливость восторжествует и сейчас появится вождь!
Даллариец приподнялся, с удивлением посмотрел на меня и переспросил:
– Какой вождь?
– Сильный, красивый и... выно-о-осливый! – добила я рыжего.
Динар, с мордой Динара и телом орка, ласково улыбнулся и прошептал:
– Убил бы, но... сомневаюсь, что вождь, даже если он и появится, заинтересуется мной! Так как, если ты еще не заметила, ты голая, Кат! Абсолютно, совершенно и восхитительно голая!
Следующие несколько мгновений я, отчаянно вереща, пыталась прикрыться волосами, для чего поспешно их расплетала. Делать все это под хохот рыжего было не слишком приятно, но выбора не было. По завершении процесса я возрадовалась тому, что волосы у меня все же черные и длинные, почти до середины бедра, но кто бы мог подумать, что они пригодятся для подобного... да и одеянием их было сложно назвать.
И вот я, совершенно голая, с рыжим, совершенно голым орком стою неизвестно где, и это не Готмир и вообще неизвестно что...
– Динар! – Я со стоном села на ближайший теплый, но при этом серебристо-белый валун. – Где мы?
– Если бы я еще и знал, – тоже грустно ответил рыжий.
Потрясающе! Затащил нас одни демоны знают куда, и вот результат.
– И это был не сон! – обвиняюще указав на него, заявила я. – И ты мне солгал! Причем неоднократно! И как после этого я должна к тебе относиться?
Сидит и хитро улыбается, потом еще и хватило наглости:
– А вдруг и это все тоже сон? Только твое извращенное воображение способно представить меня в виде орка, причем всего рыжего и всего волосатого!
Я задумалась. Действительно, обстановка в реальность как-то не вписывалась... Огляделась – черное небо, причем совершенно черное, без звезд, и серая сверкающая земля, усеянная валунами, лишь чуть белее общего фона. При всем при этом абсолютная тишина, я даже своего дыхания не слышу. Динар подошел, сел рядом, обнял и хитро улыбнулся:
– Давай проверим.
– Что проверим? – странное дело, если это сон, то почему я ощущаю его прикосновения? С другой стороны, в том первом сне я тоже все прочувствовала... Моя логика начала откровенно пасовать. Но разум уже уверенно склонился к мысли, что таки да – сплю.
– Является ли это сном? – Рыжий наклонился к моим губам, и ладно бы это, но его рука нагло протянулась собственно к тому, что и так едва волосами прикрыто!
Убила бы! Вот взяла бы тот валун, который побольше, и по голове, и по спине, и еще, и еще, и так, чтобы не... вставал больше!
– Ка-ат! – внезапно зарычал Динар. – Валун!
– Ага, – задумчиво отозвалась я, мечтательно прикрыв глаза, – и по темечку, и по почкам...
– Катриона!
Даллариец отшвырнул меня в сторону, а огромный валун, снова взмыв в воздух, полетел в Динара. И по темечку! Рыжий увернулся. Странно, и почему мне его не жаль? Наверное, потому, что это сон! А вообще красиво – черное небо, седая земля, и огненный Динар, петляя, убегает от валуна. Нет, большой валун – это жестоко, вот поменьше...
На моих глазах большой валун попросту упал, зато поднялись два маленьких – и по почкам, и по спине, и по ногам, и по тому, что между ногами и спиной... Я не знаю, что происходит, но мне это так нравится!
– Развлекаемссся? – внезапно поинтересовался кто-то совсем рядом.
Мелькнула страшная мысль: «Вождь!»
Медленно обернулась и облегченно выдохнула. Нет, не вождь. Мужик, правда, и тоже весь голый, но огненно-синий и полупрозрачный, а глаза ярко-зеленые и, кажется, тоже огненные. Да-а, забавные у меня сновидения! Хотя... если мстить, так основательно:
– Дина-ар, – крикнула я, – к тебе вождь пришел. Ты сейчас должен спросить: «Какой?» – и тогда я тебе отвечу: «Красивый, сильный и выносливый!»
Послышался яростный рев – я блаженствую!
Синюшно-огненный мужик хмыкнул и сел рядышком. Странно, вроде огонь, а не жжется. С другой стороны, сон ведь!
– Вы кто? – поинтересовалась я, на всякий случай отпуская валуны, потому что мало ли что ответит синюшный, вдруг мне Динар в качестве защитника понадобится.
– Не вождь, – усмехаясь, ответил синюшный. – Я элементаль Синего пламени, а кто вы, юная прелесстница?
И все бы хорошо, но ручки у него оказались шаловливыми, а я... некоторое время прожила у орков.
– За что? – возопил синюшный, прижимая пылающие ладони к носу.
Вообще я хотела разгневанно вскочить, но памятуя о... хм, внешнем виде, предпочла и дальше сидеть, так мои волосы хоть что-то скрывали. Ну и сны у наследных принцесс!
– Вернемся к мирным переговорам, – улыбаясь, продолжила я, – кто вы... э-эм, поподробнее, пожалуйста, и не помешал бы ответ на вопрос, что это за место.
– Я – саламандр! – гордо ответил пламенный.
Кто-то подошел сзади, стиснул мою шею огненными руками, подержал так, ожидая испуганного крика, не дождался, сел рядом, отодвинув от синюшного.
– Прости, – не глядя на Динара, произнесла я, – это тебе за «я встал!». Ну и за свадебный обряд тоже!
– Р-р-р, тогда, Кат, жди моей мести за то, что перенесла меня в этот жуткий мир, в то время как мои люди гибнут!
Что? ЧТО? Я вскочила! Потом села! Потом едва не завизжала, а в результате хрипло прошептала:
– Скажи, что это сон...
Динар обнял меня и так же, как и я, хрипло прошептал:
– Прости, Кат. Это не сон... то, что было тогда в степи, тоже сном не являлось...
Я буквально лишилась дара речи! Сидела как истукан и пыталась осознать происшедшее! На какой-то момент мелькнула мысль: что если это все же сон, то Динар и его признание мне тоже просто снятся! Это бы меня вполне устроило, и я бы тогда проснулась где-нибудь... а где?! Страшным напоминанием пронеслось сегодняшнее пробуждение, вой гоблинов, их нападение, кольчуга Динара и... крик кого-то из далларийцев: «Это самки!»
– Динар, – меня начало трясти от переизбытка эмоций, – а чем так страшны самки гоблинов?
Рыжий продолжал меня обнимать и, поглаживая по плечам, тихо ответил:
– Они беспощадны, не чувствуют боли и никогда не отступают. Кто-то направил обезумевших самок по нашему следу, Кат. Кто-то, и я даже не могу понять кто, после уничтожения синекожих в Верейске явился в их стойбище и сообщил самкам, кого можно винить в смерти их мужей и воинов. У горных гоблинов имеются зачатки разума, – правда, я тщетно пытался осилить их язык. Но, видимо, у нас есть настойчивые враги.
– Знаешь, – я продолжала смотреть прямо перед собой, – после того, как все это закончится, я тебя убью, рыжая лживая далларийская сволочь!
– Катриона! – Динар подскочил... я смущенно отвернулась от ЭТОГО...
Рыжий осознал произошедшее и снова сел. А я вернулась к невеселым рассуждениям:
– Возможно, кесарь... знал, – я тяжело вздохнула. – И тогда возникает мысль: кто в Альянсе Прайды ненавидит меня настолько, что, используя явно порталы, пытался добраться до оракула в Верейске...
– И кто? – тихо спросил Динар.
Я ответ знала! Илери! Он получал сведения от Лоры, и, похоже, не только от нее. Он мог знать, куда я направляюсь. И только он, обладая полномочиями доверенного кесаря, мог, используя порталы, появляться в нужное время в нужном месте. И я могла бы сомневаться в личности агрессора, но тот факт, что в крепости Аргат находилась его сестра, был прямым доказательством... Увы, предъявить это доказательство я не могла никак, и в первую очередь потому, что это было невыгодно как раз мне. Проблема в том, что лориец, как и я, играл не по правилам, но нам обоим было выгоднее молчать об этой скрытой войне. Но каков же мотив Илери? Ну-ка, Катриона, сопоставим факты.
Первое. Ты гибнешь, разорванная на куски полчищами обезумевших гоблинов.
Второе. Остается только Лора, чью кандидатуру, по признанию самого кесаря, Прайда не одобрит в качестве наследницы.
Третье. Зато есть Илери, преданный и изгнанный из собственной страны, который сумеет продемонстрировать кесарю всю стратегическую значимость трона Оитлона и предложит свою персону в качестве преемника.
Четвертое. Далее Илери сообщит кесарю об оракуле! Кесарь, узнав о месте нахождения кристалла, вполне способен отследить артефакт. Мой отец будет казнен! Лора получает корону и передает ее супругу!
Пятое. Карты разыграны, все счастливы, а кто недоволен (я, например), того уже съели гоблины!
Да-а, ради такого приза, как Оитлон, Илери вполне мог подставить собственную сестру, и я ему была как кость в горле все это время. Потому что я не Лора, я бы не допустила его к управлению государством... и я бы сделала все, чтобы спасти отца...
– Кат, о чем ты думаешь? – вмешался в поток моих мыслей Динар.
О чем же я думаю... я думаю о том, что дала Гневу не то задание! Убить Илери требуется, именно убить! И чем скорее, тем лучше! Да, кесарь будет в ярости, но... прощал же он мне и большие прегрешения, к тому же Гнев умеет заметать следы. А Илери нужно убирать, и чем скорее, тем лучше! Я должна вернуться в Оитлон! Причем в ближайшее время, и до того как лориец начнет разыгрывать карты!
– Динар. – Я хотела подняться, но вспомнила об отсутствии одежды. – Нужно возвращаться! И срочно, у меня каждый час на счету!
Рыжий тяжело вздохнул, грустно посмотрел на меня и честно ответил:
– Кат, единственный способ, который я знаю, перенесет нас на расстояние двух месяцев пути от Оитлона...
Я простонала. Опустила голову и простонала снова, понимая, что двух месяцев у меня просто нет!
Но тут вмешался синюшный, о присутствии которого я успела позабыть:
– Вы откуда?
Я промолчала, потом все же нехотя ответила:
– Оитлон.
Рыжий не сказал ничего, взирая своими огненными глазами на саламандра и продолжая обнимать меня.
– Забавно, – произнес тот, – скоро вернусь.
И растворился в темноте. Потрясающе!
– Куда он? – хмуро полюбопытствовал Динар.
На душе было гадко, но вдруг как-то стало веселей:
– За вождем! Этим, который...
Рыжий набросился на меня и, схватив, действительно начал душить. Я задыхалась... от смеха! Осознав это, Динар присоединился к истерическому хохоту. В итоге я обняла его, и смех перешел в слезы... У меня началась банальная истерика! К данному занятию рыжий не присоединился, но попытался успокоить:
– Кат, это не Готмир, но тоже выберемся.
– Они там... погибнут... все... – Я всхлипнула и прижалась к его плечу.
Странно! То, что я приняла за шерсть, оказалось огнем... а под ним кожа... огненная...
– Дина-ар, – я завыла, – ты огненный!
– А ты голая, – продолжая успокаивающе гладить меня по волосам, ответствовал рыжий. – Ну и теперь, когда мы обсудили наши недостатки, предлагаю перейти к обсуждению создавшегося положения.
Я мгновенно вытерла слезы и поинтересовалась:
– Ваши предложения?
Обняв меня за плечи, Динар начал размышлять вслух:
– Давай подумаем, первый наш поцелуй привел к тому, что все оказались в стазисе... то есть замерли и не двигались.
– Мага бы сюда, – поддержала беседу я.
– Сомневаюсь, что это поможет. Продолжаем думать: мне хотелось прижаться к тебе, – продолжил Динар, – но как бы место было не располагающее к романтике, я сдержался.
– А я нет... не смогла, это было сильнее меня.
– Пра-авда? – рыжий огненный Динар, насмешливо изогнул бровь, разглядывая меня.
– Не отвлекайся! – хмуро потребовала я.
– Я как раз подошел к сути вопроса – намекнул даллариец.
– Поведай, – вздохнула я тяжело.
– Когда мы вместе, что-то происходит. Но если в первый раз тебя тянуло ко мне, при повторном опыте я тебя заставил. И все пошло не так.
– Динар, – простонала я, – Динар... мне нужно в Оитлон, и срочно! Я готова целовать тебя сколько угодно, забыть о твоей дурацкой и лишенной смысла выходке с браком по оркским обычаям, и о Мейлине, и даже о том идиотизме, что творился в Далларии... Но мне нужно вернуться в Оитлон!
Повелитель Далларии удивленно смотрел на меня:
– Кат, не понял.
– Это Илери, Динар, – пояснила я. – Гоблинов на нас натравил Илери! И у него в отличие от тебя вполне прозрачная мотивация.
– Что значит «в отличие от тебя»?
– Да потому что ты орк недоделанный! – Я вскочила. – Ты... ты... ты... ты мне всю жизнь испортил! – я сорвалась на крик. – Динар, почему?! Почему, объясни мне? Я подала тебе весь Оитлон на блюдечке! Тебе нужно было просто жениться на Лоре, и все! Проблема с наследованием была бы решена, и никакие ублюдочные лорийцы не посмели бы даже вякнуть! О, видел бы ты его рожу, когда я сообщила всему их гоблинскому комитету о вашей с Лорианой предстоящей помолвке! Он побелел! А ты... ты все испортил...
И я опустилась на валун. Было так горько, и все это так... неправильно.
– Кат, – Динар больше не делал попыток обнять меня, – и чем же это я тебе жизнь испортил?
– Всем, – едва слышно отозвалась я, – тебе нужно было бы просто жениться на Лоре... Один-единственный шаг изменил бы все... Но, увы, айсир Динар Грахсовен, как и всегда, поражает нелогичностью своих поступков, и вот... я вновь в тупике... И хотя это не Готмир, но сейчас все гораздо хуже, чем было тогда... Из тебя, Динар, и друг и враг паршивые!
Молча уставилась в никуда, стараясь не думать о том, что сейчас может делать Илери... ничего хорошего, однозначно!
– Кат... – рыжий все еще просто сидел рядом, – а ты действительно, совершенно не осознаешь мотивации моих поступков?
– А ты сам осознаешь? – честно спросила я.
– Я тебе вопрос задал!
Мне очень не понравился тон рыжего.
– Не смей повышать на меня голос, орк недоделанный! – вспылила я.
– Не смей орать на меня, женщина! – Он тоже был не в лучшем расположении духа.
Я вскочила и сорвалась:
– Да... да... да пошел ты к гоблинам на обед!
– Я там уже был, – Динар вскочил, – ты тоже!
– Я и у орков на завтраке присутствовала, благодаря вашей милости, и даже у ведьм на ужине!
– И чем это тебе ужин не понравился?
У меня от такой наглости даже нужные слова не сразу нашлись. Но они все же нашлись:
– Мясо было ничего, а вот вино как-то не впечатлило!
– Ну извини, вряд ли, будучи в сознании, ты оценила бы то, что я тебя раздел и уложил на каменный пол, а после Мейлина приступила к магическому ритуалу!
И я снова села на камень, пытаясь хоть как-то собраться с мыслями, а в результате хрипло спросила:
– Рыжий, а ты... совсем совесть потерял, да?
– У меня ее никогда и не было!
– Да я даже не сомневалась в этом!
– Тогда какого демона спрашивать!
– Так... из чувства вежливости... – растерянно прошептала я.
– Тогда будь добра, исключительно из чувства вежливости прекрати устраивать истерику и давай думать, что делать дальше! – рявкнул Динар и сел рядом.
Мы помолчали. Не помогло.
– Зачем ты так со мной? – грустно спросила я, ковыряя босой ногой седую землю.
– Я не знал, что мне делать, и это казалось единственным вариантом, – Динар опять меня обнял, и я почему-то не была против, – все так стремительно меняется... Ты, Готмир, это непонятное чувство, изменения во мне, кесарь твой...
– Он не мой.
– Главное, чтобы ты не была его.
– К чему последнее высказывание?
– Да ни к чему, Кат! – Он чуть сжал мои плечи. – Ни к чему... у меня почва из-под ног стремительно улетает, я не знаю, что мне делать, а еще и ты... утырка она и есть утырка!
– А давай без оскорблений!
– А я еще и не начинал! – Сам едва не рычит от злости. – Кат, Катриона, Катенок... ты же у меня такая умная, но почему при этом такая дура?!
– Начинается... – протянула я. – Ты вечно будешь винить меня во всем?
– Я тебя ни в чем не виню! Я просто пытаюсь сказать, что...
Динар внезапно напрягся, глядя вперед. Я проследила за его взглядом и увидела двоих, целенаправленно идущих к нам. Первым был тот самый сине-огненный, и, так как он чуть светился, на него я и посмотрела вначале и лишь затем взглянула на его спутника... А-а! Какой мужчина!
Он уверенно шел к нам, словно скользя по камням... Широкоплечий, сильный, длинные черные волосы развевались при ходьбе, и чем ближе он подходил, тем быстрее билось мое сердце. Это был ракард! Самый красивый из всех виденных мною ракардов... У него было мужественное лицо с классически правильными чертами, но, когда он улыбнулся... я поняла, что таю – это была самая добрая из улыбок, когда-либо виденных мной... Но, оскал шенге вне конкуренции.
Ракард подошел, ласково улыбаясь мне, затем одним движением снял с себя зеленую рубашку... какое тело!
– Женщина, – низким, волнующим голосом произнесло на оркском прекрасное видение, – надеть!
Я протянула руку, продолжая смотреть на него влюбленными глазами и... я же голая! Какой ужас! Схватив рубашку, мгновенно натянула на себя и только после этого осознала весь ужас положения. Я только что была голая перед незнакомым ракардом. Восхищение сменилось жгучим стыдом. Даже на благодарность сил не было!
Динар по-хозяйски поправил мои волосы, а затем собственническим жестом обнял...
И тут решил высказаться синюшный:
– А это вождь. Все, как просили, – красивый, сильный и очень выносливый!
Динар невольно отступил на шаг... Вождь с интересом посмотрел на него... Я сползла на валун... от хохота. Вот тебе – и сказка станет былью! Лучше бы это было сном!
Вождь некоторое время взирал то на Динара, который даже снизил накал своего рыжего сияния, то на меня, истерично хихикающую, и спросил на иллорском у синего:
– Цвет, что с ними?
– Нервы, – невозмутимо ответил элементаль, – видимо, радуются спасению.
Я уже не могла хохотать и, держась за живот, только постанывала, но вопрос Динара вызвал очередной приступ:
– Кат, ты их понимаешь? О чем они?
– О тебе, – рыдала я от смеха, – ты вождю очень понравился... он радуется.
Самый потрясающе прекрасный вождь невольно улыбнулся шире и обратился ко мне, причем на оитлонском:
– Вы о чем?
Я постаралась успокоиться. Вытерла слезы после истерического хохота, встала с валуна, изобразила реверанс, что было не просто в рубашке орка, которая норовила упасть с плеч, а край ее болтался чуть выше колен, и представилась:
– Катриона Ринавиэль Уитримана, наследная принцесса Оитлона. Мой спутник айсир Динар Грахсовен, правитель Далларии. В силу нелепой случайности мы попали в этот странный мир...
– Это мир элементалей, – подсказал вежливый и благожелательный вождь, – в эпосе он часто носит название преисподняя.
– О-о, – выдохнула я, – так мы... погибли?
Я снова опустилась на валун... на этот раз не от смеха.
– Кат, – Динар подошел, взял за безвольную руку, – Катенок, умереть мы точно не могли... я бы запомнил.
– Правда? – Я с надеждой посмотрела на него.
Вождь, выждавший, пока я вновь встану, произнес:
– Вы живее всех живых, айсира Катриона.
Вот... а раньше не мог сказать?
– Вы не представились, – напомнила я.
– Прошу прощения, – было заметно, что оитлонский дается ему с трудом, и все же он старался. – Я Та Шерр, вождь племени Шеркаш и вождь объединенного союза племен. Цвет – давний друг моего дома, и, когда он сообщил, что в мире элементалей неожиданно появился дух Алого пламени, давно исчезнувший, и с ним девушка из людей, я поспешил к вам. Как выяснилось... пришельцами являетесь вы оба.
– Да, – я кивнула, – Динар тоже... человек.
Та Шерр внимательно посмотрел на далларийца. Внезапно в глазах ракарда появилась тьма, тьма потянулась к Динару, но была встречена красноватым сиянием и... тьма вернулась к владельцу.
– Не человек! – на оркском произнес Та Шерр.
– Как это? – не поняла я.
– Красное пламя!.. – прошептал удивленный синюшный и исчез. Совсем исчез. А Та Шерр этого даже не заметил, продолжая смотреть на Динара.
Как все интересно...
– А вы нас спасете? – решила я выяснить самое важное.
– Да, – Та Шерр, тот самый легендарный Та Шерр, раскрыл ладонь, на которой проявился синий кристалл, аккуратно положил его на усыпанную камешками седую землю и напомнил: – Глаза!
Я привычно зажмурилась, а Динар нет, посему я была вынуждена на некоторое время закрыть уши и чуть не пропустила благожелательное:
– Добро пожаловать в Орхаллон.
Ой, что-то мне уже и здесь хорошо...
Я прошла в портал первая и снова зажмурилась, ослепленная ярким сиянием солнца, оглушенная пением птиц и шелестом листвы. После темного молчаливого мира элементалей звуки реального мира казались прекраснее всех мелодий мира.
Медленно открыла глаза и задохнулась от восхищения. Если это действительно был Орхаллон, то все легенды лгут, потому что этот город прекраснее всего описанного в легендах и летописях...
С высоты площадки, на которую мы вышли из портала, открывался вид на весь Орхаллон. Дома с хрустальными полупрозрачными стенами, цветущие сады, сверкающие озера, изумрудная трава... И этот город ярких цветов и красок ошеломлял, поражал воображение, заставлял восторженно взирать, надеясь сохранить увиденное в памяти навеки...
– Рубашку можете снять, – ласково произнес вождь.
Взглянув на себя, я невольно вскрикнула – вся моя одежда вернулась. Быстрый взгляд на Динара – к нему вернулась не только одежда, появилось и его оружие.
– Вы гости в моем доме, – сказал великий Та Шерр и ... пошел по воздуху.
Динар пошел следом... по воздуху.
Я за собой птичьей болезни не наблюдала, посему осталась на месте. Вождь остановился и с удивлением посмотрел на меня. Динар повернулся, изобразил удивление, вернулся и взял меня на руки. Я не сопротивлялась, но, оценив мой перепуганный взгляд, рыжий, который уже потемнел и не совсем был рыжим, произнес:
– Тут силовые линии... – И уже тише добавил: – Кажется...
– Что значит «кажется»? – возмутилась я. – Ты же ракард и маг.
Вождь был уже далеко впереди, так что самое время выяснить отношения с рыжим.
– Кат, – Динар тяжело вздохнул, – я понимаю в магии ненамного больше тебя.
– Да-а, – я разозлилась, – зато брачные обряды выучил на удивление дотошно!
Последовала самодовольная ухмылка и хитрое:
– Если мне что-то нужно, я это получаю. Ты мне нужна.
Весело!
– Зачем?
Взглянул на меня, усмехнулся и едва слышно сказал:
– Дура!
Я собиралась возмутиться, но мы дошли до земли, наконец-то. Та Шерр ожидал нас и всадников, которые мчались в нашу сторону со стороны гор с седыми вершинами. А гор тут было много. По сути, вся долина была ими окружена, словно находилась на глубине огромной чаши. Горы, правда, несколько отличались: северные выделялись заснеженными вершинами, остальные – просто серые и мрачные.
Пока рассматривала окружающий пейзаж, орки подъехали ближе. Всадников было не более десяти, впереди ростом и длинными черными волосами выделялся ракард... и, кажется, я его знаю.
– Ди-ина-ар. – Я требовательно ткнула рыжего в плечо, вынуждая отпустить меня на землю.
После чего быстро поправила волосы, мелькнула мысль губы вытереть, но... не поможет. Так, что там у орков полагается за измену? А за отказ от брака? Надеюсь, это не смертная казнь... очень-очень надеюсь. И все страшилки, на которые Динар намекал в отношении Аршхана, вдруг как-то разом вспоминаться начали... И напряжение лесных орков, и смертельная бледность степняков... спасите меня кто-нибудь!
Всадники неудержимой лавиной приближались к нам. Казалось, они сметут нас... ну кроме вождя, такого явно и табуном не снесешь, но резкий жест Аршхана – сердце меня не обмануло, – и всадники натянули поводья, вынуждая агрраши замереть на месте. Вот с нашими лошадьми такое не проделаешь, зато с агрраши легко... и как красиво... И Аршхан такой краси-ивый... И на Та Шерра очень похож, только как-то тоньше, стройнее и... моложе, естественно.
– Вождь, совет ждет заката! – на оркском произнес Аршхан и только после этого взглянул на нас.
Сначала на Динара, оно и понятно, ракард как воин в первую очередь оценивает опасность, а потом на меня...
И вот как передать ощущение, будто тебя сначала окатило ледяной волной, потом пылающим жаром, а после этого где-то в районе талии разлилось такое благодатное тепло? И опять ноги – словно желе, дыхание перехватывает, а в голове молоточком бьется страшная мысль: «Он меня убьет!»
Изумленно разглядывая меня, Аршхан произнес:
– Ранари?!
Та Шерр тоже позволил себе удивиться:
– Ранари?! Она?! Женщина?!
Ой, кто бы говорил! У самого все твое рыльце красивое в пушку! Тоже мне, орк благопристойный, а сам на принцессе женат! Я обиделась. И ни капельки он не красивый! И даже старый, кстати!
К чести Аршхана, он на возмущение предка внимания не обратил, но, скорее, потому, что все его внимание было сосредоточено на мне... Мне уже страшно... вспоминаю все поцелуи с Динаром... мне совсем страшно.
Ракард спрыгнул с агрраши, с какой-то невероятной скоростью подошел ко мне, наклонился... я ему вообще по грудь, посему стало еще страшнее... И меня не поцеловали. Раздалось глухое рычание... сомневаюсь, что он так выражает свою радость. Зато потом началось самое приятное – последовал «очень добрый» взгляд на Динара. Сейчас кого-то убивать будут! И, кажется, это буду не я!
Та Шерр, судя по всему, оценил расстановку сил и решился... сказочку рассказать, на оркском. Суть сказки:
– Ехал одинокий орк по степи...
Я так поняла, что одинокий орк – это у них главный эпический герой... Интересно, что с ними будет, если им нашу с Динаром трактовку данной легенды поведать?
– И увидел он лань. Пронзила стрела сердце добычи. Но одинокий орк не взял с собой лань, решив вернуться на закате. Степные волки нашли дичь. Славной была их трапеза. Кто виновен? Дичь, волки или глупый орк?
Ого! Вот это чтение нотаций. Совсем как мой шенге.
И оставалось только, чтобы смысл сказочки дошел до Аршхана... Ракард как-то неверно оценил мораль повествования. Вот что делают с остатками добычи? Правильно – оставляют волкам. Я, в данной ситуации, вполне была бы согласна остаться с Динаром. А что сделали со мной? Взяли за руку и потащили к лошади. Вывод? Я не дичь! Так, а... э...
– Аршхан, Ранари не будет бежать за агрраши!
Но мне, упорно не обращая внимания на крики, связывали руки! Он решил взять меня в жены по всем традициям?! Так это не те традиции!
– Аршхан! – возопила я, когда наследницу Оитлона к лошади привязали, а сам ракард одним движением вскочил в седло.
Дальше было веселее! Динар разозлился. Как я это поняла? Просто данный процесс у него обычно связан с ругательствами.
Я оглянулась на него, и сомневаюсь, что вид мой не был умоляющим о спасении. Проникся. Ловкий бросок кинжалом и... орудие замерло возле натянувшейся веревки.
В том, что кинжал удерживал Аршхан, у меня тоже сомнений не было, но вот то, что произошло дальше, повергло в шок: Та Шерр протянул руку, и веревка, протянутая от моих рук к седлу, превратилась в прах и осыпалась черным пеплом. Ух, нужно запомнить, что с орками воевать не стоит... особенно с кланом Шеркаш!
– Та Шерр сказал «нет»! – высказался вождь.
– Ранари жена Аршхана! – упорствовал Аршхан.
А что сделала я? Правильно, медленно попятилась к Динару... хоть и сволочь, но своя сволочь, родная. Привыкла я уже к нему. Хотя если вспомнить последние события... Двигаюсь ближе к Та Шерру, он мужчина могучий, опытный, и родопродолжательных планов у него на меня нет! Может, даже в Оитлон отпустит. Кстати, а неплохая идея.
– Уважаемый вождь, – говорю на иллорийском, я даже вспомнила, откуда он знает этот язык, – принцесса Селения из Иллории, – могу я вас просить вернуть меня в Оитлон... я уже не хочу замуж.
Ну конечно, теперь все трое уставились на меня! Вот оно, женское счастье, – я и в центре всеобщего внимания. А нет, не трое, остальные орки тоже не упустили возможности поглазеть! Ну как же, тут три здоровенных бугая, чтобы не сказать хуже, и одна маленькая я. Ненавижу свой рост!
Та Шерр внимательно посмотрел на Аршхана... небо начало хмуриться, потом темнеть, затем...
– Любимый! – из неярко вспыхнувшего портала вышла женщина...
Она была старше моей матери, но от нее очень сложно было оторвать взгляд... никогда не видела никого прекраснее. Длинные светлые волосы, яркие изумрудные глаза, немного властное и вместе с тем лукавое выражение на лице и едва скрываемая насмешка над... мужем. В том, что передо мной прекрасная принцесса Селения, сомнений не было. Скорее оставалось поражаться тому, как великолепно она выглядит. Я была ниже айсиры... Та Шерру она по плечо, даже выше.
Невольно взглянула на Та Шерра... вот чтобы на меня хоть кто-то так смотрел, как он откровенно любуется собственной женой... Эх, не везет мне в жизни. И тут у меня возник вопрос: а ее Та Шерр тоже в племя привел, волоча за собой на лошади? Сомнева-аюсь, такая бы подобного не позволила!
И только она появилась, тут же и небо вернуло прежний синий цвет, и оба орка заулыбались. Вот она, сила женщины! Мне бы так...
– У нас гости? – произнесла на иллорийском Селения.
Так, вспоминаем правила этикета. Шаг вперед, реверанс, и представление по всем правилам:
– Катриона Ринавиэль Уитримана, наследная принцесса Оитлона. Мой спутник айсир Динар Грахсовен, правитель Далларии.
Женщина кивнула, чуть поклонилась и представилась в свою очередь:
– Селения из рода Кердингов, супруга вождя Та Шерра. Добро пожаловать в Орхаллон... – Она задумалась, затем переспросила: – Оитлон... ваш отец Ароиль Астаримана?
– Да, – несколько удивленно ответила я.
Селения рассмеялась, потом пояснила:
– Помню его еще маленьким шаловливым карапузом... как время летит. Айсира Катриона, пусть мужчины решают свои вопросы, – укоризненный взгляд на мужа, – и решают мирным путем, а мы с вами подождем их в доме.
Заманчиво, но... в свой дом хочется больше, меня там даже любят... кажется. И вообще дел полно, а я тут... прохлаждаюсь.
Та Шерр посмотрел на Аршхана, все еще сидящего на агрраши и очень напряженно взирающего на деда, коварно усмехнулся и, указав на меня, произнес:
– Это Ранари!
И на меня та-ак посмотрели! А потом снова на Та Шерра, и ко мне обратились с гораздо большей теплотой, чем раньше:
– Рада познакомиться, Ранари. Мой дом – твой дом.
После этих слов идти уже совсем не хотелось, но прекрасная Селения подошла, взяла за руку и, как ребенка, провела в портал.
– Динара не убивать, он мне нужен! – крикнула я, и портал закрылся.

* * *

Их осталось трое. Та Шерр, мрачно взирающий на внука, Аршхан, с ненавистью смотревший на Динара, и правитель Далларии, который пытался быть вежливым.
Великий вождь правильно оценил расстановку сил и, обращаясь к Динару, ледяным тоном осведомился на оитлонском:
– Как с тобой поступить, Красное пламя?
– Где Та Шерр нашел его? – Аршхан перешел на оркский.
– Мир чистой силы, – также на оркском произнес Та Шерр. – Красное пламя не человек, но он не враг нам!
– Злой человек враг мне. – Вождь Свободного клана повернулся к деду.
Та Шерр оглянулся на свой дом, затем бросил взгляд на внука и задумчиво произнес:
– Пусть остается!
– Нет, – Аршхан открыл портал.
Динару хватило лишь взгляда в сверкающее окно, чтобы понять, что его планируют вернуть, откуда взяли, в тот самый мир элементалей. Но, с другой стороны, он понимал, что сейчас это лучший вариант.
– Согласен, – мрачно произнес правитель Далларии и шагнул в портал.

* * *

Вступив в мрачный мир с непроницаемо черным небом, Динар сделал то единственное, что казалось ему правильным.
– Эй, синюшный!
И с мрачной ухмылкой проследил за тем, как синее пламя молнией метнулось к нему, чтобы вскоре замереть в образе синего полупрозрачного мужчины.
– Выгнали? – насмешливо спросил Цвет.
– Попросили уйти, – Динар тяжело вздохнул, – но у них осталась моя женщина.
– Мог бы посочувствовать, однако сам в том же положении.
– Селения? – догадался даллариец.
– Именно, – элементаль потянулся, размял шейные позвонки и весело поинтересовался: – Помощь нужна?
– И информация, – подтвердил Динар.
– Я весь твой, – Цвет криво усмехнулся, – с перерождением, брат!
– Неожиданно...
– Ты даже не представляешь, какой неожиданностью твое появление стало для меня, Дух Рассветного мира. И тревожит лишь один вопрос – кто та девушка с черными глазами, которая тебя пробудила?..
– Не понял. – Динар с удивлением смотрел на синего.
– Если Та Шерр узнает... – протянул элементаль, – твоя принцессочка останется в Орхаллоне... навсегда!
О чем-то подобном говорила Мейлина, но тогда Динар не понял. Зато сейчас четко осознавал, что необходимо принимать меры, и немедленно.
– Как я могу вернуться обратно? – начал с главного правитель Далларии.
– Ты огонь, – Цвет смотрел на него с какой-то странной улыбкой, – ты пламя... везде, где есть пламя, можешь оказаться и ты.
– Хорошо, – в этот момент Динар старался не думать о том, как изменился его мир в одно мгновение. Неожиданно вспомнил сказки Мейлины о саламандрах, духах леса, оборотнях, водяных и обо всем остальном, и пришло страшное осознание – это все может оказаться правдой! – Хорошо... пусть даже так. Как я могу вытащить Катриону?
– Никак, – саламандр пожал плечами, – ты огонь, ни остановить, ни захватить тебя нельзя, ты спасешься везде, где есть хоть искорка пламени, что будет для тебя дверью, а женщина лишь женщина, для нее нужен портал. У тебя есть кристалл переноса?
– Нет... но есть идея.

* * *

Дом легендарного вождя был наполнен светом. Нижний этаж оказался выстроен из горного хрусталя, поэтому здесь и было очень светло. Селения, продолжая держать меня за руку, провела на второй этаж, где стены оказались обычными, каменными, но имелись тут неожиданно широкие и большие окна. На мгновение айсира задумчиво остановилась в коридоре, затем подвела к одной из дверей.
– Аршхан строит свой дом, Ранари, но пока ты поживешь у нас... Мне нужно будет многому обучить тебя.
И женщина распахнула двери... не прикасаясь к ним. Вот она, магия в жизни. Ненавижу магию! Всегда не любила, а теперь как-то особенно.
Комната была небольшой, но светлой и просторной. Селения отпустила мою руку, только когда закрыла двери, затем прошла к боковой стене, и там обнаружилась вторая дверь... к удобствам и ванне из хрусталя. Красивая ванна, даже очень. Движение руки принцессы – и вода начала заполнять сверкающую емкость. Затем из той же руки вырвалось пламя, причем синее, и, судя по всему, воду для меня нагрели.
– Это первое, что я ценю после путешествий, – обернувшись ко мне, с улыбкой произнесла Селения. – Вы справитесь самостоятельно или позвать служанку?
– Благодарю вас, я сама...
– Похвально, – Селения продолжала с улыбкой смотреть на меня, – а я поищу для вас наряд... впрочем, Аршхан должен был приготовить несколько, посему проблемы не возникнет. Скоро вернусь.
С этими словами легендарная принцесса покинула выделенную мне комнату. Все очень мило, очень пристойно и доброжелательно, но... Медленно подхожу к закрывшейся после нее входной двери, пытаюсь открыть – меня заперли! Чудесно! Даже слов нет! Нет, не буду спорить, что подозрения возникли еще в тот момент, когда меня взяли за руку и не отпускали, пока сюда не завели, но... хотелось верить в лучшее.
Пришлось идти в ванную, раздеваться и лезть в теплую воду. Добравшись до ароматного мыльного раствора, взбила пену... Эта детская выходка подняла настроение. Стало немного легче, но... мне все это совсем не нравится. Мне в Оитлон надо! Срочно! И замуж я уже не хочу! Хочу к лесным оркам, к шенге, к Рхарге... я была бы согласна даже всего на несколько дней, но к ним!

* * *

Мои размышления прервало ехидное «кхе-кхе». Хорошо, что я вся в пене и по шею в воде.
– Кхм-кхм, – ответила я синюшному, нагло усевшемуся на край ванны.
– Я Цвет, – представился саламандр.
– Скорее Цветочек, – издевательски протянула я.
Он обиделся. Настолько, что мне даже стыдно стало.
– А по-вашему, я должна быть рада незнакомому мужику в моей ванне? – возмутилась я.
– Я представился, – обиженно намекнул Цвет, но тут же перешел к делу. – Так ты невеста Аршхана? Жаль, что я не видел сцену вашего воссоединения.
И стало мне интересно – а кто он тут вообще? Друг семьи? Сомневаюсь, что Та Шерр потерпел бы такого «друга семьи». Хотя... из портала ведь синий с нами не вышел, следовательно...
– Вы гость в доме вождя? – уже прекрасно зная ответ, поинтересовалась я.
– Незваный, – подтвердил мою догадку он.
Итак, что мы имеем: один элементаль, который не очень дружит с одним вождем, но при этом его позвал... явно был конфликт, а сейчас перемирие с местью на горизонте. Да и сюда элементаль заявился не на меня поглазеть, наглазелся уже, причем в натуральном виде, следовательно, синюшный хочет мне что-то предложить.
– Я готова выслушать ваши условия, – и мило улыбнулась неожиданному союзнику.
На синей морде с тонкими чертами отразилось недоумение, но уже в следующее мгновение сменившееся восхищением. Однако засомневался:
– Ты точно принцесса?
– Самая настоящая, – искренне ответила я, – а что, внешность не та?
– Ну... – Цвет опустил ладонь к воде, задумчиво растер пену между синими пальцами и продолжил: – На мордочку ты ничего, и фигурка, особенно без одежды, весьма ладная, но... ты же стерва!
– Я знаю, – недовольно пробурчала я.
– Мало того, что стерва, так еще и наслаждаешься этим! – добил меня саламандр. – И умна не по годам.
– Мне двадцать!
– Мне больше... раз в двести. – Цвет усмехнулся, – но ты мне нравишься. Ты мне еще там понравилась, у тебя такая ухмылка была, когда Алое пламя камешками воспитывала.
– Приятно встретить истинного ценителя мести... и я полагаю, что именно месть, а не моя ладная фигурка вынудила вас искать продолжения знакомства, не так ли? – и мило, очень мило улыбаюсь.
– Ошибаешься, – Цвет не менее мило улыбнулся мне, – и сильно. Впрочем, зачем тебе знать мотивы моих поступков?! Итак, малышка, я не стану рассказывать Та Шеру, что ты девочка не только с характером, но еще и с... изрядной долей магии в крови, а ты...
– А я? – подтолкнула я его к продолжению.
– Не выйдешь за Аршхана! – торжествующе завершил элементаль.
В последнее время меня окружают нелогичные, тупоголовые и совершенно не вписывающиеся в законы здравого смысла мужчины! У этого что, есть дочь брачного возраста, безумно влюбленная в ракарда, что он так обо мне заботится? А-а, демоны! Я снова ничего не могу понять!
– Слушай, – несколько враждебно начала я, – тебе какая с этого выгода?!
Элементаль наклонился и заговорил слегка нахальным тоном:
– Несправедливо, что все приличные принцессы достаются оркам, не находишь?
– Угу, – я презрительно усмехнулась, – я тебе уже верю. Но...
– Но? – То, что Цвет играет не по правилам, было заметно сразу, и то, что пытается повлиять на меня, также, вот и подталкивает к продолжению, используя мой собственный метод.
– Но я согласна, – а что мне еще остается, – при условии, что ты вытаскиваешь и меня, и того рыжего.
Элементаль удивленно вздернул брови, некоторое время внимательно смотрел на невозмутимую меня, потом задумчиво произнес:
– Так ты о нем все же беспокоишься?
– Естественно.
– Влюбиласссь? – насмешливо прошипел синюшный.
Я молча и враждебно смотрела на него. Саламандр бесцеремонно подмигнул в ответ и выдал:
– Достань кристалл переноса у Аршхана. Вымани любым способом, а дальше Алое пламя сумеет тебя спасти.
– На кой мне какое-то пламя, – буркнула я, – мне Динар нужен!
– Это одно и то же. – Он загадочно усмехнулся, взирая на меня. – И мой главный совет – не демонстрируй свою магию раньше времени...
– Ладно, – спокойно согласилась я, – целоваться с Динаром не буду... все равно при Аршхане это смертельно опасно.
– Неожиданно... – пробормотал удивленный Цвет, – а что, иначе не срабатывает?
– И я этому рада, – искренне ответила я. – Переходим к делу. Как я поняла, мой главный недостаток, по мнению вождя, это отсутствие магии, так?
– Правильно понимаешь, – согласился Цвет.
– Не совсем понимаю, – пришлось признаться, – какое дело Та Шеру, есть у меня магия или нет?
Цвет вновь присел на край ванны и начал рассказ:
– Селения и Та Шерр многое прошли, чтобы быть вместе и соединить свою магию, но... у них родилось три сына и каждый обладал лишь силой отца. Дар Тьмы. Арриниэль была в восторге.
– Кто? – тут же переспросила я.
– Неважно, – осадил меня Цвет, – если кратко, то элементаль Тьмы... а точнее, даже сама Тьма одно время возилась с Та Шерром. Итак, вернемся к оркам. Та Шерр был недоволен – три сына, обладающие магией, но ни один не достиг уровня архимага.
– Архимагов не существует, – напомнила я.
– Та Шерр архимаг, – добил меня Цвет, – и Аршхан архимаг. Других в Рассветном мире нет, тут ты права. Но продолжим. Радости вождя не было предела, когда на свет появился Аршхан, этот малыш обладал и даром Синего пламени, и даром Тьмы, причем оба они словно продолжение его самого. Селения любит всех своих внуков, она вообще идеал доброй и благородной принцессы... – Цвет тяжело вздохнул, – но Та Шерр... для него все внуки, кроме Аршхана, – всего лишь дети, и только Аршхан его гордость! Дед сам его воспитал, ввел его в Совет Племен, когда мальчишке было не больше двенадцати, а в пятнадцать... Аршхан проявил собственный характер и сбежал из-под опеки.
– Стоп! – Я поняла, что обилие информации будет продолжительным, посему попросила: – Воду подогрей, остывает уже.
На меня хмуро посмотрели, просьбу выполнили и продолжили рассказ:
– Юнец назло деду перестал обращаться к магии, сбежал в Сахи и основал свой собственный клан.
– Клан Свободных! – догадалась я.
– Да-а, – протянул Цвет, – и взял себе это имя, которое означает...
– Скорпион!
– Тоже верно, он рассказал?
Я кивнула, не желая выдавать тот факт, что мне почти ничего не известно об Аршхане, зато теперь Цвет уверен, что я знаю больше, и дважды подумает, прежде чем солгать.
– Больше десяти лет Аршхан был предводителем свободного племени и являлся судьей в спорах между кланами. Его уважают даже лесные. Он сумел многого добиться без деда, и... этим Та Шерр тоже невольно гордился, хотя в первые дни после исчезновения Аршхана тут... было сумрачно. Но неожиданно блудный внук вернулся с сообщением, которое ошеломило всех, – он нашел свою Ранари и взял ее в жены по законам степи. Та Шерр был в ярости.
– Мм... так ведь внук вернулся, чего же он злился? – не сдержалась я.
Элементаль усмехнулся:
– Аршхан должен взять в жены лишь девушку с даром, а ты... пустышка. Ну не совсем, но это ведь будет нашим маленьким секретом, не так ли?
– Да, – искренне ответила я, – да и... не люблю я всю эту магию... с детства не люблю. А недавно и повод не любить ее еще больше появился. И все же... почему так против ваш вождь?
– Не мой, – рыкнул Цвет и продолжил уже спокойно: – Аршхан обладает магией высшего уровня, он, как и Та Шерр, обязан думать о продолжении рода... и соединить свою кровь должен с той, в ком есть магия. Но неважно, вернемся к другому. Такие, как Аршхан, могут взять женщину, если она будет оркой. Это не жена, а иллари, так вот – Аршхан сообщил о том, что взял дочь Лесного клана, поэтому, несмотря на недовольство, Та Шерр согласился на союз.
– Э-э, – глубокомысленно издала я.
– Не поняла? – спросил Цвет.
– Нет, – искренне ответила я, – тогда при чем тут брак по обычаям Лесного народа, на который согласился Аршхан?
Цвет не удержался и упал в мою ванну. Мгновенно выскочил, запылал, снова вернул себе прежний вид и переспросил:
– Что? На что он согласился?
– Ты слышал! – недовольно ответила я.
– Но ты не орка! Тем более не лесная, они вообще знаешь какие?
– Какие?
– Они огромные, волосатые и страшные! Теперь представь себе, мог ли радоваться Та Шерр?
Я и представила Аршхана и Рхарге в юбке... Отсмеявшись, ответила:
– Я приемная дочь, но что там с обычаями лесных, ничего не знаю... кстати, Аршхан сначала и соглашаться не хотел.
– Неудивительно... Но продолжим. Аршхан вернулся в Совет Племен, начал строить дом, и все ожидали представления иллари... Неожиданностью стало появление Аршхана одного и сообщение, что Ранари представит позже.
Ой, что-то в сердце кольнуло. Это когда мне столь настойчиво хотели показать Орхаллон? А я отказалась? Все любопытнее и любопытнее.
– Цвет, – я задумчиво на него посмотрела, – а... Аршхан может знать, что у меня есть эта глупая магия?
– Нет, – и дальнейший ответ саламандра поверг меня в шок, – если бы он знал, ты была бы уже тут под замком и под защитой, а так... он сделал все, чтобы поставить деда перед свершившимся фактом.
А я поняла и другое – Аршхан меня любит! Просто любит вопреки всем и всему! Он действительно любит меня! Любит! А я?..
И ведь есть шанс пойти и рассказать, что какой-то дурацкий магический дар есть, и тогда все будут счастливы и я буду таять под нежным взглядом ракарда... А Оитлон? Кесарь не простит подобного! Динар тоже не адекватен, как выяснилось, кому я оставлю свое государство?! Я столько трудилась, чтобы привести Оитлон к процветанию! Столько сил и трудов – и что теперь? Отец импульсивен, последствия его импульсивности до сих пор испытываю, плюс Илери! Через месяц Гнев завершит задание, и можно будет начинать претворять в действие план по смене представителей в Альянсе Прайды, а там я получу доступ к золотоносной Аверии, и тогда командовать в Альянсе будет Оитлон... На это уйдет как минимум семь лет... я не могу позволить себе жить здесь, с Аршханом! Не могу...
– О чем задумалась, принцессочка? – полюбопытствовал саламандр.
– Попробую достать кристалл, – я задумчиво потирала шею, – брак с Аршханом не вписывается в мои планы... никак. Мне необходимо вернуться в Оитлон как можно скорее! И... когда ты сможешь?
– На закате, – столь же задумчиво ответил Цвет, – только, стервочка моя, не давай волю гневу... тут одна уже сдала свой дар с потрохами. Ты должна остаться одна на закате, с кристаллом или нет. И вне этого дома.
Входная дверь открылась, и я услышала нежный голос:
– Ранари, ты не замерзла в воде? Там полотенце на столике.
– Спасибо, уже выхожу, – ответила я.
Цвет поклонился и растворился в воздухе.
Обернувшись полотенцем, я вышла в комнату, где меня уже ждала Селения и очень старая орка, которая, присев у окошка, пристально меня разглядывала. Орка заговорила первая, на иллорийском:
– Какая же она лесная? Запугали совсем. Красивая девочка, худенькая только очень, но красивая, и Аршхану под стать. А уж как мальчик ее любит!
– Герина, – мягко осадила ее Селения и, обойдя меня, прикоснулась к волосам.
Теплый воздух словно закружил в вихре, и полотенца уже не требовалось.
– Спасибо, – искренне поблагодарила я, невольно прикасаясь к уже сухим и почему-то расчесанным прядям – мучить гребнем их уже не нужно.
– Не за что, девочка, – ласково ответила бывшая принцесса, – Аршхан принес одежду для тебя, выбери, что больше понравится.
Я посмотрела на платья из летящей яркой ткани, как на Селении, и взяла самое темное... темно-красное. При воспоминании об Аршхане на душе стало паршиво. Совсем.
Переоделась я в ванной, проигнорировав предложение принцессы помочь. Смотреть на нее мне было... стыдно. Да и единственный вопрос, который я хотела задать, был коротким:
– А где Аршхан?
Селения смутилась, зато орка ответила:
– Так внизу он, с дедом отношения выясняют. Сколько живу, всего второй скандал в этом доме... но оба из-за тебя, девочка.
Принцесса очень недовольно посмотрела на нее, но я все поняла. Развернувшись, быстро и уверенно покинула комнату, проигнорировав призыв «Ранари, подожди». Пройдя по длинному коридору, спустилась вниз.

* * *

И действительно, скандал. На оркском. Кстати, у них все же есть слуги – вон, жмутся по углам. У орков интересные постройки – весь первый этаж хозяйственный, здесь и кухня, и столовая совмещены, а в центре огромный дубовый стол, вот эти двое и сидели за столом, видимо. Сейчас стоят и кричат друг на друга. Разгневанная природа в двух лицах... красиво и страшно. И вот между этими двумя мне предстоит встать... Страшно...
Попробовала прислушаться к выяснению отношений. Вообще, когда вот так быстро все прокрикивают, понять сложно, но суть я уловила – действительно из-за меня ругаются. Та Шерр орет, что никогда не допустит слияния внука с той, что не обладает даром, потому что это его долг перед потомками и он обязан следить за тем, чтобы магия сохранилась в крови. Аршхан вопит, что ему осточертела и эта магия, и... как мне близки его чувства! Еще прокричал, что это его жизнь и решать ему. Та Шерр в ярости уничтожает стол. Стол мне нравился. Аршхан выпускает огонь, и тот сметает остатки стола... и стулья заодно. Стулья я рассмотреть не успела, так что мне все равно. Слуги ползком пробираются к двери... видимо, это те, что сразу сбежать не смогли. Какие-то орки уже толпятся за хрустальной стеной и следят за развитием событий.
Вмешаться сейчас или еще послушать? Вообще странно, Аршхан ведь очень сдержанный, а тут такие страсти... Так, глубокий вдох, выдох и... и еще вдох и вообще... я маленькая, а они большие, и их двое, и они маги. Может, потихоньку взять рыжего и сбежать отсюда? Вон уже закат почти, сейчас ползком – и я на свободе... Нет, я так не могу. И Аршхана жаль, и вообще... откуда во мне столько этого глупого благородства появилось? Ужас, просто ужас, Катриона! Благородные долго не живут, а в политике им вообще не место! Глупею на глазах!
И, сделав глубокий вдох, я крикнула:
– Тихо!
И действительно, стало тихо. Оба ракарда разом посмотрели на меня. И скорость в движениях у них запредельная. Так быстро головы поворачивают, даже жутко. Эх, прощай, разум, встретимся завтра. Я взглянула на своего ракарда и уверенно произнесла на оркском:
– Аршхан, Утыррка не может стать твоей женой.
Он выпрямился и стал еще выше, чем казался, а помещение начало стремительно темнеть. Так, кажется, я зря это сказала.
– Аршхан... – Я тяжело вздохнула и, опустив голову, подошла к нему. Взяла его большую руку в обе свои... и только после этого решилась продолжить: – Утыррка должна вернуться в Оитлон. Утыррка наследница, долг и ответственность лежат на ней.
Молчит. Может, внутренне согласен. Поднимаю голову, смотрю на сурово сжатые губы, на чуть суженные глаза и понимаю – не согласен.
– Аршхан, Утыррка не...
– Ранари! – глухим, но не вызывающим желания спорить голосом произнес ракард.
Как все сложно.
– Утыррка, – упрямо повторила я.
– Ранари! – А он тоже упрямый.
– Утыррка! – начинаю злиться.
– Ранари!!!
Так, а мы пойдем другим путем и переходим на оитлонский, ибо на нем мне выразить свою мысль проще:
– Аршхан, ну посмотри на меня. – И что я тут говорю, и так ведь смотрит не отрываясь. – Ты добрый, – точнее, я на это очень сейчас надеюсь, – благородный, ты... не понимаешь подлости, а я... я злая, Аршхан. И благородства во мне нет. Я стерва, Аршхан, меня не изменишь, а ты очень хороший... Для меня нет места в твоей жизни, в этом сказочном городе и вообще. Мы разные, Аршхан... верни меня домой.
Он тяжело вздохнул, кивнул и произнес:
– Аршхан любит Ранари такой, какая она есть!
Приехали. Это означает решительное «нет»? Хочу к шенге, тот всегда спрашивал, чего я хочу, а тут...
– Аршхан, – я отступила на шаг, потому что так смотреть проще и шея меньше болит, – в этом доме уже скандалы из-за меня, а дальше хуже будет, пойми!
Он рыкнул, причем вполне натурально так, бросил взгляд на Та Шерра и добил меня:
– Ранари жена Аршхана. Я все сказал!
Ясно, значит, план номер два. Нужно искать рыжего... Тяжело как-то... и вообще... Так, а слезы откуда, я же сильная и собранная принцесса, какие эмоции?.. Демоны преисподней, да что со мной? Слова сами сорвались с губ:
– Ты разрушишь свою жизнь из-за меня, – кажется, у меня истерика, – а я потеряю государство из-за тебя. Я не могу отдать Оитлон Динару, он вообще... орк. А Лора... ведьма. И кесарь запретил! И наследников больше нет, остаюсь только я, понимаешь?!
Слезы текут ручьем... Да что со мной такое?! У меня вообще нервный срыв, и я плачу... У меня последний раз такое было, когда меня Динар в Готмир затащил... Демоны преисподней, Кат, возьми себя в руки!
Меня и взяли... на ручки. Я обняла Аршхана, пряча лицо в складках его рубашки и безбожно обливая их слезами, продолжила уже тише:
– И ты тоже наследник, Аршхан, у тебя своя ответственность... и свой долг... И мы никогда не сможем быть вместе...
Он молчал, а я тихо всхлипывала.
И тут послышался голос Селении:
– Интересно, любимый, а если бы у меня дара не было, стал бы ты добиваться моей любви, а, Та Шерр?
И такое ба-абах! И полкухни пламенем снесло. Чувствую, скоро саламандр заявится. Это меня отрезвило. И вообще, Селению жалко стало. Когда она уходила, даже слезы в ее глазах сверкнули. Я мягко отстранилась от Аршхана, тот аккуратно поставил меня на ноги.
– Прости, – виновато улыбнулась, мне протянули платок... ну да, лицо все в слезах, нос, наверное, красный, глаза тоже... красавица. – Но ты и сам понимаешь, что я права. И... мне нужно вернуться в Оитлон.
Аршхан мгновенно отвел глаза. Та-ак, и что за бунт в родном королевстве?
– Ты благороднее меня, – внезапно произнес ракард, – я бы убил брата, ты не только пощадила сестру, но и была готова отдать кровь для нее. Не думай о себе нехорошо. Черный король плохой отец, я сказал это сразу. Не ты злая, тебя заставили быть такой.
И что сказать ему на это? В чем-то он прав, а в чем-то прав Динар. Кстати, надо узнать, где этот рыжий... а то с ним всегда так: только подумаешь, что все про него знаешь, как очередной сюрприз.
– Аршхан, – я вернула ему мокрый платок, – ты в сердце моем... но там и Оитлон, и моя семья, и мой долг. Ты один, их много. Я не могу стать твоей женой.
Что-то затрещало. Оказывается, это Та Шерр сел на единственный уцелевший стул и теперь смотрит на меня. И взгляд такой... внимательный. Так, мне это уже не нравится. Вождь, конечно, хорош, тут не поспоришь, но... мало ли что он разглядеть может.
– Идем на улицу, – попросила я ракарда и потащила за собой.
На моем пути появилась некая тьма. Ой, кажется, я попала.
Тьма оказалась глазастая. Глаза внимательно на меня посмотрели, проступили контуры лица, а затем и вовсе показалась прекрасная женщина, с черными глазами, причем они были совершенно черные, без белого... и тьма там словно плескалась. А женщина продолжала глядеть на меня, чуть склонила голову, и ее приятный голос наполнил сердце легкостью:
– Она миленькая, мне нравится. А по какому поводу слезы?
Я бы упала, но меня поддержал Аршхан, и так и остановился, обнимая за плечи.
– Арриниэль, – произнес, поднимаясь, Та Шерр, – спасибо, что откликнулась на зов.
– Разве я могла пропустить такое? – хитро спросила эта тьма, продолжая разглядывать меня. И мне это уже совсем не нравится. – Какая забавная девочка, – продолжила Арриниэль, – и аравири такая... миленькая. Но не твоя, Аршхан.
Аравири?! Это «рисунок на коже» в переводе с оркского! Она видит?! Великий Белый Дух, в общем, помнишь, я говорила, что мне ничего не надо? Забудь! Мне нужна армия, срочно. Тысяч двадцать, чтобы отвлекли этих, пока я сбегать буду. И мыло волшебное, чтобы татуировку смыть. И дубинку – я обязана рыжего убить!
Так, пора прекращать это бесплатное представление, нужно скорей на улицу. Прости, Динар, тебя спасу потом... как-нибудь. Хотя сейчас, когда про татуировку вспомнила, уже и спешить особо не буду. Урод далларийский!
– Ах, – я приложила ладошку ко лбу, – я задыхаюсь... мне нужен воздух, я...
В помещение ворвался такой вихрь, что смело остатки посуды, и она с грохотом попадала на пол, а Та Шерр заботливо поинтересовался:
– Достаточно?
– Да, спасибо! – испуганно ответила я.
Но тут отошел от шока Аршхан и глухо спросил:
– Аравири? Чья?!
Я промолчала, но вообще его руки на моих плечах стали такие тяжелые... Спасите меня... я единственная дееспособная наследница Оитлона, между прочим.
А эта самая, которая тьма, закрыла глазки, потянулась к огню в печи и, заглянув туда, где пылал огонек, со смехом ответила:
– Его!
Я посмотрела на огонь, огонь посмотрел на меня, и я не сдержалась:
– Динар?!
В пламени появилась далларийская рожа, у которой на морде была такая невинная лучезарная улыбка. И вот это весело произнесло:
– Как тебе мой новый образ?
Я была шокирована настолько, что сумела произнести только:
– Ты тут все время был?!
Улыбка у рыжего исчезла, и он мрачно выдал:
– Ага, все то время, пока ты к этому орку клеилась!
– Я... не...
Ненавижу магию! Ненавижу магов! Ненавижу все эти магические штучки! Вот правильно сделал кесарь, когда охоту на магов объявил, они все сволочи, подлецы и интриганы... ну кроме Аршхана.
Я была готова рыдать над своей несчастной жизнью, и вообще хуже, чем этот кошмар, быть уже не может! Оказалось, что может... и еще как! Потому что Динар вылез из огня, увеличился до своих размеров и стал ракардом... тем самым, с длинными черными волосами и наглой рожей! И был полностью одет, но как орк. И этот рыжий хмуро посмотрел на Аршхана и потребовал:
– Отойди от моей женщины!
Все! Я злая.
– Я не твоя женщина!
– Моя, – упрямо произнес Динар. – Ты все дары приняла и все съела! Так что по законам орков любого племени ты моя жена! К тому же ты бабушке понравилась. Маме не очень, но она переживет. И я уже молчу о том, сколько совместных ночей мы с тобой провели после обряда!
Очень спокойно пытаюсь отодвинуть с пути Аршхана. Не получилось. Ну так я не гордая, я и обойти могу. А обойдя, почему-то начала искать орудие убийства! И... ух, какая сковородка хорошая! Тяжелая, правда, но это ничего...
– Ка-ат, – голосом Динара произнес оркоподобный монстр, который со мной в степи такое вытворял, что за это и сковородкой врезать не жалко.
– Что? – ласково переспросила я, перехватывая орудие праведного мщения поудобнее.
– Катриона, брось сковородку, – сделав шаг назад, произнес Динар.
Я невольно посмотрела под ноги, заметила чугунное изделие побольше размером и ласково ответила бывшему рыжему:
– С удовольствием!
И как сил хватило на это, я не знаю, но сковородка полетела аккуратно в его живот. А я уже поднимала вторую и, замахнувшись двумя руками, зашвырнула и ее. И почему я шума не слышу?
Поднимаю следующий предмет кухонного скарба и смотрю на Динара – тот перехватил обе сковородки, да еще и нагло мне улыбается. Ах, так! Ах, так, да?! Ах, тебе еще и весело? Урод рыжий! Сволочь! Всю жизнь мне испортил! Тебе смешно, значит? А если всеми сковородками разом?! Получилось же булыжником!
Я протянула руки, и лежащие на полу предметы задрожали! Да, мне это очень нравится. А Динар в морде своей ракардовской изменился... Ха, уже понял, да?!
– Кат... не смей! – потребовал этот... черный.
– А это тебе за сон!
Сковородки набросились на него всем скопом.
– А это за обман! – вода хлынула из углубления у стены.
Да-а, я великолепна. И что бы тебе еще сделать?... А-а, я еще клеща вспомнила!
– А это... – и пол под ногами затрещал, – это тебе... за то, что притащил к Мейлине и раздел!
Из-под земли полезли какие-то мошки... даже думать не хочу какие.
– Так ничего не было! – прорычал Динар, превращаясь в огонь.
– Вот в этом я не уверена... – ответила я и... успокоилась.
Не то чтобы Динара было жалко, он сволочь живучая, а мошки же сгорят...
– Кыш, – сказала я таракашкам, – бегите отсюда.
Таракашки строем развернулись и сбежали... на улицу... то есть к двери... а тут я стояла. Мой дикий визг и попытка сбежать закончились тем, что я запрыгнула на руки к Аршхану.
И тут послышался хохот. Веселый, заливистый и очень довольный, а затем Арриниэль весело произнесла:
– Какая у вас кухня... примечательная. Вторая девушка открывает тут свой дар... Я подумала, может, стоит сюда юных элементалей водить, чтобы они быстрее силу обретали, как вам идея?
До меня начал доходить весь ужас произошедшего! Я испуганно посмотрела на Та Шерра. Вождь поднялся, и на лице его было странное выражение.
– Арриниэль, пожалей мой город, – это он типа «нет» темной сказал, а затем повернулся к Аршхану. – От судьбы не уйдешь. Ты полюбил, как и я, чувствуя сердцем ту, что предназначена тебе. Ранари жена тебе. Она не покинет Орхаллон! Красное пламя, – он указал кивком на Динара, – должен уйти.
Я, конечно, не права, что не послушалась синюшного и вообще сглупила, но...
– Простите, – вежливо обратилась к Великому вождю, – однако я вынуждена сообщить, что должна вернуться домой и...
– Ранари не покинет Орхаллон! – и это был приказ.
– Отпусти меня, – попросила я первого бывшего почти мужа.
Послушался, на свою голову. На Аршхана я вообще старалась не смотреть после случившегося, зато с Та Шерром нужно было разобраться... а потом бежать, и очень быстро! Так, попробуем вот что.
Я закрыла глаза и представила себе воздух и как из него складывается рука, попытаемся, раз уж сглупила и сдала себя... вот тебе и умная принцесса, гордость папочки... Эх, Катриона. Так, не о том думаю.
Открыв глаза, я посмотрела на Та Шерра и потянулась к нему воздушной рукой. Сначала глаза увеличились у самого вождя, потом у Арриниэль... ну а остальных я не видела, поэтому судить не могу. Порыв ветра, и тело Та Шерра, сметая с пути кресло, было прижато к стене. Ух, я даже так умею! Мне это уже очень нравится, так, а теперь последнее:
– Никто не смеет мне приказывать! Хватит с меня магии, порталов, Готмира и вообще! И замуж я не хочу больше!
Ну и теперь можно отпускать. Воздух нехотя подчинился. Невероятно, мне это очень даже понравилось! Осталось самое последнее:
– Динар, мы уходим.
И я гордо, не удерживаемая никем, вышла через распахнутую дверь. И все бы ничего, но тут сзади послышалось гордо-восхищенное:
– Моя Шаниари...
Все, урод рыжий, ты труп! А договор на аренду у меня все равно есть! И я вернулась в кухню:
– Ты что-то сказал? – шаг к рыжему.
– Ка-ат, – неуверенно начал Динар, снова становясь огненным на всякий случай.
– Никогда, – я ткнула пальцем в огонь, – не смей называть меня своей женщиной! Ты вообще обязан на Лоре жениться! Ты мне всю жизнь сломал... ты... А и оставайся тут, тебе тут самое место! Магии поучись, недоучка!
Я стояла, тяжело дыша, и гневно на него смотрела. Динар молчал.
Зато вмешалась Арриниэль:
– Девочка, а ты... сама поучиться не хочешь?
– НЕТ!!! НЕНАВИЖУ МАГИЮ!!! – Знаю, что грубо, но сами виноваты!
Когда я уходила, меня никто не удерживал. И правильно! Иначе поубивала бы всех... ну кроме Аршхана. Мой бедный ракард, мне так стыдно... Подумаю об этом потом... как-нибудь!

* * *

Динар смотрел вслед разгневанной, но вместе с тем испуганной Катрионе и, осознав, что она уходит, двинулся следом.
– Стой, – приказала Арриниэль.
– Не указывай мне... Тьма, – рыкнул Динар.
– Ее нельзя сейчас трогать. – Аршхан встал перед ним, закрывая выход, – Она разгневана, может сгореть... Нехорошо, что сила проснулась сейчас... Ранари напугана, и ее переполняет ярость... Нельзя провоцировать.
Даллариец усмехнулся, посмотрел на Аршхана и, не скрывая презрения, произнес:
– Ты поэтому тут молчаливую статую изображал?
На мгновение ракард замер, затем Аршхан стал тьмой, могучей, огромной и полной ярости.
– Я тебя убью! – прошипел он.
Динар усмехнулся, пристально глядя на темного, и нагло ответил:
– В Готмире у тебя шанс был, сейчас ни единого!
Та Шерр решил вмешаться, прежде чем начнется схватка.
– Кристалл, – напомнил он внуку, – этому я тебя успел обучить до того, как ты сбежал из дома!
И тьма охватила правителя Далларии. Начала сжимать, не давая возможности даже пошевелиться. Рывок, он попытался метнуться к огню. Но путь преградила все та же тьма. Арриниэль с жестокой усмешкой заключила алый отблеск в непроницаемый кокон. И вскоре посреди некогда уютного, а сейчас разгромленного пространства лежал черный кристалл, мерцающий отблесками красного.
Некоторое мгновение все трое носителей Тьмы молча смотрели на кристалл и пропустили момент, когда на пороге появилась Селения.
– Этого еще не хватало, – гневно заявила принцесса.
Арриниэль тяжело вздохнула и произнесла:
– Отпустить его сейчас не слишком разумно, пусть... остынет он, и пусть остынет Аршхан, да, мой мальчик?
Ракард вернулся в обычное состояние, хмуро оглядел присутствующих и нехотя произнес:
– Я не знал, что Ранари обладает... силой.
Селения подошла к внуку, взяла за руку и с улыбкой сказала:
– Она очень хорошая девочка и очень отважная.
Аршхан кивнул, не скрывая гордости. Однако наслаждаться этим маленьким триумфом не позволил Та Шерр:
– В ней есть магия! И подобного Орхаллон еще не видел. Что это за сила?
– Земля, – ответила элементаль, – дар Жизни, очень сильный. Но она не принимает его.
– Уитримана, – Селения задумалась, – похоже, девочка носит имя деда по материнской линии. Это странно.
– Почему? – поддержала разговор Арриниэль.
– В Оитлоне, да и не только, дети в браке носят имя отца, и она должна быть Ароиль Астаримана. Имя деда – странность, и нелогично это. – Селения пожала плечами. – Один этот факт уже вызывает смутное подозрение. И глаза черные – насколько я помню, для королевских родов это редкость.
– Черные – Земля, – Арриниэль вновь стала Тьмой. – Дар пробудился не здесь и не сразу... Земля пробуждается долго... Алое пламя поспособствовал. И аравири его...
– Ее нельзя отпускать! – принял решение вождь.
– Начинается, – Селения раздраженно смотрела на супруга. – Та Шерр, я согласна с Аршханом – это его жизнь. Оставь их, разберутся сами!
Вождь тяжело вздохнул и попытался ответить, но Арриниэль опередила:
– Третья сила есть в Рассветном мире, Селения. Имя этой силы – Ледяной свет. И равных по мощи нет ему, ибо дом его – другой мир. И... Алое пламя – легендарный одинокий орк, что блуждал в потоке времен, пробудился. И он предъявил права свои на девочку.
Прекрасная принцесса Селения неожиданно рассмеялась и произнесла:
– Мир меняется, но ваши интриги остаются неизменны. Оставьте детей в покое. Это их время совершать безрассудные ошибки молодости. Динар еще молод совсем, и эта магия на нем как камзол не по размеру. Катриона – наследница; поверьте, я знаю, какой это груз. Но я не справилась, она – сильнее. А Аршхан... Мальчик всегда хотел независимости от того чувства долга, что ты, Та Шерр, на него навесил от рождения. Оставьте их, разберутся сами.
Арриниэль и Та Шерр мрачно переглянулись. Первой заговорила Тьма:
– Что странно – аравири есть, но она неактивна. Почему?
– Меня больше интересует другой вопрос. – Та Шерр направился к двери. – Почему человеческая девушка была названа Аршханом дочерью Лесного Племени?
Селения уже поднималась наверх, она бросила на ходу, устало вздохнув, мужу и внуку:
– Упрямые бараны!
И вдруг остановилась, вернулась и, подхватив кристалл, унесла с собой. Та Шерр не рискнул возразить разгневанной иллорийской принцессе.

* * *

Я шла по дороге и пинала каждый встречный камешек. Итак, делаем выводы.
1. Я истеричка! Позор на весь мой род! Не суметь сдержаться, раскрыть эти странные способности при всех! Стыд сжигал изнутри. Неужели это действительно я?!
2. Рыжий – урод! Убью!
3. Перед Аршханом стыдно! Делаем судорожный вдох, берем эмоции под контроль и забываем о нем!
4. Динар – рыжий урод!
5. Я его убью!
6. Синюшный тоже урод! Где его демоны носят?!
Внезапно передо мной появилась тьма. Тьма опустилась на землю и стала ракардом. Аршхан протянул руку и поправил мои волосы, убирая упавшую на лицо прядь.
– Ранари, я люблю тебя, но решать... только тебе.
Показалось второе облачко тьмы, опустившееся на землю Та Шерром. Вождь долго смотрел на меня, внимательно, испытующе, после произнес:
– Ранари не может покинуть Орхаллон. Здесь твой дом. Здесь твой муж.
Скептически оглядела вождя. Та Шерр, явно не ожидавший подобного, даже смутился. Ну вот и славно, а теперь приступим:
– Не вам мне указывать! Это первое. Аршхан сможет взять меня в жены только по законам Лесного Племени! Мой папа так сказал! Это второе. И последнее – мое имя Утыррка! Можно именовать Катриона Ринавиэль Уитримана, но не Ранари и не Шаниари! Хватит!
И вот тут Та Шерр переспросил:
– Папа?
И мне снова так захотелось к шенге. Просто до слез захотелось.
– Да, – устало сказала я, – мой папа.
Мимо меня промчалась ватага мелких орчат, хорошеньких таких, с волосиками черными, и они мчались туда, где между скалами звенел ручей, а может, даже водопад. И яркие бабочки порхали над цветами, которые словно звезды усеивали зеленое поле степных трав... Красиво здесь, и как-то так спокойно... Сюда здорово бы возвращаться так, на пару дней, просто чтобы насладиться этой красотой.
– Аршхан, – я подошла к ракарду, – верни меня домой...
Мой добрый ракард, при одном взгляде на которого на душе светлело, нежно обнял, погладил по головке, потому как я в результате просто прижалась к нему, и спокойно ответил:
– Нет.
– Нет?! – переспросила я, и напуганная последними событиями Кат улетела куда-то далеко.
Наверное, на моем лице промелькнуло выражение абсолютной ярости, потому что ракард замер, и даже Та Шерр заметно напрягся. А вот я была в ярости! В той самой холодной и расчетливой ярости, которую имели возможность лицезреть немногие! И самое главное – эта ситуация и ее мотивы были для меня кристально чистыми, следовательно, я знала, что, как и зачем следует делать!
– В каком смысле «нет», Аршхан?
Прекрасный, восхитительный и мужественный орк оглянулся на предка, словно ища поддержки, и несколько неуверенно начал объяснять:
– Ранари, ты не понимаешь... придя в Орхаллон, ты обрела дом и...
– Лесной клан – мой дом! – сорвалась я.
– Ранари – жена Аршхана. – Он даже перешел на оркский.
Я выпрямилась, стараясь казаться выше, и спокойно поинтересовалась:
– А что по этому поводу скажет шенге?
И тут вмешался Та Шерр:
– Я чего-то не знаю?
– Именно. – Я повернулась к вождю и, мило улыбаясь, добила информацией, которую Аршхан явно пытался скрыть: – Мой отец выставил условие – брак по законам Лесного клана... и ваш внук согласился!
Та Шерр побелел, Аршхан выглядел крайне виноватым, а я...
– Ну вы тут поговорите между собой, обсудите, что да как, я пока Динара поищу.
И совершенно довольная отправилась на поиски. А позади меня темнело небо, появились тучи, даже полыхнула молния, следом прогремел гром. Но определенно я хочу узнать, что значит эта волшебная фраза «Брак по законам Лесного клана».
В разгромленной кухне Динара не обнаружилось. А огонь в печи погас. Орки, торопливо приводящие все в порядок, с осуждением смотрели на меня. И тут я увидела ту самую орку, которая вместе с Селенией была в моей комнате.
– Герина, – вспомнила я ее имя, – могу я узнать, где такая рыжая и подлая сволочь по имени Динар?
А на улице громыхала гроза, и она явно была не природного характера. Орка хмуро посмотрела в сторону прозрачной стены, затем так же хмуро на меня, после чего соизволила спросить:
– Ты... кто?
– Принцесса, – честно ответила я.
Герина снова посмотрела на разгневанную природу и задала следующий вопрос:
– Ныне происходит третий скандал, и я чувствую, что причиной опять явилась ты!
По сути, отрицать свою вину, наверное, не следовало, с другой стороны:
– Вы действительно считаете, что одна маленькая я могу быть причиной скандала между двумя взрослыми, сильными и наделенными властью мужчинами? Это глупо! И источник конфликта между ними – это желание одного командовать и нежелание другого подчиняться!
Откуда-то со стороны лестницы мне вдруг начали аплодировать. И так как я вежливая принцесса, то сочла необходимым поклониться и сделать реверанс перед другой принцессой.
– Браво, девочка, – похвалила меня Селения, – теперь идем со мной.
Откровенно говоря, особо я ей не доверяла. Несомненно, супруга Та Шерра была прекрасна, воспитанна и весьма приятна в общении, но я не забыла двух вещей – того, как она меня за руку отвела в комнату, и того, как заперла. И все это сделала она – несомненно, добрая и милая принцесса. А потому я осталась стоять.
– Забавно, – Селения оценила мой молчаливый протест, – а скажи-ка мне, милое дитя, в Оитлоне женщин допускают к власти?
– Именно, – подтвердила я ее невысказанный намек.
– Я так и поняла. – Принцесса грустно улыбнулась. – Ты не привыкла доверять никому и ни при каких обстоятельствах... это печально, Ранари.
– Айсира Катриона, – поправила я ее.
– Ранари, – мягко, но непреклонно произнесла принцесса, и мне стало страшно. А слуги вдруг торопливо покинули пространство первого этажа, осталась лишь Герина. – Знаешь, – продолжала Селения, – мой внук любит тебя... действительно любит. И для него это чувство первое в жизни...
Я молча оценила расстановку сил, вспомнила о собственных силах и подумала, что магия – это не так уж и плохо, по меньшей мере теперь. Одна маленькая я вполне могу противостоять орке и принцессе, которая меня на голову выше и вообще побольше.
– Я задам тебе только один вопрос, Ранари, – Селения шагнула ко мне, потом сделала еще один шаг и, наконец, подошла вплотную. – Итак, мой вопрос: ты любишь Аршхана?
Где-то там громыхало так, что все тряслось от каждого раската грома... Странности ситуации добавляло солнце, которое как раз садилось, и сейчас его лучи проникали в полость между скалами и мрачными черными тучами. И я смотрела на солнце, раздумывая, что же ответить принцессочке... Что я о ней знаю? Селения покинула дворец Иллории в возрасте пятнадцати лет и совершила невероятный поступок – вышла замуж за орка... Я не винила ее, в пятнадцать я бежала бы впереди агрраши Аршхана, в двадцать с удовольствием принадлежала бы ему в Готмире, а сейчас... Не знаю, что больше повлияло на меня, – разговор с Динаром в подземелье королевского замка или разговор все с тем же Динаром и опять же в подземелье, но на сей раз подземелье находилось в горах Драконового хребта. В любом случае мое очарование Аршханом исчезло, как, наверное, пропадает первая влюбленность. И все же вернемся к реальности: есть Селения, и она опасна в своих «благих намерениях». Так что я знаю о ней? Нужно вспомнить и то, что говорил Цвет, потом Арриниэль...
– Вы... – начала я задумчиво, – когда-то пытались сбежать от Та Шерра, которого сильно любили?
Надеюсь, предположение верное.
– Да, милая, – Селения улыбнулась, – на тот момент я любила его больше жизни, но гордость... И я сбежала, убив одну очень красивую орку, – на лице принцессы промелькнула грусть, – и попав в сложную ситуацию, с трудом сумела избежать больших неприятностей... Не повторяй моих ошибок, Ранари. Аршхан любит тебя, ты неравнодушна к нему. Вы хорошая пара, милая.
Глядя на эту все еще прекрасную женщину, я думала о том, насколько откровенна могу быть... И так как гроза где-то там далеко уже стихала, я решила быть предельно откровенной.
– Айсира Селения, – начала я несколько официально, – дело не в гордости! У меня ее, если быть откровенной, вообще нет! Ни гордости, ни чести, ни пустой веры в благородство, которого у меня тоже нет! А в справедливость я не верю практически с рождения!
Принцесса и орка нервно переглянулись, но это было только начало:
– Вы сделали верное предположение, что я была допущена к управлению государством и, следовательно, являюсь участником политических противостояний. Однако, сделав такое предположение и получив мой утвердительный ответ, вы не сочли необходимым сопоставить информацию с действительностью, иначе пришли бы к соответствующим выводам. Я в первую очередь наследница государства, айсира Селения, лишь после этого дочь, и на самом последнем месте я женщина.
Принцесса изумленно взирала на меня своими прекрасными зелеными глазами... как у Лоры.
– И в отличие от вас, на тот момент вздорной и самовлюбленной пятнадцатилетней девушки, я являюсь двадцатилетней расчетливой, жестокой и властной наследницей государства, и готовили меня отнюдь не как образец добродетельной супруги. Меня готовили на пост единоличной правительницы! – Я допустила некоторую паузу, после чего продолжила: – Не буду спорить, что жизнь в становище Лесного племени несколько... изменила мои жизненные принципы. И на тот момент я действительно... сходила с ума по вашему внуку. Но я вернулась в Оитлон. К сожалению, мой единственный план фактически спасения от бремени власти провалился, – я судорожно вздохнула, – и сейчас у меня нет выбора. Я должна вернуться домой, причем немедленно, иначе, увы, мой отец будет казнен, сестру выдадут замуж, а учитывая ее состояние, вскоре после рождения наследника устранят. В результате моим государством будет править человек, который получит наслаждение от уничтожения всего мною созданного! Так ответьте мне, айсира Селения, при чем тут гордость?
И орка, и жена вождя потрясенно молчали, с изумлением глядя на меня. Слов у них явно не было, и я с сожалением поняла, что перестаралась с откровенностью.
Входная дверь хлопнула, явился разгневанный Та Шерр. Огромный ракард несколько удивленно взглянул на супругу, а затем уже разъяренно на меня, и понеслось:
– До меня доходили слухи, что в государстве на западе есть дева, ужасная не только ликом, но и нравом. Имя ей – Утырка!
– Слава бежит впереди меня. – Я совершила грациозный реверанс. – Однако сразу должна предупредить – третья мифическая грудь отсутствует!
Полнейшей неожиданностью для меня стал смех Та Шерра в ответ на мой откровенный сарказм.
– Ты не так дурна, как говаривали, – отсмеявшись, сообщил Та Шерр, – и, насколько я понял, дурной принцессой оказалась младшая, что использовала злую магию крови. – Вождь неожиданно ласково, даже как-то по-отечески мне улыбнулся. – Я скажу один раз и хочу быть услышанным. Катриона, или Ранари, мне все равно. Жена моего внука или нет – тут уж сами разберетесь. Одно могу сказать, Аршхан от любви потерял голову и в то же время обрел глаза.
– Как это? – поразилась я.
– Он увидел тебя истинной. Он дал имя, которое идеально говорит о твоей сути. Ранари – Совершенная! Ты совершенна во всем, Катриона. И в ненависти, и в преданности, и в стремлении достичь цели. Все, что становится твоим делом, завершится с успехом, и нет преграды, что не сумеешь преодолеть... кроме гор Орхаллона!
И если я сначала смотрела на вождя широко раскрытыми от удивления глазами, то после последней фразы осознала, что мне только что очень вежливо и корректно намекнули на мое положение.
– Я пленница? – сухо поинтересовалась у вождя.
– Гостья, – ледяным тоном поправил Та Шерр.
Мне все веселее и веселее жить становится... Но тут вмешалась Селения:
– Любимый, – неуверенно начала она, – возможно... ты не совсем верно оцениваешь роль Катрионы...
Она не назвала меня «Ранари»! Пусть маленькая, но победа.
– Мы обсудим это позже и наедине, – несколько жестко прервал ее вождь.
– И все же, – Селения казалась расстроенной, – Катриона не только девушка, ее ответственность велика, и... возможно, стоит ее отпустить?
Я готова была расцеловать эту мудрую женщину. Увы, супруг не внял ее разумным словам:
– Орхаллон я изолировал, – ледяным тоном произнес Та Шерр, – ни ты, ни Аршхан не сумеют создать портал. Месяц Катриона будет находиться здесь. Я все сказал!
Меня словно ледяной водой окатили. Лицо словно окаменело, кровь застыла и вообще...
– Если я не вернусь домой, через месяц мой отец будет казнен! – слова мои были тихими, но уверенными.
– Не мужчина тот, кто перекладывает ответственность на плечи дочерей! – было мне ответом. – У каждого своя судьба, и слабые не выживают!
Вот она, мораль степей! Я просто в восторге! Точнее, не так, но кого это волнует?
– Хорошо, – иной раз стоит и согласиться с оппонентом, – но я надеюсь, вы понимаете, что с моей стороны будут приложены все усилия, для того чтобы предотвратить гибель моих родных, и, если ваша жизнь является ценой благополучия Оитлона, я не дрогнув заплачу эту цену!
Такого даже великий и прославленный вождь не ожидал. Нахмурился, уже значительно более пристально оглядел меня и начал говорить тихо и даже ласково:
– Катриона, ты не понимаешь, что за пределами Орхаллона тебя ждет фактически смерть! Такую цену ты заплатить готова?
– За жизнь моей семьи и целостность государства? Даже не задумываясь!
Вождь чуть склонил голову к правому плечу, руки сложил на могучей груди и спокойно произнес:
– Дура!
Так со мной еще никто не смел разговаривать... кроме рыжего, но он ладно, ему можно, а вот этот древний и могучий еще очень сильно пожалеет!
– Заметьте, это был ваш выбор, – не скрывая угрозы, уточнила я.
А дальше решила проверить, что за сила у меня есть. Для начала задрожала земля, а потом я решила, что хорошо бы этого древнего чем-нибудь треснуть по темечку, чтобы в голове прояснилось! Валун нужной величины отозвался сразу, и для меня словно весь мир изменился – то есть я как бы стояла тут и в то же время именно я летела с гор прямиком к Та Шерру... А затем опять же я почему-то застыла в воздухе.
На улице слышались изумленные крики, возгласы и воззвания к вождю.
– Защитный полог, – спокойно сообщил Та Шерр, – второй такой сдерживает Аршхана.
– Та Шерр, – испуганно вскрикнула Селения.
– Молчи, женщина! – рявкнул орк и уже спокойнее, и как-то даже виновато добавил: – Ради девчонки он собирался отказаться от силы! Я считаю эту выходку безумием и надеюсь, ты согласишься со мной, любимая.
Не знаю, о чем он вообще, но мне это уже сильно не нравится.
– Последний вопрос, – привлекла я внимание присутствующих, – где Динар?
Никто не захотел ответить, зато Селения виновато отвела взгляд.
– Я хочу есть, – решительно напомнила о необходимом скорее самой себе, – и поговорить с Аршханом, если можно.
– Он в святилище, думает над своим поведением, – решился нарушить молчание Та Шерр, – Красное пламя так важен для тебя?
– Динар – жених моей сестры, именно его я готовила на роль преемника, – решила я побыть честной.
Движение руки – передо мной появился черный кристалл, внутри которого сверкало алое пламя... надеюсь, это не то, что я подумала...
– Он жив, – пояснил Та Шерр, и я поняла, что мои худшие оправдания подтвердились, поэтому взяла камень, неосознанно сжала. – Красное пламя не погибнет в кристалле, и я дам ему свободу спустя месяц!
Искоса взглянула на этого архимагического мерзавца. Ну и ладно, так – значит так!
– Могу я поговорить с Аршханом? – повторила я вопрос.
– Аршхан не сможет перенести тебя за пределы Орхаллона, – с вежливой улыбкой сообщил вождь. – И это единственно верный путь. Пройдет время, и ты перестанешь злиться. Аршхан любит тебя, ты лишь женщина и не в силах сопротивляться магии тела. Влечение к ракарду станет любовью. Через месяц ты не захочешь уйти!
Самое паршивое, что я понимала, насколько он прав! Присутствие Аршхана сводило меня с ума, и только сейчас я поняла истоки этого чувства влюбленности. Ну и ладно! Все равно он мне сейчас нужен, потому что в отличие от этого древнего вождя, он не такой... черствый.
– Где Аршхан? – повторила я вопрос в третий раз.
– Я провожу, – решила выступить с инициативой Герина.
– Спасибо. – К двери я отправилась первая, а орка потопала за мной.
Когда мы покинули дом, там разгорался новый конфликт... и почему-то нет даже сомнений, что виновата опять я!
– Сколько лет тут живу... – завела уже привычное ворчание Герина.
– А я тут вообще первый день, – напомнила я.
– Вот-вот... – старая орка печально вздохнула, – сколько лет тут живу...
Аршхана я увидела первая. Он сидел ни в каком не святилище, а на скале. Причем той самой, с которой мы сегодня утром спустились. Ракард увидел меня и торопливо спустился по тем самым силовым потокам, а дальше...
– Прости меня, – начал самый идеальный орк... ну после шенге.
И я забыла и про присутствие Герины, и про то, что жители городка нас прекрасно видели, и вообще про все. Просто подошла и обняла самого прекрасного мужчину на свете. Аршхан нежно целовал мои волосы, что-то едва слышно шептал, а я проговорила:
– Он меня обманул... – Сдала рыжего.
– Ранари нуждается в защите, – Аршхан подхватил меня на руки и начал подниматься по силовым линиям. Медленно, уверенно, глядя на меня с ласковой улыбкой.
И мне вдруг захотелось просто раствориться в его прикосновениях и забыть обо всем хоть ненадолго... Но игра Илери не оставляла для меня даже призрачной надежды на счастье.
Едва мы поднялись, Аршхан повел меня внутрь того, что я ошибочно называла скалой. А это действительно был храм... красивый, но темный, сумрачный. Ракард довел до широкой каменной скамьи, сел и усадил меня, затем обнял. И так хорошо было, спокойно как-то... а потом началось:
– Аршхан не возьмет Ранари в жены по обычаям Лесного клана... – Это уже радовало. Но он продолжил: – Аршхан любит Ранари и возьмет в жены по обычаям клана Шеркаш!
Я застыла в ярости, потом вспомнила, что ярость бесполезна, и спокойно спросила:
– Почему?
Ракарду явно даже смотреть на меня было совестно.
– Ты носительница силы, – едва слышно начал говорить он, – древней и могущественной. И эта сила нужна многим...
– Что-то я не заметила толпы женихов у своих ворот, – ехидно произнесла я.
– Та Шерр поведал истину, – мне совсем не понравилось, как говорил Аршхан, его словно опустошили изнутри, – поведал о Ледяном свете, что воспользуется твоей силой... Ты не должна покидать Орхаллон, Ранари... и ты не покинешь. Я готов видеть ненависть в твоих глазах, но я не готов увидеть, как погаснет в твоих глазах жизнь...
Мне это как-то совсем не понравилось! И можно было бы поспорить и даже попытаться чего-то доказывать, но спорить я предпочитала только с рыжим! С ним это всегда веселее, и живенько так, и имеет смысл. А ракард всех моих доводов не услышит, и я это прекрасно понимала. Аршхан принял решение и считал его единственно верным.
– Освободи Динара, – попросила я, доставая кристалл, – он нужен мне и Оитлону. Пожалуйста, это единственное, о чем я прошу.
И ракард, прекрасный, благородный, такой правильный и уверенный в своей силе, не смог отказать в этой маленькой просьбе. Он взял кристалл, встал и направился к черному овальному камню. Как зачарованная, я смотрела на странное видение: туманная дымка охватила кристалл, подняла его в воздух, а дальше камень начал увеличиваться и истончаться ровно до тех пор, пока не лопнул с тихим звоном. А огонь, заточённый в кристалле, начал приобретать строение человеческого тела, и в следующее мгновение перед нами стоял Динар. Очень злой Динар, судя по суженным глазам.
– Привет, – миролюбиво начала я.
– Находясь в кристалле, я все слышал, – как-то мрачно произнес Динар, – и, Кат, можно тебя на пару слов?
Откровенно говоря, несмотря ни на что, рыжему я была очень рада, а потому, весело кивнув, сама побежала к нему. Даллариец, пристально глядя на Аршхана, едва я подошла, обнял меня одной рукой, а второй стремительно достал нож.
– Динар, – я ахнула, – ты что делаешь?
– Вытаскиваю нас отсюда, – спокойно ответил рыжий, – видишь ли, Кат, учитывая сложившиеся обстоятельства, я готов рискнуть собственной жизнью, но эти... ракарды тебя получат только при одном условии – если ты этого захочешь сама. А ты хочешь тут остаться?
– Нет. – Я испуганно следила за острием лезвия, которое находилось в опасной близости от моего бедра.
– Вот и я так подумал, – нервно произнес Динар и всадил лезвие в мою ногу.

* * *

Аршхан бросился к нам, но мир стремительно потемнел, закружился, меня резко затошнило, а Динар, сволочь, не вынимая лезвие, все что-то шептал, успокаивал и постоянно говорил, что все будет хорошо... Какое там хорошо?! Мне было больно, страшно и вообще! А затем мы упали. Причем я на что-то мягкое, а Динар, судя по звуку, на землю... Но я уже не думала о рыжем, я уже ни о ком не думала, потому что это что-то большое и мягкое был мой самый любимый!
– Шенге! – простонала я, обнимая орка.
– Утыррка, – прорычал мой самый лучший папочка.
– Шенге, – я прижималась к нему, как испуганный ночным кошмаром ребенок, потому что была совершенно уверена – теперь все будет хорошо, шенге рядом.
– Утыррка опять запуталась... – Орк нежно погладил по волосам и резко выдернул нож из моей ноги. От счастья, что папа рядом, я даже не вскрикнула. И папашка довольно прорычал: – Маленькая отважная Утыррка!
Я шмыгнула носом, отлепившись от папы, огляделась. А мы были в лесу! Посреди стойбища орков! И на меня отовсюду смотрели лесные орки и маленькие удивленные орчата, а еще от скалы бежал Рхарге, причем в той самой безрукавке, что я ему сшила! И это было так... ну так...
– Утыррка дома, – ласково сказал папашка.
И я ответила:
– Ага...
Дальше было вообще здорово: Рхарге подбежал, подхватил меня и радостно закружил, так что мир вообще показался одним стремительным вихрем.
– Утыррка! – рычал довольный Рхарге. – Мой самый любимый веселый орк!
И я даже не помню, когда последний раз была такой счастливой. Хотя нет, помню – в Готмире! Но тут послышался хрип рыжего. И я вспомнила, что он вообще-то тоже тут. И даже как-то пришло понимание его поступка.
– Шенге, – заорала я, требовательно похлопав Рхарге по плечам, чтобы отпустил. – Шенге, не надо убивать!
И, едва младший вождь отпустил, бросилась прихрамывая к двум достаточно дорогим мне людям. А вмешалась я вовремя – шенге сжал шею Динара лапой и с яростью душил.
– Шенге, – я бросилась к орку, обняла и начала объяснять: – Динар спасать Утыррка.
– Злой человек, – парировал орк, – обижать Утыррка в Готмир, похитить, ранить ножом! Злой! Нет доверия.
Вот тут папа был прав, доверия ему никакого нет, и все же...
– Динар спасать от Аршхана и Та Шерра.
И шенге рыжего отпустил. Правитель Далларии еще несколько минут лежал на истоптанной траве и пытался прийти в себя, а потом простонал:
– У меня не было другого выхода...
Я ему почему-то верила, а шенге фыркнул, потом встал и, держа меня за руку, стал пристально смотреть на Динара. Дальше было веселее: папа рванул рукав платья, чуть сжал запястье, и на коже проступил тот самый рисунок, который я только во сне видела. На этот раз разом зарычали все орки! И я вдруг поняла, что пришел рыжему большой и волосатый конец! Такого шенге ему не простит.
– Злой, – согласилась я, – но пусть живет.
– Утыррка отвечает добром на зло, – прорычал шенге, – злой человек понесет наказание! Честь дочери Лесного клана пострадала!
Я в шоке смотрела на папу, и даже слов не было. Мой родной отец спокойно отреагировал даже на наши с Динаром поцелуи прилюдно, а тут... Нет, определенно шенге лучший папа на свете. И все же возражу:
– Утыррка не хотеть войны.
Шенге опять фыркнул, а потом прижал к себе, растрепал все волосы и прорычал с такой нежностью:
– Шенге скучать... каждый день...
– Утыррка плакать без шенге, – созналась я.
– Глупый Утыррка. – Шенге взял меня за руку и собирался повести куда-то, и я не понимала куда, пока он не добавил: – И голодный.
И такая волна благодарности вдруг затопила все мое сознание. И я действительно поняла, что дома... это мой самый настоящий дом.
– Шенге, – я все же остановилась, – а Динар?
Папашка глухо сказал:
– Рхарге, вернуть злого к Черный король.
Я от удивления рот открыла, когда младший вождь поднял обе лапы, и между ними появился прозрачный такой кристалл, совершенно без блеска. И вот этот кристалл растянулся, и появилось окошко в другой мир, овальное и растянутое, и сквозь него я увидела королевский дворец Ирани! От удивления я лишилась дара речи. Просто стояла и смотрела на это чудо природы.
– Утыррка хотеть домой? – грустно спросил шенге.
– Утырка дома, – и я была честна с собой как никогда. А затем на оитлонском добавила: – Динар, сообщи королю, что я жива, это сейчас самое главное!
Рыжий поднялся, и я вдруг поняла, что падение было болезненным, но даже стона не прозвучало, когда он встал, выпрямился. Зато в его взгляде была такая тоска.
– Я вернусь, – заверила вдруг Динара, который уже стоял рядом с порталом.
Он кивнул, но продолжал очень пристально смотреть на меня. И неожиданно сиплым голосом произнес:
– Я впервые увидел тебя счастливой.
И вдруг портал исчез. С удивлением я посмотрела на Рхарге, а тот не менее удивленно взирал на шенге.
– Злой человек тоже голоден, – задумчиво произнес папа, – мяса много.

* * *

А потом мы все сидели у огромного костра. Три больших кабана жарились рядом с основным костром, а я жевала холодное мясо, это типа перекус был, и, зачастую с полным ртом, жаловалась папе на жизнь. Динара посадили далеко от нас, его тоже не оставили голодным. Хотя, как это ни странно, выглядел даллариец более довольным, чем когда его в портал хотели отправить. И я его понимала – тут здорово! Тут просто потрясающе здорово! Особенно маленькие орчата. Эти проказники то подбегали, засыпая вопросами, то тащили к себе в тиопи показывать всякие мелочи, то с таинственным видом демонстрировали зажатых в кулачках жучков и паучков. А еще тут все были добрыми. И орки, и орчанки, последние меня просто покорили. Я еще никогда не видела, чтобы такие большие существа двигались с такой грацией, а когда они обнимали своих орчат, это было так... как океан безграничной нежности. И я со слезами смотрела на них в такие моменты. Опыт общения с детьми у меня вообще был не очень богатый – при дворе детей младше десяти не было, а если я посещала какой-либо замок, обычно наблюдала либо пренебрежение к малышам, либо откровенно грубое обращение – из-за разбитой безделушки, к примеру. Наверное, отныне материнская забота и любовь у меня всегда будут ассоциироваться с орчанками.
И вот я сижу у костра, в рубашке и штанах, потому как меня переодели, рядом с любимым шенге, и так не хочется думать ни об Оитлоне, ни о будущем.
– Утыррка грустит, – заметил мою задумчивость шенге.
И я продолжила исповедь:
– Утыррка иметь силу... магию, – поправилась после недолгого молчания и напряженно посмотрела на папу.
Вообще ждала хоть какой-то реакции, а шенге все так же радостно улыбался и смотрел на меня.
– Та Шерр хотел запереть, – продолжила я.
И папашка нахмурился. Зарычал даже. Потом начал говорить:
– Утыррка иметь магию, но Утыррка должна знать – земля хранить силу.
Я даже жевать перестала, пытаясь понять мысль шенге, и он попытался объяснить иначе.
– Сила, – орк указал рукой на окружающее пространство, – везде. Дерево, птица, трава – везде.
Я все еще не понимала. И он сказал иначе:
– Сила – как вода. Много есть. Хранить силу – плавать в озере, наполнив рот водой и боясь умереть от жажды!
И вот тут до меня дошло:
– Магия везде!
Шенге кивнул, довольный моей сообразительностью.
– Ее не нужно хранить в крови? – и орк снова кивнул, даже по головке погладил за сообразительность.
– Та Шерр не понимать, – продолжил шенге, – хранить, бороться, нервничать. Зачем? Та Шерр хранит песок, тот просыпается сквозь пальцы. Та Шерр иметь один внук с силой, в клане Лесных каждый пятый – маг.
Я нервно сглотнула и огляделась. Это казалось невероятным, немыслимым и в то же время было таким мудрым. И вот эта его мудрость толкнула задать очень важный вопрос:
– Шенге дать разрешение Аршхану увести Утыррку, а зачем?
– Утыррка ребенок, – орк тяжело вздохнул, – увидеть игрушка – хотеть. По ночам глаза мокрый. Шенге дать время, Утыррка искать любовь в сердце, не находить, отказаться от брака.
Я как сидела, так и сижу. Смотрю на посмеивающегося орка, и даже не хватает слов выразить всю мою благодарность. И я просто отложила в сторону лист тапи с мясом и потянулась к шенге, обнимая своего самого мудрого папу на свете! И знаешь, Великий Белый Дух, спасибо тебе, если ты там есть. И Динару тоже спасибо за Готмир, а Готмиру за моего шенге. Хотя еще один вопрос у меня имелся, и, устраиваясь на руках папашки, я его тоже задала:
– Шенге, а что такое брак по законам Лесного племени?
И так как сидела, прижавшись к орку, то увидела, как вдруг насторожился Динар, а потом не знаю, показалось или нет, но огонь словно бы стал гореть чуть тише, словно тоже прислушивался.
– Мы народ Леса, – начал папа, – мы знаем мудрость земли. Мы отдаем силу земле, соединяясь по законам Лесного племени. Красивый обряд – встать на колено, руки на землю, отдать всю магию без остатка. – И тут шенге нагнулся и шепнул мне на ухо: – Но только мы знаем, что, взяв силу, земля вернет ее. Магия – везде!
Сижу и пытаюсь понять. А потом до меня дошло – вот чего так испугался Та Шерр! Он знает о традиции Лесного клана отдавать силу и решил, что Аршхан перестанет быть магом! Хотя... а это идея.
– Шенге, – протянула я, – Утыррка не хотеть магию отдавать земле и не брать обратно.
– Хорошо, – согласился шенге, – но Утыррка думать, давать ответ на полную луну.
Я посмотрела в небо – от луны сейчас наблюдался только тоненький серп, так что до полнолуния времени еще много. Вот шенге хитрюга!
– Шенге учить Утыррка, – уже серьезно сказал орк, – учить добрая магия! Законы магии.
– Даже законы есть? – удивилась я.
– Много, – подтвердил мои опасения шенге. – Утыррка иметь особую силу – давать жизнь.
И тут я вспомнила о том, о чем старалась вообще не думать!
– Шенге, – прошептала я, – на нас нападать гоблин... мои люди все мертвые.
– Утыррка добрый, – с грустью произнес шенге, – но давать жизнь мертвым только Аршхан уметь. Шенге учиться, шенге научиться делать портал, чтобы переносить людей, и оживить шенге научится, но время...
А времени как раз не было. Я грустно посмотрела на Динара, тот ответил мне таким же грустным взглядом, словно все слышал.
И вдруг над стойбищем раздался треск. Страшный, ужасающий, словно небеса дрогнули. Среди орков началось странное явление – они все посмотрели на шенге. Шенге сидел спокойно и все тоже успокоились.
– Шенге вождь, – сказала я уважительно.
– Утыррка сидеть, ждать мясо, – сказал мой папа, поднимаясь и пересаживая меня на бревно. И когда успел приволочь?
А сам пошел чуть в сторону от костра, совершенно один и весь напряженный. Мне как-то не по себе стало, но орки сидели и даже не дергались с мест. И тут треск повторился. А шенге поднял руку вверх и что-то сказал. Сверкнула молния. Яркая, ослепительная, и я не сразу поняла, что это портал сработал. Причем такой ослепительный был только у ракарда... Ракарды из него и вышли. Оба. У меня сердце биться перестало – против них был только один шенге!
– Мейлина сказала, что силу Лесных не знает никто, но она велика. Не беспокойся за вождя. – Динар сел рядом, обнял за плечи. – Как нога?
– Нога? – отозвалась я, наблюдая за тем, как Та Шерр и шенге играют в гляделки. – Не болит уже... А ты зачем вообще это сделал?
Динар усмехнулся, положил голову на мое плечо и объяснил ситуацию:
– Я привез тебя на Вишневый остров, чтобы Мейлина проверила, она ведьма. Мейлина и рассказала о защите, которую на тебя наложил шенге. Защита запускает портал, и ранивший тебя переносится вместе с тобой в стан Лесного клана. К сожалению, я не знал, насколько сильным должно быть ранение, но бедро показалось мне наименее опасным местом. Прости.
– Все хорошо, – я оторвалась от созерцания шенге и посмотрела на грустного рыжего, – но есть одна идея.
Я поднялась и, игнорируя рык какого-то орка, направилась к Аршхану. Мне важен был Хантр и остальные тоже, и сомневаюсь, что благородный ракард откажет в этой просьбе. Все же я в первую очередь наследница, должна думать о своих людях... об остальном позже подумаю.
Когда подошла ближе, выяснилось, что между вождями идет тихий, но от этого не менее напряженный диалог. И точно, речь обо мне. Зато неожиданностью стало услышать из уст Та Шерра:
– Клан Шеркаш приносит извинения!
– Утыррка не жена Аршхану, – в свою очередь произнес шенге.
Взгляд ракарда после этих слов я, наверное, никогда не забуду. У меня было ощущение, что в его глазах рушится целый мир, и так больно за него стало.
– Джашг жесток, – рыча произнес Та Шерр.
– Справедлив, – отозвался мой папа.
Я такой прилив гордости за него испытала. И вот стою позади шенге и не знаю, как начать разговор. И тут папа опять удивил:
– Аршхан, Свободный клан, Утыррка хотеть просить тебя!
Обожаю шенге. Просто какая-то всепоглощающая любовь, он и правда такой замечательный!
– Говори... Утыррка, – грустно отозвался самый красивый ракард на свете.

* * *

Через несколько минут мы стояли на поляне, где уже не осталось живых гоблинов. Мы, это я, Динар и Аршхан. Та Шерра с нами не брали, портал выстраивал Аршхан, после того как даллариец ему все подробно объяснил.
И вот мы здесь. Несмотря на то, что сейчас была ночь, видели все превосходно – зелено-оранжевое пламя давало достаточно света. Первым заговорил Аршхан:
– Что это?
– Это? – Динар бросил на меня взгляд. – Это мы с Кат.
Ракард бросил на меня еще один душевыворачивающий взгляд, и да, мне стыдно. Действительно стыдно, Аршхан хороший, но в то же время сложно забыть его решительное «нет». И я, отвернувшись от орка, начала рассматривать окружающее пространство. И поразило меня то, что поляна была словно огорожена соснами! Причем я абсолютно уверена, что раньше их тут не было... а теперь они образовали плотное кольцо, и там, за деревьями, рычали и выли гоблины, а здесь сверкало зелено-оранжевое пламя и люди с гоблинами были в состоянии стазиса, или как его там назвал рыжий. А потом я увидела Хантра...
– Кат, все хорошо, – Динар подошел, заставил отвернуться, обнял, – все будет хорошо, слышишь?
Ответить я не смогла, как и забыть картину прислонившегося к дереву Хантра, с распоротым животом...
– Огонь, – заговорил Аршхан, – его нужно убрать, потом я попробую вдохнуть жизнь.
Я прижалась к Динару, он сжал меня в объятиях, и вокруг нас заревело пламя. Громко, яростно и в то же время грозно... а потом все стихло...
– Никогда не видел ничего подобного, – произнес Аршхан, – никогда!
А я стояла и плакала, потому что гоблины убили всех. Даже лошадей. И я видела тела людей, которые еще недавно окружали меня и на протяжении многих лет были рядом, а теперь они были мертвы... все. И Динару тоже было плохо, он молчал и продолжал обнимать меня, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько он угнетен произошедшим.
– Этого лорийского выродка я убью сам, – прошипел Динар.
– Нельзя, – пришлось ответить мне, – просто нельзя.
И тут вмешался Аршхан.
– Я не смогу сам, Катриона. – И он еще раз оглядел поляну с трупами. – Мне нужна твоя помощь.
Динар хмуро посмотрел на ракарда, потом сжал меня в объятиях, демонстративно не отпуская, и ледяным тоном поинтересовался:
– И зачем тебе Кат?
– Слияние сил дает жизнь, – хмуро пояснил Аршхан.
Рыжий посмотрел на меня, потом на ракарда, потом опять на меня, и мне же был задан вопрос:
– Ты с ним целоваться будешь?
Ну не могу сказать, что перспектива пугала, скорее наоборот. Однако вслух ответила:
– С тобой же целовалась.
– Слушай, Кат, – не понравился мне тон Динара, – ты всем мужчинам будешь позволять вольности?
– Рыжий, – я оттолкнула его, – вольности со мной позволяешь себе только ты!
– Мне можно, – самоуверенность некоторых просто бесит.
– Да? – Я сложила руки на груди и, вспомнив рекцию шенге, мстительно пригрозила: – А я папе расскажу!
– А то он не знает!
– Так я приемному папе расскажу!
Рыжий побледнел, и мне это так понравилось! Но тут опять вмешался Аршхан:
– Сам я не справлюсь.
– Кат, есть другие способы, – это был почти рык.
А я, не отрывая взгляда от Динара, потопала к ракарду. Хотя о чем это я – они оба ракарды! Едва подошла, Аршхан обнял меня.
– Слушай, орк, – не выдержал Динар, – может, ты со мной сливаться силой будешь?
Я не выдержала и, уткнувшись в рубашку Аршхана, откровенно расхохоталась. Аршхан и Динар – вот оно, последствие сказочек.
– Рыжий, – сквозь смех простонала я, – только ты учти, что ты весь рыжий и иногда бываешь весь волосатый, а он вождь и, наверное, очень выносливый!
В ответ я узнала несколько новых для себя ругательств, а Аршхан удивленно спросил:
– О чем вы?
– Да так. – Я вытерла слезы и улыбнулась орку. – Об одной древней легенде про одинокого орка и выносливого вождя.
– Расскажешь? – Мне казалось, что я просто таю в объятиях ракарда, а его полный нежности взгляд и вовсе лишал всех посторонних мыслей.
– Расскажу, – прошептала я, уносясь куда-то далеко, – но потом...
Аршхан улыбнулся своей невероятно красивой улыбкой и попросил:
– Только не бойся, – и его длинные волосы упали на мое лицо, а теплые губы нашли мои.
Я не боялась... Я плавилась, как свеча близ огня, понимала, что это глупо, но остановиться уже не могла, обнимая его лицо и отдаваясь этим ощущениям. Аршхан был для меня мечтой, мечтой о той, другой жизни, где не нужно думать и решать, биться над очередной преградой и постоянно преодолевать трудности... Но это была недостижимая мечта, ведь я не Селения, я не смогу жить с любимым, зная, что мой отец доживает последние дни, не в силах передать страну наследнику... Иллории больше нет, ее поглотила Хорния, и даже иллорийский язык сейчас почти не употребляется. А Селения живет, и даже счастлива.
– Я возьму твою силу... – прошептал Аршхан.
– Я не против, – ответила тоже шепотом я, понимая, что мы так близки в последний раз, и я больше никогда не позволю себе целовать самого прекрасного из всех ракардов.
Закрыв глаза, я вновь прикоснулась к его мягким губам, чувствуя, как слабеют ноги, а земля стремительно уносится прочь... А потом вспыхнуло пламя. Ярко-синее, безмолвное и обжигающее. Мне было больно, но боль внезапно отступила, и я едва расслышала стон Аршхана – боль он забрал себе. Всю. И пришла тьма, она вырывалась из пространства между нами и затопила поляну, словно мутная беспросветно-черная вода, и в какой-то миг я поняла, что задыхаюсь... Свет, зеленый, яркий, ворвался с шелестом ветра. Я, не разрывая прикосновения, с удивлением смотрела, как свет приходит на смену чернильной тьме.
– Все, – прошептал Аршхан, подхватывая и прижимая меня так, что ноги до земли не доставали, но теперь целоваться было удобнее. И я как-то увлеклась процессом.
А потом я услышала ругательство... на оитлонском. И еще, и еще... и ржание лошадей... Затем выругались далларийцы, и тогда я огляделась. Вокруг нас были цветы, сияющие и освещающие своим сиянием... Цветы на деревьях, и на ветвях, и на стволах, на камнях, на песчаной дорожке, на лежавшем на земле оружии... На это чудо смотрели ожившие люди, к цветам тянулись морды лошадей...
– Спасибо, – прошептала я, продолжая обнимать Аршхана.
– Мы сделали это вместе... – Ракард улыбнулся своей невероятной улыбкой, – у тебя сила Матери Земли. Это великая сила. Не отказывайся от нее.
– Не буду, – прижалась к нему, – теперь не буду.
И я снова посмотрела на своих стражников... чтобы вздрогнуть и отпрянуть от Аршхана – рядом со своими стоял Динар и... Он же не имеет на меня прав! Никаких! Тогда почему мне стало стыдно? И почему, внезапно смутившись, я попросила ракарда опустить меня на землю и как-то поспешно отошла? А Динар... еще один взгляд на Аршхана, и рыжий отвернулся от меня. Совсем.
– Я должен вернуть тебя вождю Джашгу, – напомнил ракард.
Так как я продолжала смотреть на полностью игнорирующего меня и раздающего приказания своим Динара, то сразу не поняла, о чем речь.
– Хорошо, – наконец опомнилась я и побежала к рыжему.
Динар стоял в окружении далларийских и оитлонских стражников и отдавал приказы:
– Деревья подрубим с южной стороны, там менее густой лес. Выжившие гоблины хлынут в проем, я ударю огнем, добиваем стрелами, лишь потом переходим к рукопашному бою. На закате...
И вот тут я вмешалась:
– Динар, – так как я подошла со спины, сразу заметила, как эта самая спина словно ровнее стала.
Даллариец медленно повернулся и с высоты своего роста рявкнул:
– Что?!
Мне даже как-то не по себе стало, и все же разговор пришлось продолжить:
– Я... я возвращаюсь с Аршханом в стан Лесного клана и...
– Свободна! – Он отвернулся от меня и продолжил: – За ночь доберемся до крепости Танноре.
А я продолжала стоять позади него и, откровенно говоря, почему-то чувствовала себя виноватой.
– Динар, – даже не знала, что у меня может быть такой жалобный голос.
Рыжий стремительно развернулся, и все стражники испуганно отступили. Динар трансформировался мгновенно. И через это самое молниеносное мгновение передо мной возник ракард, с черно-красными волосами.
– Что, Кат? – прорычал орк. – Что еще тебя не устраивает? Хочешь свалить со своим орком к папочке? Проваливай! Я еду в Оитлон, и за своих людей можешь не беспокоиться – они будут там же в целости и сохранности! Про Илери тоже забудь – я разберусь! Хочешь, чтобы я женился на Лориане? Без проблем! По возвращении объявим о нашей помолвке! Все, теперь я не ломаю твою жизнь?! Проваливай к своему смазливому орку, сливайся с ним хоть в магии, хоть просто из чувства любви к прекрасному! Свободна! Наслаждайся!
Я испуганно смотрела на него и не могла понять, откуда столько злости.
– Динар...
– Все, Катриона, исчезни! – прорычал он.
– Но... я все равно вернусь в Оитлон...
– А зачем? – Серые глаза сузились, челюсти сжаты. – Я сообщу о гибели Катрионы Ринавиэль Уитриманы.
У меня от удивления какой-то хрип вырвался из горла.
– Ты же этого хотела, Катриона! Свободы от бремени власти, от государства и от ответственности! Забирай! Считай это моим прощальным подарком или предсвадебным, тут уж как пожелаешь! Я сообщу о твоей гибели, и можешь выходить замуж за своего идеального сверхблагородного ракарда сколько душе угодно! И ни кесарь, ни духи преисподней уже не смогут обвинить Оитлон в измене! Довольна?
Я молчала, у меня слов вообще не было, и Динар перестал орать. И трансформация обратилась – теперь это снова был просто правитель Далларии, какой-то уставший и поникший.
– Уйди, Кат, – тихо попросил он, – я сделаю все, как ты хотела, только уйди сейчас. Не захочешь «умереть», возвращайся через четыре дня в Ирани, мы как раз достигнем Оитлона. А если не вернешься... значит, буду действовать по плану. Но сейчас просто... уйди!
И я ушла. Молча развернулась, забрала из седельных сумок на моей лошади конверт с документами и записями, а потом... потом поставила их обратно. Взглянула на Динара и поняла, что он пристально за мной наблюдает.
– Катриона, – неслышно подошел Аршхан, – время.
Вспыхнул портал, я, зажмурившись, шагнула вслед за ракардом... Когда мы вышли посреди стойбища Лесного клана, я услышала тихий звон. Не сразу поняла, что происходит, но, едва взглянула на землю, не сдержала вскрик – с моих рук осыпались маленькие серебристые иголочки, звон шел от них. И я поняла – это осыпается аравири.

* * *

– Шенге, а как сделать, чтобы дождь пошел?
– Утыррка должна попросить небо. – Мой любимый папашка усмехнулся, но я и так поняла, что это шутка. – Земля, Утыррка, все начинает земля. Вода в земле и на земле... нагрей землю.
Я протянула руку и попыталась ощутить влагу, почву, тепло... Пар заструился вверх, уносясь ввысь...
– Останови, – приказал шенге, – прегради путь...
И я задействовала ветер, создала купол, удержала влагу.
– Утыррка, ветер и холод, – напомнил папашка.
Ага, значит, делаю ветер холодным... на нос упала капля, затем вторая...
– Шенге, – восторженно прошептала я, – дождь...
– Утыррка ловит знания, как хороший рыбак рыбу! – похвалил довольный моими успехами шенге.
Мы сидели на скале, на самом краю пологой площадки и болтали ногами, наслаждаясь солнечным днем, красотой вызванного мною дождя и тем, что мы снова вместе. Внизу раскинулось стойбище Лесного клана, и маленькие мохнатые орчата бегали и ловили капельки дождя. Я не удержалась и потянулась ветром к яблоне. Так, теперь, как учил шенге... влить в яблоню силу земли и собрать ветром созревшие яблоки... ну и чуть-чуть качнуть ее, чтобы яблок побольше упало, а то ждать долго...
– Утыррка, – заметил мою хитрость шенге.
– Эмм, Утыррке стыдно... чуть-чуть.
И я, используя ветер, понесла яблоки орчаткам. С радостным визгом они расхватывали висящие в воздухе фрукты.
– Полученное без усилий – выброшенное, – напомнил истину шенге, и яблоки поднялись чуть выше.
Теперь орчатам приходилось подпрыгивать за ними, но некоторые, самые сообразительные, сбивали яблочки палками или прыгали за ними с бревен и камней. В общем, что шенге ни дай, везде учебный процесс организует. Как же я здесь счастлива, но... солнце уже в зените, значит, пора возвращаться. Улыбка померкла.
– Утыррка уже решить? – спросил шенге.
Я тяжело вздохнула. Четыре дня в раю, иначе я не могла назвать жизнь у лесных. Мы просыпались на рассвете, потом бежали с орчанками к реке, здесь для женщин отдельная заводь была, а потом просто наслаждались жизнью – гуляли по лесу, собирая травы, ягоды и цветы, шили, играли с детьми. А к обеду приходил шенге, и начинались занятия магией. Обычно папа учил орчат всех вместе, но со мной занимался отдельно, и мы разговаривали и разговаривали обо всем. А вечером весь клан собирался у костра, жарились кабаны, рассказывались древние сказания, в которых мудрость переплеталась с поучительными историями, и я все лучше говорила на оркском. На второй день моего пребывания у лесных случилась и вовсе забавная история. Я, возвращаясь после купания, услышала чей-то смешок. Остановилась, присмотрелась – на тропинке были яйца и, судя по запаху, тухлые. Предположила возможное развитие событий: я иду, поскальзываюсь на разбитых яйцах и падаю в куст... куст был явно чем-то измазан. И вот я знала только одного орка, способного на подобную пакость!
– Рхарге! – позвала я.
В кустах затихли, а затем три маленьких орчонка со всех ног бросились бежать! Удивленная, я взяла ветку, осторожно убрала тухляк с дороги, а то мало ли, вдруг кто-то действительно не заметит и поскользнется, а после потопала в охт. И, расчесывая волосы после купания, долго искала Рхарге. Младший вождь обнаружился разделывающим оленя и на вопрос о том, есть ли у него дети, радостно ответил:
– Есть, трое!
– Вот он, смысл поговорки «яблочко от яблоньки недалеко падает»! – я рассмеялась.
А Рхарге нет. Встал, вытер лапы и зарычал:
– Где они?
Я орчат не сдала. Упорно доказывала, что ничего они не замышляли, и вообще, с каких пор Рхарге такой злой? После обеда возле меня нарисовались три симпатичные орочьи рожицы и шепотом предложили устроить на злых гоблинов ловушку. Устроили. Ставили на гоблинов, а попались два орка. Вечером мы с орчатами обиженно потирали шеи и выслушивали нравоучения от шенге. Утром пошли мстить гоблинам! И попали в ловушку, которую молодые гоблины на молодых орков ставили. Пока мы пытались выбраться из сетки, пришли взрослые гоблины и взрослые орки. Мы получили по шее один раз, а гоблины два раза. Я поняла, что воспитание у гоблинов посуровее орочьего будет. А все равно было здорово, так здорово, что хотелось обнять весь мир, и бегать по лесу, и наслаждаться каждым днем, но портил мне все один рыжий.
– Шенге, Утыррка вернется в Оитлон, – решительно сказала я, продолжая болтать ногами. – Утыррка спасать сестру, потом передать власть Динару...
И пусть женится, у меня уже и подарки для гостей заготовлены, и вообще... Вот женится на Лоре и перестанет на меня злиться. Лориана снова будет прекрасной, – шенге объяснил, как разрушить заклятие, так что все будет хорошо.
– Красное пламя смотрит на Утыррку с нежностью, – вдруг сказал шенге, – Аршхан смотрит на Утыррку с нежностью, а Утыррка ребенок.
Я косо взглянула на папу и возразила:
– Не ребенок.
– Ребенок, – шенге потрепал по голове, опять всю прическу испортив, – бегает с орчатами, строит козни бедный земляной гоблин.
Я коварно усмехнулась. В этот самый момент как раз и должна была свершиться месть – я заговорила рощу на границе с территориями коричневых гоблинов, и теперь, когда эти мелкие остроухие к нам полезут, их ждет сюрприз. А самое главное, я как раз сбегу через портал в Оитлон, и шея у меня болеть не будет!
– Ребенок, – шенге с улыбкой смотрел на меня.
Даже спорить не буду, только хитро смотрю на солнце.
– Шенге, – я радостно раскинула руки, – а магия дает крылья?
– Любовь дает, – ответил орк, – два крыла – так и два любящих, с одним крылом не летают.
– Почему?
– Закон жизни, – шенге хитро прищурился. – Аршхан летит...
– Куда? – не поняла я.
В следующее мгновение посреди лагеря раскрылся портал, оттуда вышел самый красивый из ракардов и начал оглядываться в поисках меня. Я нахмурилась, меньше всего хотелось сейчас его видеть. Не знаю почему, но почему-то больше видеть его уже не хочется, а та странная слабость, которая охватывает, едва ракард приближается, она меня... злит.
– Та Шерр против, Аршхан нарушает волю вождя, – шенге тоже не одобрял появлений ракарда.
– Утыррка не хотеть видеть Аршхана, – призналась я.
– Утыррка скучать по Динару, – с какой-то насмешкой сказал папа.
И вот я даже самой себе бы солгала, а шенге сказала правду:
– Очень.
И сразу в Оитлон захотелось.
– Динар, он теплый, – попыталась я объяснить, – как огонь.
– Огонь всегда огонь, – шенге закрыл глаза, что-то прошептал, и нас накрыло пеленой тумана, явно чтобы Аршхан не нашел, – огонь ни добрый и ни злой, просто огонь.
– Женится на Лоре, и все будет хорошо, – упрямо и больше себе, чем шенге, сказала я.
Я вскочила. Так, глубокий вдох. Сводим ладони вместе, держать нужно близко, но не касаясь. Так, теперь формирую кристалл... у него должно быть шесть граней. Теперь разводим руки и раздвигаем пространство.
– С каждым днем Утыррка все лучше чувствует силу, – похвалил шенге.
Я улыбнулась и открыла глаза.
– Утыррка имеет лучший учитель в мире, – сообщила довольная я и шагнула в портал.
Мой, в отличие от созданных Аршханом, не слепил глаза.

* * *

И здравствуй, мой персональный ад! Я стремительно шагала по дорожке к дворцу, стараясь не обращать внимания на придворных, которые, заметив меня еще издали, уже начинали шарахаться и притворяться кустами. Я не обижалась и даже прекрасно понимала их чувства – все же появилась злая и ужасная я в длинной зеленой рубахе и мохнатых штанах! Промчавшись по саду, я вышла к дворцу в тот самый момент, когда более двадцати магов в своих извечных синих хламидах уводили сгорбившееся нечто в черном балахоне. Я замерла под тенью деревьев и присмотрелась. С одной стороны, можно было просто подойти и спросить, а с другой... шенге тут нет, так что шея болеть не будет. И я закрыла глаза, сливаясь с шумом листвы, и едва ощутимой дрожью потянулась к магам...
– Магическая атака! – завопил самый седой из них.
В следующее мгновение перед дворцом все сверкало, искрилось, сияло и угрожающе ревело. Прекратив свою подпольную деятельность, я с самой гаденькой ухмылочкой выстроила защиту, как учил шенге. Сплетение силы по типу «я плету корзинку из ивовых прутьев» мне не очень хорошо удавалось. Папа для большего вливания в процесс даже заставил-таки выплести из ивняка нечто. Точнее, он просил корзинку, а получилось нечто неопределенной формы с торчащими ветками. Так вот, защита, сплетенная сегодня, от того самого первого опыта по созданию корзинок мало чем отличалась. И неудивительно, что среди магов, в отличие от необученных придворных прекрасно видевших силовые потоки, началась паника. В краткое последующее мгновение они устремились во дворец, оставив пару десятков ловушек и одну несчастную сгорбленную фигуру.
Ехидно подхихикивая, я преспокойно направилась следом. Моя жуткого вида защита плыла впереди. И она начала вспарывать магические ловушки так легко и свободно, что я приняла решение урезать финансирование этим жуликам. Шенге говорил, что защита при соприкосновении с сильной магией должна вспыхнуть огнем, и необходимо срочно выплетать следующую, а тут... даже не задымилась!
Однако маги сумели меня действительно удивить – и сильно!
– Катриона? – прошепелявило страшное сгорбленное создание.
И я остановилась так резко, словно натолкнулась на невидимую стену.
– Лора? – спросила я шепотом.
– Кат! – И сестра бросилась ко мне.
Лора, моя прекрасная Лора! У меня началась истерика, едва сестра обняла меня своими сухонькими ручонками древней старухи.
– Кат, Кат, не плачь, – попросила принцесса, – Катриона, пожалуйста...
Я ревела и никак не могла успокоиться. Позорно ревела, позабыв про то, что на нас смотрят, и уже не только шарлатаны в синих балахонах. А вот маги подло и коварно решили воспользоваться не только моей временной невменяемостью, но и тем, что защита, оставленная без подпитки, начала таять. Вернул меня к действительности треск, а затем и уничтожение защитного купола. А эти клоуны, двигаясь под прикрытием каких-то сверкающих щитов, начали нападение с обстрела обездвиживающими заклинаниями. И я разозлилась!
– Магистры, – это не было криком, я просто позволила себе повысить голос, – нападение на наследную принцессу Оитлона карается высшей мерой пресечения!
И все заклинания вернулись к владельцам. Щиты истаяли, сами охламоны, непрестанно кланяясь и извиняясь, помчались не в пример быстрее прежнего, уже по ступеням дворца, к нам. И возникает вопрос: зачем мне магия, если я обладаю властью? В моих объятиях всхлипнула Лора, и я поняла – для того чтобы устранять последствия, магией же созданные!
– Все будет хорошо. – Я отпустила сестру и отошла на шаг.
– Не оставляй меня, – попросила Лориана.
– Все будет хорошо, – уверенно повторила я, – я знаю, что делать, я все исправлю, мы вернем твою молодость и уничтожим алтарь! Гарантирую.
А Лора заплакала.
К тому времени как маги соизволили примчаться с бесконечными извинениями, я уже создавала портал. Руки у меня подрагивали и потому провозилась так долго. Но сумела, выстроила, и сейчас в разрыве виднелась комната Лорианы.
– Идем. – Я властно взяла сестру за руку, а магистрам приказала: – Утром ожидаю вас в кабинете, во главе с магистром Варгосом!
Фактически это было приговором.
Шаг, и мы с Лорой покинули собравшихся, переместившись в ее сожженную спальню. Осторожно усадив Лориану на полусгоревшую постель, я начала оглядываться. Здесь побывал огонь, причем огня было много, и я знала только одно создание, с огнем знакомое...
– Вечером здесь будет Динар, – сообщила я сестре, точнее, тому, что от нее осталось, – алтарь мы уничтожим, в этом нет сомнений. И твою красоту я верну.
Лора молча вздрагивала, а я... я боялась снять с нее этот черный балахон, скрывающий абсолютно все. Я очень боялась...
– Катриона, – простонала моя младшая, – я умираю...
Замечательно просто! Хотела задать еще пару вопросов, но в коридоре уже слышались шаги.
– Здравствуй, отец, – поприветствовала я короля Оитлона, едва дверь распахнулась.
Ароиль Оитлонский вошел уверенно и властно и вместо приветствия задал вопрос:
– Где ты была?!
– В Далларии, – пришлось признаться.
– Я же запретил!
Давненько на меня не орали... за несколько дней в Лесном клане уже и забыла, что где-то бывают скандалы.
– Я помню, – вскинула голову. И добавила: – Это было полностью мое решение.
Отец скрипнул зубами, но ничего не сказал в ответ. Мое открытое непослушание пресечено не было. Взгляд его метнулся к Лоре, и, понизив голос, король произнес:
– Лориана должна проследовать с магами. Варгос принял решение погрузить ее в стазис...
– Зачем? – задала я закономерный вопрос.
Отец смутился, и я это видела.
– Илери! – король Оитлона вздрогнул, и моя догадка была подтверждена полностью. – Шантаж, я полагаю?
– Мы поговорим об этом позже, – отец повернулся к Лоре, – дорогая, ступай, времени мало.
Поправив свою созданную из травы рубашку, я невесело усмехнулась.
– Лориана останется здесь, точнее, в моих покоях, проблему я решу вместе с Динаром!
– А не слишком ли много проблем ты решаешь с Динаром? – вспылил отец.
– Столько, сколько считаю нужным, – спокойно ответила я. И обратилась к Лоре: – Ты идти сможешь?
Сестра отрицательно покачала головой. Обойдя короля Оитлона, я вышла в коридор, подозвала одного из стражей и приказала перенести «женщину» в мои покои. Показалось мне или нет, но охранник вздрагивал от отвращения – значит, слухи просочились! Плохо!
– Ко мне никого не впускать, кроме Райхо, – приказала я собственному королю, – и доложить, едва появится айсир Грахсовен. На этом все!
Когда я в подобном состоянии, со мной не решается спорить даже отец.

* * *

Лориана спала на моей постели, я, в уже привычной одежде по далларийской моде, терпеливо выслушивала последние сведения от Райхо и Свейтиса. По всему выходило, что Илери подгадил не только мне и не только в Верейске. За время моего отсутствия пришло четыре донесения от казначеев западных крепостей о нарушениях в досмотрах подозрительных личностей. У Оитлона было пять артефактов – оракул, коим мы пользовались, а также какой-то ржавый меч, книга пророчеств, животворящий камень и кубок силы. Так вот оракул был действующим, все остальное представляло собой лишь историческую ценность, и, по моему личному мнению, эту рухлядь давно следовало отдать магам, пусть развлекаются. Однако предки считали иначе и берегли артефакты пуще зеницы ока, разместив их по одному в крепостях. По сути, сведения об артефактах хранились под большим секретом, и о них знали я, отец и Лора! Кто предатель – вопрос риторический. Похоже, потерпев неудачу с Готмиром и обвинением Оитлона в незаконном присвоении территорий, лориец решил действовать более грубо.
– Таким образом, – начал Райхо, – стоит предположить, что кесарю стало известно о двух шахтах по добыче алмазов, незаконном разведении скаковых ящеров, мануфактуре, изготавливающей поддельные артефакты, и о нашей торговле оружием с Шлезгвией.
Ну да, каждый артефакт был замаскирован еще и запрещенной деятельностью. И меня совсем не радовала мысль, что все вышеизложенное станет известно нашему великому и ужасному.
– Также удалось получить сведения о сотрудничестве некоторых высокопоставленных лиц с айсиром Илери, – добил Свейтис. – Как выяснилось, возможное воцарение айсира Грахсовена не радует многих.
– Динар безжалостен к предателям, – задумчиво проговорила я, – и у него железная хватка...
– Это-то и пугает тех, кто был нечист на руку. Историю с торговой гильдией забудут не скоро, – подтвердил Райхо.
Я вспомнила лицо лорда-взяточника и была вынуждена согласиться с секретарями. Да и вид чистой и благоустроенной столицы Далларии мне откровенно импонировал.
– Хорошо. – Я сцепила пальцы. – Разберемся! По возвращении айсира Грахсовена я также ожидаю вас, сейчас свободны.
Едва оба с поклоном меня покинули, я решительно выбросила из головы любые мысли о проклятом лорийце и вернулась в спальню. Лора все еще спала, а я не хотела ее беспокоить, просто посидела немного рядом, держа иссохшую старческую ладонь, и старалась не плакать.
Когда в дверь осторожно постучали, солнце уже садилось. Выйдя из спальни и прикрыв дверь, я соизволила выслушать донесение: Динар вернулся. Это радовало. И, сбегая по ступеням парадной лестницы, я старательно вспоминала все, чему учил шенге... чтобы забыть об этом, едва показался рыжеволосый всадник.

* * *

Айсир Грахсовен, во главе отряда из далларийских и оитлонских воинов, подъехал к дворцу стремительно. Спрыгнул с коня, бросил поводья подбежавшему слуге и решительно поднялся по лестнице. На меня, замершую где-то посередине, он лишь бросил насмешливый взгляд и ледяным тоном произнес:
– Расхотелось числиться среди мертвых?
И все! Я как громом пораженная стояла с открытым ртом и смотрела в спину уходящего правителя. И ощущение такое, словно вдруг все внутри заледенело. Отделившись от толпящегося внизу усталого воинства, ко мне поднялся Хантр, передал ту самую сумку с документами, сухо и вежливо произнес что-то типа «рад видеть вас живой и невредимой» и ушел, даже не оглядываясь. Нервно взглянула на прибывших. Вздрогнула от той лавины осуждения, что читалась в их взглядах. Рав так вообще демонстративно сплюнул на мраморные плиты подъездного пути. Пожалуй, именно это меня и отрезвило!
Окончательно разозлившись и на Динара, и на все это демонстративно презирающее меня воинство, я ринулась вслед за рыжим! По лестнице взбежала, по широкой галерее, отделяющей королевские покои от остальной части дворца, тоже практически пробежала, а вот перед дверью рыжего замерла. Перевела дыхание и ворвалась к нему без стука! Зря...
– Кат, глубина твоего морального падения меня давно пугает, но чтобы все было настолько плохо... – лениво протянул правитель Далларии, и не думая отпускать леди Латаэ, которая покрасневшая, смущенная и с полураспущенным лифом восседала у него на коленях.
Он ее что, схватил в коридоре, пока сюда шел, и сразу приступил к... поцелуям?
– Вон, – приказала я леди.
Та мгновенно ретировалась, оставив меня наедине с Динаром. Рыжий потянулся к кубку с вином. И самое неприятное – даже не думал оправдываться.
– Катриона, Катриона, – с откровенной насмешкой произнес он, – я устал, я голоден, зол и измотан. И вместо того, чтобы проявить хоть малейшее сочувствие, оставив меня одного, ты смеешь врываться в мои покои! Девочка, для тебя законов этики не существует как таковых, или как?
Такое ощущение, что передо мной совсем другой Динар. Злой, иронично-насмешливый и холодно-пренебрежительный. И если к прежнему я могла бы подойти и, просто обняв, признаться в том, как мне его не хватало, то это совсем другой зверь... Проблема лишь в том, что этот зверь мне очень нужен! И, вспомнив о том, что гордости у меня не было, нет и, надеюсь, никогда не будет, я предельно вежливо попросила:
– Мне необходима твоя помощь... и сейчас.
– Даже так. – Он меня таким взглядом окинул, что я мгновенно ощутила себя ничтожной мошкой, жужжащей и надоедающей его величию. – А где же наш всемогущий шенге? Или потрясающий своим ослиным благородством Аршхан? А может, следовало обратиться с нижайшей просьбой к самому Та Шерру? Ему ты тоже весьма приглянулась...
Впервые в жизни стою, смотрю на человека и понимаю, что, несмотря на все желание плюнуть ему в рожу и уйти, мне придется просить.
– Динар, пожалуйста...
– Айсир Грахсовен, – поправил он.
Хорошо, я стерплю и это.
– Айсир Грахсовен, мне очень нужна ваша помощь, и, к сожалению, мне можете помочь только вы и...
– К сожалению? – Динар, не скрывая злости, рассмеялся. – Так ты еще и сожалеешь об этом, Кат. Ну как же – к сожалению, только носитель Алого пламени, и никто иной... Синее пламя и, соответственно, Аршхан в пролете, так что поползем просить Динара! Он же такой идиот, что ради некоторых пойдет на все, да, Кат?!
Я смотрела на него и не понимала, что происходит... Шенге говорил, что магия и сила меняют людей, но чтобы настолько... И дело в том, что Динар прав, – никто, кроме него, мне не поможет. Объяснение шенге было туманным, но смысл таков: «Только слияние Красного пламени и Жизни сможет уничтожить сотворенное Ледяным светом». И мне нужен Динар, я не могу уйти отсюда с ответом «нет».
– Пожалуйста, – подошла к нему ближе, – я тебя очень прошу... Я тебя больше никогда и ни о чем просить не буду, клянусь, но сейчас... ты мне так нужен... – по щекам потекли слезы, и я стремительно отвернулась, стараясь скрыть это проявление слабости. С тем, прежним Динаром я могла бы и поплакать, а этот Динар был безжалостен и в то же время необходим мне.
– Реветь прекрати, – прорычал он. – Попробую угадать, дело в Лоре, да?
Я кивнула, все так же стоя к нему спиной. Зато стремительно развернулась, в ужасе глядя на правителя Далларии, едва тот произнес:
– А неплохой расклад получается: Лора сдохнет, ты остаешься единственной принцессой, и я получаю и тебя, и Оитлон! Мне нравится!
Динар с ехидной ухмылкой взглянул на меня, ожидая реакции. А я молчала. И тогда он продолжил:
– Как тебе такой расклад, Катриона? – Продолжая пристально взирать на меня, медленно сделал глоток вина и добавил: – А учитывая мои внезапно обретенные способности и пробудившиеся возможности, в войне между мной и твоим папиком я, несомненно, выиграю! Хочешь узнать, что будет дальше?
Я даже пошевелиться боялась.
– А дальше Даллария поглотит Оитлон, я стану единоличным правителем, а ты мне рожать будешь! В год по ребенку! Как моя мать. У нас, далларийцев, семьи большие, это тебе не двух принцессочек на свет произвести и отдыхать, в наших семьях по восемь детей как минимум! Королевские – не исключение! Так как тебе перспектива, Кат?
Рыжий далларийский ублюдок смотрел на меня и откровенно усмехался. Нагло, самоуверенно, жестоко. Но, несмотря на все сказанное, он не был для меня врагом, и я почему-то не верила, что Динар на такое пойдет... Он, конечно, способен на многое, но в нем была одна черта, которую айсир Грахсовен старательно скрывал, – благородство.
– Твоя мать меня ненавидит, – тихо сказала я, – и твои сестры... и бабушка... и все придворные леди. И даже Мейлина...
– Это должно меня разжалобить? – Динар насмешливо изогнул бровь. – Не разжалобило!
Я с грустью смотрела на него, понимая, что надо мной откровенно издеваются, и все равно не могла уйти.
– Лора умирает, – я опустила глаза, – а просить мне больше некого, тут ты прав.
С трудом удержала очередную порцию слез, и, как ни хотелось уйти, я продолжала стоять здесь.
– Ты достала уже, утырка чертова! – Кубок отлетел в камин. – Ты мне всю душу вымотала!
Он вскочил, пнул кресло, и оно отлетело, разбившись об угол все того же многострадального камина.
– Пошли уже, – рявкнул Динар. – Пошли, я сказал!

* * *

Ругаться он перестал, только когда увидел Лору. У меня к тому времени от обильной и крайне негативной информации о себе уже голова разболелась, а стражники и вовсе раз шесть роняли секиры, при очередном весьма красочном эпитете. Но он шел за мной, все остальное можно было и потерпеть. Зато едва вошли в мою спальню, Динар умолк. Обошел меня, подошел к сжавшейся Лориане и, погладив ее по руке, прошептал:
– Привет, красотка...
– Айсир Грахсовен, – едва слышно ответила Лора, – вы столь же галантны, сколь и обманчиво любезны.
Динар улыбнулся ей в ответ, но эта улыбка казалась жалкой.
– Кат, что делаем? – обратился он ко мне, все так же глядя на Лориану.
– Ее нужно отнести к алтарю, затем сжечь то, что тянет силы и жизнь. Шенге сказал, что на это способен только ты.
– В каком смысле сжечь? – Динар подхватил некогда прекрасную принцессу и уверенно понес в ее покои.
Мне пришлось бежать следом и пытаться объяснить труднообъяснимое.
– Получается, что во время того ритуала в степи... – Динар сбился с шага, но продолжил движение, а я перешла на далларийский, так как ушей лишних тут было многовато. – Так вот, шенге сказал, что тот ритуал в степи пробудил в тебе дух Алого пламени, и этот возродившийся дух признал меня своей и уничтожил все магические линии, которые были на мне.
Рыжий молчал, но, едва мы оказались в полусгоревших покоях Лоры и я закрыла дверь, с раздражением произнес:
– У тебя жуткий акцент. Давай на оитлонском.
Хотела высказаться по данному поводу, но, учитывая обстоятельства, решила смолчать.
– Ты провел ритуал, – начала я, – этот ритуал пробудил твой дух...
– Мой дух пробудили дальнейшие события, то есть, пока ставил аравири, так пробудился...
– Динар! – я с трудом подавила раздражение. – Давай закончим на этом.
– Давай.
Мы вошли в спальню Лоры, остановились перед маленькой дверью из черненого серебра.
– Получается, что это что-то живое там, – почему-то шепотом продолжила я, – и оно живет и... и жить хочет, и раньше забирало жизнь из меня, а теперь высосало Лору...
– И зная о том, что сестра гибнет, ты преспокойно сидела у шенге под боком все эти дни? – лениво поинтересовался Динар.
– Я не знала, что все настолько плохо, – пришлось признаться, – и мне нужен был ты...
– Могла бы догнать, порталы, я так понял, ты создавать умеешь!
Откровенно говоря, в чем-то Динар был прав, могла бы. Просто не думала, что все будет так плохо, в первую очередь потому, что шенге сказал, что Лора будет жить, ну еще и потому, что отлично понимала – младшая принцесса Оитлона необходима Илери.
– Прекращай упиваться чувством вины и говори, что делаем дальше, – скомандовал рыжий, а командовать он умел.
– Отпусти Лору, я открою дверь, а ты... ты должен уничтожить это.
– Что «это»? – Динар смотрел на меня с плохо скрываемой злостью.
– То, что очень хочет жить, – призналась я. И так как мысли по данному поводу имелись, я продолжила: – То, что хотел уничтожить тот самый восставший из мертвых бывший глава гильдии магов.
– А ты ему помешала! – ехидно добавил рыжий.
– Маг убивал и Лору заодно, – напомнила я.
– Ну и семейка у вас! – заявил Динар и отнес Лориану на наиболее сохранившее свой вид кресло.
А я начала создавать защиту. Когда рыжий вернулся, активно выплетала ее центр.
– Знаешь, как я это вижу? – начал Динар. – Такое жуткое, зеленое, растрепанное и угрожающего вида.
– Это защита, – призналась я.
– И кто из нас маг-недоучка? – Правитель Далларии протянул руку, и перед нами появился щит, похожий на огненную кольчугу. – И это я сам, во время пути и без чьей-либо помощи! И вот будь добра, Кат, ответь мне на вопрос: чем ты у орков четыре дня занималась?
– Ловила земляных гоблинов, – призналась я.
– Уйди, чудовище! – прошипел Динар.
Я отошла. Рыжий начал взламывать дверь. Дверь взламываться отказывалась. Динар бил ее огнем, который вырывался из его груди, но вход в преисподнюю, накалившись докрасна, открываться не желал. Тогда вмешалась я. Очень осторожно, стараясь не касаться двери, начала раздвигать стены. За себя я не боялась – о защите шенге помнила, за Динара тоже не особо опасалась – папа сказал, что его только Ледяной свет выпить может, а больше никто и ничто. Правда, шенге так и не смог объяснить, кто такой Ледяной свет. Так что сейчас я тревожилась исключительно за сохранность дворца и Лору. Оглянувшись, поняла, что за сестру можно не переживать – ее окружал огненный щит.
– Не останавливайся, – приказал Динар, – увеличь щель справа, и я смогу выломать эту проклятую дверь.
Слушаю и повинуюсь! Я направила все силы в указанном направлении. Мне не тяжело было, а вот рыжий дрожал от напряжения, его виски блестели, зубы были сжаты.
Момент, когда отлетела сорванная с петель дверь, я пропустила – в этот миг Динар стал опять огнем и рванулся в проем, ослепив меня. В ту же секунду застонала Лора, и я бросилась к ней.
«В умирающего не своей смертью можно вливать жизнь», – сказал шенге. И я, осторожно взяв обе ее руки, закрыла глаза и начала представлять, как по моим рукам течет кровь, и она втекает в ладони сестры, бежит по ее венам, несет жизнь. И я бы сделала это раньше, но шенге предупредил, что без Динара мою силу выпьет Тьма.
– Кат, – раздался крик рыжего, – слушай, что-то у нее рожа знакомая...
Я вздрогнула от крика, посмотрела на Лору. Сестра в ужасе глядела на меня. Капюшон ее балахона упал, рост Лорианы вновь увеличился, лицо хоть и не стало молодым, но и лицом старухи оно уже не было. Медленно перевела взгляд на наши руки – из моих вен текла кровь, как живая. Она тягучими живыми ручейками втекала в вены Лоры. Шок испытали мы обе!
– Ка-ат! – вновь позвал Динар. – Ты мне нужна! Срочно!
Я отпустила Лору и стремительно поднялась.
– Нет! – К младшей принцессе вернулся ее прежний голос. – Не ходи туда! Она убьет тебя!
– Главное, чтобы она не убила Динара, – уже на бегу ответила я, думая не о сказанном, а о плетении защиты.
Когда, пригнувшись на входе, я вбежала в маленькую комнатку с алтарем, первым моим порывом было сбежать обратно, потому что там среди почерневших человеческих останков стояла – бабушка Велерея...
Чудовище с пятью руками и лицом матери моего отца стремительно повернулось в мою сторону. И вовремя – судя по всему, Динар был вымотан. Он был загнан в угол, и я не сразу поняла, что огромная оплавленная штуковина, которой его придавило, – это остатки алтаря, и, похоже, швырнула махину возродившаяся бабуля.
– Защиту держи при себе, – приказал рыжий и, воспользовавшись тем, что чудище все еще смотрит на меня, перескочил алтарь и метнулся к восставшему из мертвых ужасу.
Он оторвал ее голову голыми руками, затем сжег останки. А я стояла и смотрела на то, как под вырывающимся из ладоней Динара огнем сгорают части тел, а алтарь плавится, превращаясь в обычное расплавленное серебро.
– Может, уйдешь? – не глядя на меня, спросил даллариец.
– Подожду, – оставлять его одного не хотелось.
– Что сказал шенге, после сожжения эта штука больше не восстанет?
– Папа сказал, что ты единственный, кто может это уничтожить.
– Эта тварь чуть не уничтожила меня, – меланхолично сообщил Динар, – но ее что-то отвлекало.
– Я отвлекала. Я вливала жизнь в Лору, и эта гадость не имела возможностей для подпитки.
– А-а, вот о каком слиянии шла речь, – он хмыкнул. – Я так понял: твой отец, твой родной отец, начал подкармливать алтарь живыми людьми в надежде спасти дочь.
– Возможно... меня тут не было, поэтому утверждать не берусь.
– И ни следа раскаяния, – взглянув в мою сторону, констатировал Динар.
– Я только что видела, как кровь из меня текла в Лору, а потом мне представилась возможность посмотреть на восставшую из мертвых бабушку с пятью руками и полюбоваться на то, как ты ей отрываешь голову. У меня шок, Динар! И не настолько крепкая нервная система, чтобы, позабыв о происшедшем, тут же приступить к раскаянию! Может, мне еще и на колени перед тобой упасть?!
Рыжий перестал жечь то, что уже превратилось в пепел, опустил руки и, полностью развернувшись ко мне, ледяным тоном произнес:
– Хватило бы и банального «спасибо».
Менее всего я ожидала вот такого поворота событий. А рыжий продолжил:
– Хотя о чем же это я? С проклятием разобрались, чудище я сжег, предварительно лишив царственной головы, бессовестный я такой! И я уже не нужен, да, Кат? Все, могу уходить, не дожидаясь, пока вежливо попросят? Или невежливо, на это ты тоже способна!
– Хватит, Динар...
– Как вам будет угодно, – он отвесил ироничный поклон, – пойду, проведу ночь с пользой... и с женщиной!
После последних слов у меня на глаза навернулись слезы, и, опустив голову, я так и не успела ничего ответить. Да при одной только мысли, что какая-то леди опять будет сидеть у него на коленях, горло свело спазмом... И Динар ушел. Молча.
Из оцепенения меня вырвал звук захлопнувшейся за ним двери. Покидая маленькую комнату, в которой столько лет находился жуткий алтарь, я старательно вытирала слезы. Но едва вошла в спальню Лоры, едва не завыла громче – она была без сознания!

* * *

– Ее высочество просто спит, – сообщил королевский лекарь, – это сон, глубокий и оздоровительный.
Я кивала, как болванчик, в такт каждому слову, мама стояла рядом с постелью и вытирала слезы, папа отчаянно моргал. Ну да, короли не плачут. Наследные принцессы тоже...
– Катриона, – отец вспомнил, что есть невыясненные подробности, – как ты это сделала?
– Это Динар, – холодно ответила я. – Благодарить вы должны только его.
И вышла из новых покоев принцессы Лорианы. В ее старых покоях сейчас хозяйничали слуги, после придет время рабочих и строителей. Стена, скрывающая ту самую дверь, в процессе борьбы со злом обзавелась значительной трещиной. Счет за ремонт даже представлять не хочется. А еще не хочется думать о том, что где-то там, на расстоянии всего одного портала, шенге сидит у костра, и потрескивают дрова, и аромат жареного мяса царствует над охтом...
– Ваше высочество, – привлек мое внимание Свейтис, – мы ожидаем дальнейших распоряжений.
Вскинуть голову, распрямить плечи! Подумав о том, что завтра смоюсь к шенге хоть на пару часиков, я ринулась в очередной бой за спасение Оитлона. Идет незримая война – это про нашу ситуацию.

* * *

Спустя час мы с отцом разрабатывали стратегию дальнейших действий. Спустя еще час я, Венр и Хантр мчались в гильдию наемных убийц. На этот раз со мной не было Динара, и от этого было очень тоскливо на душе, но я наследная принцесса и не имею права быть слабой. Мчась по освещенным и пустынным улицам города, я зябко куталась в серый плащ, продумывая очередность заказа.
Когда подъехали к увенчанному частоколом копий ограждению, я расслышала привычный свист и чуть придержала лошадей. Спустя несколько минут две тени выступили от стены, и послышалось привычное:
– Кто вы, и с чем пожаловали в столь позднее время?
– Острых кинжалов вам и метких ударов, – произнесла я традиционное, – встреча с Сотником.
Тени безмолвно отступили под прикрытие стен, но шум открывающихся ворот я уже слышала и, понукая лошадь, двинулась вперед, хотя с удовольствием умчалась бы подальше отсюда.
Меня ждали. Как и всегда. Разве что теперь они проявили больше уважения.
– Рад видеть вас, Катриона, – начал Сотник. – Есть послание от Гнева.
У наемников своя почта и свои вестовые соколы, причем с нами они не делятся. Слезая с лошади, я размышляла о преимуществах различных видов доставки сообщений.
– Помочь? – Красавчик подошел, придержал, пока я вынимала ногу из стремени, и практически подхватил на руки. – Катриона, вы все хорошеете... в отличие от младшей принцессы!
Меня поразили его слова. Неужели о произошедшем известно такому количеству народа?
– Принцесса Лориана действительно была больна, но уверяю вас, сейчас ее высочество в превосходном состоянии, – ледяным тоном ответила я.
Хотя могла бы не так жестко – Лора одно время жаловала этого смазливого наемника. К счастью для всех нас, Красавчик ее бросил, причем сам и без объяснения причин, и мне не пришлось отдавать приказ о его устранении.
– Она действительно в порядке? – В голосе наемника промелькнула тревога.
– Да, – я даже невольно улыбнулась.
Красавчик неожиданно склонился ко мне и, щекоча ухо теплым дыханием, отрывисто спросил:
– А та гадость с кровью?
Поднявшись на носочки, мстительно прошептала ему тоже в самое ухо:
– Я разобралась.
Красавчик выпрямился, неожиданно довольно улыбнулся и уже спокойно, с каким-то восхищением в голосе произнес:
– Ну, если тем делом занялись вы, значит, действительно все в порядке. Передавайте ее высочеству мои самые добрые пожелания.
– Ни в коем случае, – ответила, так же улыбаясь, – мы с вами вообще незнакомы.
– Да-да, действительно...
– Но я все равно передам, – заверила я его и направилась к главе гильдии наемников.
Вскоре я сидела в доме Сотника и, отставив чашку с чаем, топила воск над свечой, чтобы достать послание Гнева. Послание гласило: «Первая жертва устранена. По второй – возникли сложности». Я даже глаза протерла, вчитываясь в строки. Сложности?! Сложности у Гнева – это большие проблемы у меня!
– Что-то не так? – вежливо поинтересовался Сотник.
– Увы, – настроение стремительно скатилось в бездну. – Мне придется срочно выдвигаться в столицу Прайды.
– Семь суток туда, семь суток обратно... инкогнито сохранить будет сложно, – прокомментировал Сотник. – Сопровождение требуется?
Я задумалась. В отличие от наемника, путь без растраты такой прорвы времени я знала, с другой стороны, где искать Гнева, я не знала... Да и Хантр был бы сейчас плохим помощником, он слишком вымотан поездкой, а Венр староват. Динара бы мне... но чего нет, того нет.
– А что вы скажете, если я предложу прямо сейчас прогуляться в столицу Прайды и обратно?
Сотник изумленно взглянул на меня, Красавчик закашлялся, подавившись светящейся зеленоватой бурдой.
– Я скажу, – начал глава гильдии наемных убийц, – что вы либо шутите, либо получили доступ к порталам пространственного перемещения.
– Второе, – честно сообщила я.
– Любое желание за ваши деньги, – ответил согласием на мое предложение Сотник.
– Прекрасно. Следующий вопрос: вы знаете, где искать Гнева?
– Там местечко одно есть – «Дохлая кляча», – отозвался Красавчик, – наши обычно там зависают.
– В смысле снимают комнату? – не поняла я.
– В смысле... зависают, в общем, там мы найдем либо его, либо сведения о том, где искать.
– Ладно, – на мгновение я задумалась, – а где примерно находится сие заведение?
Сотник встал и вскоре вернулся с картой города. Подробной, с указаниями и пояснениями. И мне указали пальчиком место расположения «Дохлой клячи».
– Та-ак, – я задумчиво рассматривала карту, – не знаю, не знаю, не знаю... а вот это торговый дом братьев Тамеди! Вот сюда я смогу выстроить портал!
– Ты сама строить будешь? – недоверчиво переспросил Сотник.
– Ну да...
– Нет, я дома остаюсь, мне еще жить хочется, – а сам смотрит на меня и усмехается, шутит, значит. – Ваших провожатых куда?
– Пусть пока здесь отдохнут. – Я решительно поднялась. – Нам желательно до рассвета управиться.
Портал я открывала под крики негодования Хантра. Оставаться у наемников он не хотел и отпускать меня одну тоже. В итоге его связал Красавчик, я к тому времени закончила с построением вектора перемещения, а Сотник вернулся увешенный оружием и с черным широким плащом для меня. Мой серый оставили здесь.

* * *

Когда три замотанные в черное фигуры появились посреди улицы с оживленным движением, Красавчик помянул недобрым словом почему-то меня. А Сотник просто молча обхватил за плечи и унес подальше от карет, лошадей и возмущенных произошедшим жителей.
– Откуда они взялись? Они просто из воздуха появились! – оправдывался какой-то толстяк, который из-за нашего появления создал на дороге аварийную ситуацию. На него с возмущенным криком чуть ли не бросались те несчастные, что врезались в его карету.
Наша троица тем временем безмолвно удалялась с места событий. Впереди шел Красавчик, я следом, замыкал Сотник. Шли долго, вскоре благополучные кварталы были пройдены, и мы оказались на окраинах города.
– Поразительно мало стражников, – заметила я вскоре. – У нас мы бы уже разъездов шесть встретили.
– Это Прайда, – отозвался Сотник, – здесь преступность сидит молча и не рыпается.
– Да-а? – Не то чтобы я не знала чего-то о главенствующем государстве нашего альянса, просто ранее подобным вопросом не интересовалась.
– Многим правителям выгодно сотрудничать с преступным сообществом, – продолжил Сотник, – но кесарь с «грязью» не общается.
– Вы не грязь, – возмутилась я.
– Мы волки, лес отчищаем, – хохотнул Красавчик.
– Можно сказать и так, – я уже подустала, – нам еще долго?
– Не слишком, – Сотник вдруг остановился и рывком остановил меня.
А Красавчик пошел вперед, но теперь шел как-то иначе – бесшумно и чуть пригибаясь.
Они вылетели на нас, две замотанные, как и мы, в черное фигуры, и на ходу обнажили клинки.
– У нас претензий нет, – Красавчик поднял руки, демонстрируя добрые намерения. – Идите своей дорогой.
Один из появившихся, все так же держа клинок, чуть отклонился назад и на незнакомом мне языке что-то сказал второму. Дальше события развивались стремительно: Красавчик прыгнул, сверкнула сталь, и оба нападающих бесшумно осели на плиты. А наемник подошел, вытащил из тел убитых оружие, вытер их же плащами и, насвистывая, пошел вперед. Сотник молча подтолкнул в спину, напоминая, что мы вообще-то спешим.
– Это были лорийцы, – спустя шагов пятьдесят сообщил Сотник.
Дальше идем молча, я пытаюсь проанализировать ситуацию.
В полночь добрались до таверны. Причем я опять же осталась с главой гильдии наемников, а Красавчик пошел вперед.
– Мы не заходим? – шепотом спросила я.
– Сомневаюсь, что вам там понравится. – Сотник неожиданно увлек нас в проулок между двумя грязными домами.
Мы так простояли довольно долго. Мимо нас кто только не проходил – калеки какие-то, женщины легкого и очень легкого поведения, наемники. И должна заметить, их поведение было странным, страх ощущался отчетливо. У всех, кроме женщин. А вот наемники себя ощущали не слишком уверенно, в отличие от их же коллег по роду деятельности, тех, что проживали в Оитлоне.
А потом в маленький проход шагнули две фигуры, и я услышала знакомое:
– Рад вас видеть, Катрин.
– Это взаимно. Так с чем у вас трудности?
Ответ на вопрос Гнев дал развернутый и полный. Мы сидели в заведении под странным названием «Косая» и ужинали. Готовили здесь неплохо, обслуживали на порядок лучше, платил Сотник, вежливо отказав мне в этом. И что еще радовало: взяв отдельную комнату, мы изолировали себя от местного общества и любопытных взглядов, а потому преспокойно сняли плащи.
– Дом айсира Илери неприступен, – начал Гнев, едва с ужином было покончено и все перешли к напиткам. – Магическая защита неизвестного мне свойства. Привлеченный к заданию маг не смог дать вразумительной оценки свойству охранной системы. Не могу понять, в связи с чем так усилена защита дома.
Я это понимала отчетливо. Илери начал играть по-крупному и не желал рисковать!
– А если точнее, с чем именно возникла проблема?
– Забор, – честно ответил Гнев, – на мои попытки проникнуть под личиной система также срабатывала.
– То есть, если мы минуем ограду, сможем проникнуть и в дом?
– Д-да, – задумчиво ответил наемник, – но как вы себе это представляете?
Вот с этим были сложности. Я встала, подошла к окну – напротив как раз располагалось городское имение Илери. Высоченный забор не оставлял возможности для проникновения хотя бы взгляда, причем даже если смотреть с крыш соседних зданий. И это было проблемой – для построения портала мне нужно было видеть или хотя бы представлять себе место прибытия. Неожиданно мое внимание привлекла высокая фигура, и тоже в черном плаще. Человек двигался уверенно. Неторопливо, чуть вальяжно, совершенно бесстрашно минуя поток транспорта и людей. И самое странное – перед ним все неосознанно расступались. А незнакомец шел, не боясь никого и ничего... и было в нем что-то знакомое... Так, оставить посторонние мысли, нужно думать, как попасть к Илери. Может быть, попытаться проникнуть сразу на крышу? Или выстроить переход над домом и уже оттуда спрыгнуть. Последняя мысль показалась мне здравой...
Незнакомец вдруг замер. Застыл посреди улицы и резко вскинул голову. Я отпрянула от окна еще до того, как сознание накрыло волной ледяного ужаса. Кесарь!
– Катрин? – обеспокоенный Гнев подошел ко мне. – Что с вами?
Красавчик, имевший значительно больший опыт общения с женщинами, отреагировал иначе.
– Выпей, – мне протянули кубок.
Не задумываясь, начала пить и не сразу сообразила, что это семедейка. Когда сообразила, голова уже начала кружиться.
– Полегчало? – Сотник даже из-за стола не встал.
В следующую секунду дверь слетела с петель, темный силуэт вихрем ворвался в наш уединенный номер, сильные жесткие пальцы обхватили мое запястье, и очень знакомый голос раздраженно произнес:
– Нежная моя, чем я заслужил возможность лицезреть вашу во всех смыслах выдающуюся персону в собственной столице?
Я окаменела от ужаса, ноги ослабли, и кесарь держал меня практически на весу, едва ли не ломая мне руку. Больно так! Затем отпустил. Я мешком повалилась на пол, пытаясь хотя бы начать дышать, ну или отвести взгляд от завораживающе сверкающих глаз. У кесаря только глаза и были видны под капюшоном, и то потому, что они сверкали. В буквальном смысле.
– Встать можете? – раздраженно произнес наш великий.
Осторожно начала подниматься. Мне протянули руку... в перчатке... перчатка в крови... Я снова опустилась на пол. Разыгрывалась ситуация, сходная с той, когда маленький щенок падает пузиком кверху перед огромной собакой и глазки зажмуривает, и только одна мысль бьется в его голове: «Хоть бы не убил». Вот и я, как тот песик, и встать страшно.
– Испуганная моя, – меня схватили за шиворот и вытащили в коридор ресторации. После выволокли на балкон и едва ли не с шипением прорычали: – Я вижу, вы любите этот город, прямо как я... Но я предпочитаю любоваться пейзажами со смотровой башни! Вид лучше!
И вот после этого, бросив меня на балконе, кесарь испарился. В буквальном смысле. А я сидела, пытаясь прийти в себя, и до сознания медленно доходило сказанное нашим всеобщим правителем. Чуть повернув голову, увидела одну из высоких башен, которые в давние времена использовались стражниками для наблюдения за городом, а сейчас были просто раритетом и достопримечательностью. Башни возвышались над городом, и одна как раз была неподалеку... а с нее можно было прекрасно разглядеть дом Илери!
Когда Гнев и Сотник подбежали ко мне, я уже решительно поднималась, наметив план действий. О кесаре и нелогичности в его поведении решено было забыть... я так всегда поступала в отношении кесаря, а те, кто поступал иным образом, слишком рано седели. У нас в Совете Прайды практически все седые, а ведь многим едва тридцать исполнилось.
– Мы лезем на башню, – сообщила я своим наемникам.
Сотник подошел последним, скептически взглянул на указанное строение и нервно спросил: – И откуда столь замечательная идея?
– Мы тут пока беседовали с... с одним человеком...
– Императором Араэденом, – проявил смекалку Сотник.
– Может, и с ним, – меня от одного только имени в дрожь бросает, – я тут подумала, что со смотровой башни вид открывается просто чудесный.
– Ты не залезешь, – уверенно заявил Красавчик, оглядев башню.
– О-о, вы даже не представляете себе, на что я способна ради Оитлона.
– Мы-то как раз представляем, – усмехнулся Сотник.
И мы пошли в башню.
Если говорить откровенно, я считала, что там обычная винтовая лестница. Увы, тут была веревочная. Сотник для начала проверил ее на прочность, после полез первым. Когда он добрался до верха, у меня уже ноги устали стоять, а тут еще и по голове получила – веревкой.
– Мы вас обвяжем, – сказал Гнев, собственно, в процессе обвязывания, – чтобы не случилось чего, так как лезть по одному будем, лестница старая.
– Я не тяжелее Сотника, – обиженно напомнила.
– Колючка, даже не спорь, – как-то хмуро заметил Красавчик.
Я и не спорила, я полезла вверх, еще не зная, на что «подписываюсь». К середине лестницы «осознание пришло вместе с пониманием», что руки больше не хотят хвататься за деревянные перекладины, а ноги переставляться тоже отказываются. Но, сцепив зубы, я продолжала лезть вперед, проклиная Илери на все лады! И почему-то Динара тоже. В чем тут был виноват Динар, я не знаю, но как-то легче при его упоминании становилось. И я ползла вверх, и ползла, и ползла, и...
– Руку давай, – прозвучало сверху.
Сотник обхватил мою покрытую мозолями ладонь и втащил меня на смотровую площадку. Пока наемник развязывал веревку и бросал ее вниз, я все лежала и пыталась отдышаться. Благо ветерок был приятный, а то, что светать начало, это такие мелочи...
– А ты настойчивая, – Сотник присел рядом, – я все ждал, когда от лестницы отцепишься, чтобы поднять.
– Да? А раньше сказать нельзя было?
Он рассмеялся, но больше разговора о моей глупости не заводил.
Когда поднялись Красавчик и Гнев, я уже рассматривала дом Илери.
– Вот на тот балкончик неплохо было бы попасть, – задумчиво произнес Гнев.
Я взглянула на балкончик, встала ровнее и начала формировать кристалл. Было больно. В смысле, руки, покрытые мозолями, действительно болели, а еще и тряслись от перенапряжения. Но я сосредоточила все внимание на кристалле, раздвинула пространство и услышала:
– Я первый, – Гнев исчез в портале.
– Я следом, – Красавчик тоже.
– Ваша очередь, – Сотник чуть подтолкнул.
И я прошла в портал. Гнев уже вскрыл балконную дверь, Красавчик шмыгнул в проход, появился Сотник, и я закрыла портал. Дом, окутанный предрассветными сумерками, был тих, его обитатели безмятежно спали.
Войдя следом за наемниками, поняла, что мы в кабинете. Это была удача!
– Самые важные документы он хранит в спальне, – уверенно произнес Гнев.
– Почему?
– Ты уж поверь ему на слово, – сказал Красавчик, – Гнев такие вещи чувствует. Пошли.
И они, открыв дверь в коридор, исчезли во мраке спящего дома.
– А откуда Гнев знает? – спросила я у Сотника.
– Люди делятся по типу хранения всего ценного, Катрина. Одни хранят в кухне, вторые в спальне, третьи в сейфе, четвертые в подвале. И опытный вор с первого взгляда определяет такие вещи.
– Да? – Я коварно улыбнулась. – А я где храню свои самые ценные вещи?
Сотник хитро прищурился и выдал:
– У папочки в сейфе! – Я даже покраснела от досады. – А драгоценности в королевской сокровищнице.
И тихо рассмеялся, заметив мое смущение.
– Катрина, расслабьтесь, это просто наша стихия, мы же в политику не лезем.
– И это радует, – хотя, с другой стороны, в политике им делать нечего – слишком открытые, таких просчитывают на раз.
Вскоре вернулся Красавчик, поманил за собой. Двигаясь вслед за наемником, я невольно рассматривала дом. Роскошная обстановочка, надо признать. И спальня у Илери была роскошная, и девица в его постели также. А главное, Красавчик тоже так думал, он от нее глаз не отрывал. Как впрочем, и я... ее лицо было мне очень, очень, очень знакомо...
Зато Гнев ни на кого не смотрел – он старательно обшаривал стены. Движение – и часть монолитного, казалось бы, мрамора отъехала в сторону. Сотник стремительно подхватил вазу, которая, несомненно, свалилась бы и разбудила слуг. Но я уже не особо беспокоилась об этом – Илери сам подставился! Наш жестокосердный был собственником, а тут такое! Леди Аленсия Никейт, любовница кесаря. Интересно, наш великий в курсе, у кого ищут утешения его возлюбленные? Сомневаюсь, что ему бы понравилась открывшаяся нам картина измены. Впрочем, Илери, которого мои наемники щедро припорошили сонным порошком, продолжал безмятежно спать.
– Невероятно... – прошептала я.
– Высокопоставленная? – догадался Красавчик.
– И весьма, – подтвердила я.
А Гнев уже доставал документы, письма, карты... Я просматривала зашифрованные послания и все больше мрачнела – три высокопоставленные семьи оказались замешаны по уши, остальные менее активно стремились подлизаться к возможному «будущему» королю. Проскальзывали в письмах и высказывания обо мне, в общем, меня тоже не жаловали, а Лора в качестве принцессы устраивала всех. Ничего нового... Нашлись тут и письма Лоры, и даже парочка от Велереи... Если бы я об этом раньше знала, сама бы ей голову оторвала! Торопливо собрала все в сумку, которую затем подхватил Сотник. Я планировала понести ее сама, но не ожидала, что количество опусов выльется в весьма немалый вес. И вот когда мы закончили, а Красавчик упаковал сумку с золотым запасом айсира, решено было выдвигаться обратно. Я оценила его приобретение и подумала, что наемникам за работу теперь можно и не платить, и так набрали на десять оплат по высшему тарифу. Потом вспомнила слова Сотника про то, где я храню ценные вещи, и решила, что спокойнее будет щедро рассчитаться за оказанные услуги.
– С этими что? – спросил Красавчик.
Хмуро посмотрела на вышеуказанную парочку. Оба себя ночными одеяниями не утруждали, и потому было не трудно догадаться, чем они занимались, пока я отчаянно ползла на смотровую башню. К тому же Илери, когда придет в себя, не трудно будет догадаться, кто проник в его дом, ибо документы я уносила с собой. А если Илери побежит жаловаться кесарю, тот без труда догадается, чем он заслужил возможность лицезреть мою во всех смыслах выдающуюся персону в собственной столице. Итак, мне необходимо, во-первых, отстранить Илери от кесаря, да так, чтобы тот на глаза нашему великому не смел показаться. Во-вторых, аннулировать холостяцкий статус Илери, дабы руки к Оитлонскому престолу не протягивал. И, в-третьих, месть – единственное, что я люблю после шенге и власти.
– Этих берем, – задумчиво начала я, – и оставляем в каком-нибудь храме Матери Прародительницы. После того, как их с восходом обнаружат жрицы, отвертеться от брака не сможет даже этот скользкий лориец. И для меня такая ситуация будет во всех смыслах выгодной.
Наемники со мной не спорили, и, пока я открывала портал, Красавчик подхватил прекрасную золотовласую Аленсию Никейт, а Гнев с трудом поднял далеко не тщедушного Илери.
– Может, хоть простынку взять, чтобы прикрыть ее, – пожалела я девушку.
– Такую красоту скрывать нельзя, – Красавчик весело подмигнул мне, – люблю блондинок.
Наш великий и бессмертный тоже, причем у кесаря все любовницы были юными и светловолосыми, без исключений.
И я шагнула в портал, следуя за Сотником.

* * *

Мы вышли в Главном Храме столицы, который располагался на холме, и в лучах восходящего солнца казался розовым, словно облако. Днем храм Матери Прародительницы выглядел серым и величественным, а сейчас, на рассвете, поражал своей легкостью, воздушностью и какой-то неземной красотой.
– Красота-а, – протянула я, подставляя лицо ветру и по-утреннему нежным лучам солнца.
– Да-а, красота, – задумчиво произнес Красавчик, укладывая леди Никейт на Илери так, чтобы сценка выглядела реалистично.
Вдали послышался шум. Кто-то пытался петь хором, но выходило не слишком хорошо, и даже птицы, оскорбленные в лучших чувствах, перестали чирикать, от чего рощица, окружающая храм, погрузилась в тишину.
– Красиво, – согласился Сотник, щурясь от солнца и вглядываясь в толпу, целенаправленно двигающуюся к храму. – Они так всегда?
– Матери почтенных семейств, – пояснил Гнев, разминающий шею. – Сегодня праздник цветения Розового дерева, если не ошибаюсь, и матери почтенных семейств приносят в храм цветущие ветви, прося благословения у богини Прародительницы.
И вот тут до меня дошло, какой муравейник мы растревожили! Это вам не муравьишки Готмира, почтенные дамы поядовитее будут.
– Это главный храм столицы, – оглядывая пока еще пустую площадь, прошептала я, – а эта толпа, это все леди из аристократических семей... И я не я, если в этой толпе нет матушки нашей прелестной развратницы...
Мы все помолчали, с сочувствием взглянули на... голубков.
– Это сочтут карой небесной, – задумчиво произнес Гнев. – Мать Прародительница не одобряет добрачных связей.
– Я бы на это дело посмотрел, – Красавчик вальяжно подошел ко мне, – ну хоть немного?
Вот я как раз на это смотреть не имела никакого желания и, отойдя за колонны, создала портал в дом Сотника. Наемники нехотя поплелись за мной. А толпа шумела, приближаясь. Я вошла в портал, когда из бокового входа в храм величественно вплыли жрицы... Отдаленный визг слышали мы все, пока я закрывала портал.

* * *

Едва свернула, наткнулась на спину застывшего Гнева. И только после этого поняла, что в этой уютной гостиной кто-то лишний.
– Как прогулялась? – послышался голос взбешенного Динара.
Осторожно обошла наемника, недоуменно посмотрела на сидящего в гостиной рыжего. Правитель Далларии был все еще в той самой одежде, в которой вчера соизволил прибыть. Хантра в гостиной не обнаружилось, зато имелись разрезанные веревки.
– Успешно прогулялись, – сообщила я Динару, – Илери устранен.
– Убит? – лениво спросил тот, чьи мотивы были непонятны, а выражение лица откровенно пугало.
– Окольцован, – ответил Красавчик, но подходить или протягивать руку для рукопожатия не спешил.
– Все дела завершила? – Айсир Грахсовен взирал исключительно на меня.
– Да, пожалуй.
Сотник бросил взгляд на меня, затем на Динара, подошел и передал ему сумку с бумагами... Грахсовен поднялся, взял нелегкую ношу, затем протянул руку мне. Молча и абсолютно уверенно, что я вот сейчас подбегу и возьму его за ручку, и вообще... Но я таки подошла и позволила ему своей лапой стиснуть мою руку. В следующую секунду открылся портал, и он был не мой, а рыжий уверенно провел меня в королевский дворец. Я даже попрощаться не успела.

* * *

Мы вышли из портала в отцовском кабинете. Его величество был тут, несмотря на ранний час, Свейтис также. Увидев, как мы выходим, отец лишь произнес:
– Хвала богам, ты нашел ее.
Динар молча швырнул сумку на стол и хмуро выдал:
– Нет, не нашел. Она сама вернулась туда, – хмурый взгляд на Свейтиса, – куда и направлялась изначально. И я считаю, что принцессе Оитлона там делать нечего!
После этого айсир Грахсовен просто удалился. А мой драгоценный отец, совершенно игнорируя заслуги дочери перед отечеством, начал с банального:
– Катриона, как ты могла?..
Я ночь не спала! Я решила проблему с Лорой! Я решила проблему с Илери, я...
– Мне нужен отдых! – приняла я неожиданное решение. – Свейтис, приготовьте максимальное вознаграждение для гильдии наемников.
– Отослать с курьером? – вежливо склонившись, спросил королевский секретарь.
– Нет, я сама после обеда отвезу, – ответила я и открыла портал к шенге.
И вот часа не прошло, как вымытая в речке, накормленная и вдоволь нажаловшаяся папе, я уже тихо-мирно спала в тиопи шенге. А во дворце никто даже поесть не предложил, о самочувствии не спросил и не сказал, какая я хорошая! А шенге сказал, все про Лору выслушал и похвалил... а за шутку над магами не хвалил. Правда, по шее получить тоже успела – шенге про земляных гоблинов узнал... Сказал, что в роще теперь нехорошо пахнет, гоблины... они от страха не сдержались. А кто виноват, что к говорящим деревьям сунулись! Эх, жаль, заклинание только краткого действия было.

* * *

– Утыррка... Утыррка... спишь, как сова! Утыррка... – Я приоткрыла один глаз, и воодушевленный этим орченок радостно зашептал: – Тут приходить такой весь рыжий, долго говорить со старшим вождем Джашгом.
Закрыла глаза снова, попыталась уснуть, потом до меня дошло.
– Динар приходил! – Я подскочила на шкурах.
Рах, Вейг, Шронг весело закивали. Все три сыночка Рхарге удивительно походили на папу и даже улыбались так же хитро.
– Долго говорить? – садясь и протирая глаза, спросила я.
Тут в лесу на свежем воздухе так хорошо спать, и даже шум особо не мешает.
– Долго, – подтвердил Шронг, – старший вождь учить магии.
А это уже было любопытно.
– Динар уже уходить? – позевывая, спросила я.
– Уходить, – подтвердил Вейг. – А Утыррка ходить гулять?
Я легла обратно, подумала, потом опять подумала и сказала:
– Нет. Утырка возвращаться к злой люди, трусливый, как земляной гоблин.
Орчата рассмеялись и демонстративно закрыли носы лапами. Я тоже посмеялась, а еще решила в ближайшее время к той роще не ходить, до первого ливня как минимум.
– Утыррка ручки болеть, – Рах, самый маленький из сыновей Рхарге, подполз и взял мою руку, – почему Джашг не лечить?
– Шенге сказал учись сама, – пришлось признаться мне.
Рах нагнулся и подул на ладошку. С удивлением проследила за тем, как мозоли и покраснение исчезают.
– Рах – маг, – гордо произнес орчонок, но тут же сокрушенно добавил: – Ма-аленький маг.
– Ты еще вырастешь, – заверила я его, – и будешь большой и сильный, как Джашг!
– Как шенге, – зажмурившись от предвкушения, прошептал орчонок.
Ну да, его шенге – это Рхарге, а для каждого ребенка папа – он самый-самый... жаль, что не для меня... Малыш уже взялся лечить мою вторую ладонь.
Тяжелые шаги снаружи вынудили орчат искать укрытия. Едва сдержав смех, открыла портал в тиопи Рхарге, и бедовая троица шмыгнула в проход.
– Утыррка! – прорычал шенге.
Увы. От испуга я поторопилась, портал закрылся, и в нем осталась торчать волосатая пятка Вейга. Не удержалась и пощекотала. Вдали, через двадцать тиопи, раздался хохот орчонка. Я еще пощекотала, все равно не знаю, что делать в такой ситуации.
– Утыррка – ребенок! – заявил вошедший в тиопи шенге, и пятка исчезла.
– Утыррка... да! – решила я согласиться, потому что повзрослеть уже успела, а побыть ребенком могла только рядом с папой.
– Приходить Красное пламя, – сказал шенге, усаживаясь на шкурах. – Говорить, Утыррка глупый и не понимать, как рискует.
И мне так обидно стало.
– Я не рисковала, – от волнения даже на оитлонский перешла, – а он... он... – и уже на оркском. – Красное пламя злой. Обидные вещи говорит!
– Утыррка говорить с Красное пламя, – прищурив глаза, сказал шенге. – Любой война виноваты двое. Нет понимания. Красное пламя одними глазами видит, Утыррка – другими.
Я задумалась, в чем-то шенге прав.
– Утыррка говорить с Красное пламя, а Динар не слышать. Утыррка не может быть женой... Черный король будет против. Семья Красного пламени против, – при воспоминании о том, что было в Далларии, даже слезы на глаза навернулись. – Утыррка не может и...
Шенге положил свою лапу на мои сжатые от волнения руки и проникновенно спросил:
– А чего хотеть сама Утыррка?
Я опустила голову, угрюмо думая над тем, чего хотела бы я.
– Голова дает плохой советы, когда болит сердце, – сказал шенге, – спроси сердце, сердце давать верный ответ!
И шенге ушел. У них сегодня какой-то совет должен быть. Рхарге и два других младших вождя тоже должны уйти... и мне пора, если честно. Хотя, сначала можно и пошалить.

* * *

Открывая портал, я выстроила его к дверям новых покоев Лоры. Шла я к ней не с пустыми руками, а с целым букетом цветов асоа, которые мы с орчатами, пользуясь отсутствием вождей, насобирали на вершинах деревьев, прямо на границе с территориями земляных гоблинов. И вот я, опять в штанах, вся измазанная липкой смолой, которой всегда много на стволах больных деревьев, вышла у дверей. Стражники опять уронили секиры, но я кралась к Лоре. Приоткрыв дверь, шмыгнула внутрь, перепугав служанок. Приказав им молчать, как орчонок, кралась к дверям спальни и замерла, едва из-за дверей послышался веселый смех. Мужской и женский. Серебристый заливистый смех Лоры я не могла перепутать ни с одним другим, как впрочем, и смех рыжего. Стоя у дверей, я слышала обрывки фраз откровенно флиртующей Лорианы и емкие реплики айсира Грахсовена. Не вынеся неизвестности, чуть приоткрыла дверь и заглянула внутрь: Лора, прекрасная, как и прежде, сидела на постели. Золотые волосы роскошными волнами струились по ее плечам, прекрасные изумрудные глаза светились счастьем, и румянец смущения покрывал нежные щечки... А Динар... Динар держал ее ладони в своих и, подавшись к ней, рассказывал что-то очень забавное. Рядом, в круглой прозрачной вазе, стоял целый букет розовых цветов асоа. Лориана обожала розовые цветы...
И я, осторожно прикрыв двери, передала собственный разномастный букет служанке и, горько насмехаясь над собственной глупостью, направилась в свои покои.
Там, сидя в ванне и даже не вскрикивая, пока служанки выдирали из моих волос остатки древесной смолы, я думала о том, что не имею никакого морального права лишать сестру счастья. Ей и так досталось, едва с того света вытащили. К тому же этот брак так выгоден для короны.
Покинув ванную, я приказала:
– Свейтиса и Райхо ко мне.

* * *

В последующие дни мне было не до любовной лирики, да и времени «пообщаться с сердцем» я также не имела. Допросы, обыски и снова допросы. Мы с отцом спали по нескольку часов в сутки, причем я это время предпочитала проводить у шенге. В один из дней, заметив, как я возвращаюсь довольная и выспавшаяся после всего трех часов сна, король Оитлона попытался напроситься в охт Лесного клана.
– Увы, папа тебя не очень любит, – нагло заявила я.
После этого мой родной отец обиделся и не разговаривал со мной ровно четыре часа, пока не вылетел из допросной весь белый, крикнув мне на ходу:
– Разберись с этим!
И мне пришлось из допросной, где торговец покаянно выкладывал нам всю подноготную, в том числе и давал ответ на вопрос о том, как он узнал о добыче алмазов, топать в пыточную, где на дыбе висел сам граф Литео Мрано.
Входя в помещение, заляпанное кровью, я невольно поморщилась. Тут и еще кое-чем отчетливо несло. Впрочем, противно было не только от запаха.
– Утырка... – прошепелявил некогда гордый граф.
Род Мрано был очень древним, пожалуй, даже древнее рода Астаримана. Если верить легенде, записанной в генеалогическом справочнике «О благословенных родах и семействах», первый из Мрано однажды гулял в дремучем лесу, что был за много часов езды от его замка. Тот факт, что парнишка в одиночестве бродил в непонятно каком лесу, никого из летописцев не смущал. И вот этот самый первейший из Мрано услыхал мольбы о спасении. Да-да, если верить летописцам, девица благородного происхождения тоже запросто гуляла по лесу и собирала цветочки, когда на нее напал орк в стремлении поглумиться над девичьей честью. Эта часть легенды и вовсе потрясала мое чувство разумного – какой орк на нее напал? Если лесной, то это вряд ли, они на человеческих женщин не смотрят. А если степной орк, то еще неизвестно, кто там от кого убегал, и сдается мне, это девица сама на его честь бесстыдно посягала. Далее легенда повествует о совсем уж потрясающих событиях: Мрано напал на орка и сразил его двуручным мечом! Да-да, парнишка гулял не просто так, а с «ножичком» примерно так в треть собственного веса. А что, в легенде всякое бывает. И вот подлый орк пал жертвой развратности! Да-да, могучий орк и пал от руки одного-единственного воина... В общем, правдоподобностью тут и не пахнет. Но главное не это, и даже не то, что первый из Мрано взял в супруги ту самую потасканную деву, а то, что теперь все Мрано считали себя ревнителями морали! И они женились исключительно на девственницах! Ну а чтобы не ошибиться с выбором, брали их еще совсем молоденькими. В судопроизводстве имело место одно занятное дело – купец средней руки воспылал чувствами к юной девице, не достигшей брачного возраста. Сговорившись с родителем оной и заплатив немалую сумму, взял несчастную в жены. И все бы ничего, но жрица храма Матери Прародительницы, узрев в венчальном наряде фактически дитя, справедливо рассудив, вызвала стражу. Стражники посмотрели на зареванную новобрачную и заключили развратника в тюрьму. Последний, апеллируя к верховной власти, накорябал письмо моему батюшке. В сем опусе он указал, что выбрал деву, равняясь на почтенное семейство Мрано. Другого образца для аморальных действий не имелось, ибо только Мрано женились на двенадцатилетних. Отец уделил посланию должное внимание и отправил меня в городок Гратис для решения по данному делу, снабдив и полномочиями, и указаниями. В результате я вынесла два решения: брак считать действительным и законным, то есть дитя получало статус жены и хозяйки над всем имуществом купца, но сам жених был заключен под стражу на шесть лет. Вот как раз к его освобождению девочке восемнадцать исполнится, а это общераспространенный брачный возраст в Оитлоне. А второе решение касалось именно семейства Мрано, сынам и дочерям коего запрещалось заключать союзы до достижения обоими супругами возраста восемнадцати лет. И что тогда было...
Этот самый граф Литео Мрано, потрясая листами из генеалогического справочника «О благословенных родах и семействах», требовал отмены королевского указа. Он даже скатился до угроз и оскорблений в мой адрес. Осознав, что вышеуказанные воздухосотрясания действия не возымели, граф гордо заявил, что плевать он хотел с высоты своего неприступного замка Скайлак на все королевские указы. Моим ответом были милая улыбка и слова «как пожелаете!». Гордой птицей-победителем, то есть петухом расфуфыренным, граф Литео покинул мой временный кабинет. Презренным ползучим гадом спустя неполный год он вползал в мой кабинет в королевском дворце Ирани. А все дело в том, что раз он плевал на королевские указы, то королевство плевать хотело на собственно графа Мрано. Достаточно было лишь сообщить стражам порядка Гратиса, что земли семейства Мрано более не охраняются законом. И началось. Когда в лесах графства были захвачены браконьеры и граф воззвал к справедливости, глава стражей предельно вежливо ответствовал: «Отныне сохранность ваших угодий исключительно ваша забота... вам же плевать на королевскую власть!» Тогда ему было плевать, а когда все арендаторы по осени платить отказались, вот тогда дошло. Просил о помиловании граф долго и нудно. И обошлось ему это в немалую сумму, и дело с браками также решили, и даже... он сына прислал мне в женихи. Отец отказался, вежливо сказал, что Катриона-де старовата для великого семейства Мрано, мне тогда семнадцать было.
И вот я снова имею честь лицезреть данного индивида. Побитого, правда, без зубов, окровавленного, но, судя по тому, что начал он с оскорблений, еще весьма живенького.
– Доброго дня, – ответствовала я, принцессе полагается быть вежливой. – Как самочувствие?
В ответ очередная рулада о моих достоинствах и недостатках. Молча переждала, едва смолк, задала вопрос:
– Вы надеетесь выжить?
Мрано сплюнул кровь на пол, скривился и хрипло произнес:
– Да.
– Похвальное стремление. – Я села в отцовское кресло, с трудом сдержала желание прикрыть нос. – Любезный граф Мрано, у меня, – я даже пересчитала, – семь ваших посланий, адресованных айсиру Илери и трепетно повествующих не только об отношении к королевскому роду Оитлона, но также содержащих подробные указания о сведениях, которые ваши предки обещали хранить и беречь.
Речь, кстати, шла как раз о том двуручном «ножичке», коим первый из Мрано покарал несчастного поруганного наглой девицей орка, вот откуда я знаю о весе той махины. И стоит отметить, что все Мрано достаточно тщедушны, сомневаюсь, что кто-то из них сумел бы даже поднять тот меч.
– Чего молчим? – полюбопытствовала я.
И ведь действительно молчит, сволочь. Гордый замок Скайлак сверху донизу обыскали, я даже к Гневу обратилась. Тот нашел много чего интересного, включая древний клад, который сами Мрано никак найти не могли вот уже двести лет, а нужных мне сведений, к сожалению, не отыскал...
– Ну же, – я взяла одно из писем, – в послании к айсиру Илери вы упомянули, что семейство располагает картографической схемой потайных ходов, не известных представителям рода Астаримана. Где схемы?
Молчит. Смотрит на меня и молчит. Он отца тоже молчанием достал? Мрано в застенках уже четыре дня, да, мы действуем быстро, а для захвата вот таких вот высокородных подозреваемых я использовала порталы. И вот четыре дня пыток, а в ответ тишина...
Открылась дверь, вошел резкий и стремительный Динар, остановился на пороге, но лишь на мгновение. После чего мне был задан идиотский вопрос:
– Ты что здесь делаешь?
Вопрос был в высшей степени лишенным смысла, но вот два палача, что как раз таки мило «просили» графа быть поразговорчивее, почему-то мгновенно на меня посмотрели, причем с осуждением. И Свейтис, который вел протокол допроса, тоже.
– Так, – я нервно сцепила пальцы, – к чему вопрос?
Динар продолжал смотреть исключительно на меня, а затем на далларийском приказал:
– Встань! И чтобы я больше тебя в пыточных не видел!
Никто из присутствующих, конечно, ничего не понял, но оно и не требовалось – сам факт того, что кто-то смеет приказывать мне, наследнице Оитлона, уже был вопиющим, так сказать. Я встала, обошла и стол, и висящего на дыбе графа, после чего, подойдя вплотную к Динару, на далларийском же ответила:
– Не смей мне указывать!
Он и не стал. Схватил за запястье, причем за то самое, которое от хватки кесаря пострадало, и, пока я сжимала зубы, чтобы не заорать, выволок в мрачный переход между камерами, огляделся, резво прошел вперед и втолкнул меня в пустую допросную, да еще и двери закрыл! Ха-ха, я порталы строить умею!
– Нам стоит поговорить, – начал рыжий.
Я стояла и молча растирала запястье, на котором те синяки, что кесарь оставил, только сходить начали.
– Что? – не понял Динар.
– Больно, – призналась я.
Движение – и в помещении вспыхнули факелы. Не утруждая себя расстегиванием пуговиц, Динар разорвал рукав и ошеломленно уставился на отметины.
– Кат, – простонал даллариец, – это не я...
– Конечно, не ты, – я вырвала руку и опять начала поглаживать, стремясь унять боль, – но ты схватил за то же место.
Айсир Грахсовен перестал смотреть на мою руку и взглянул на меня.
– Красавчик? – последовал его вопрос.
– Наемники могут шутить, и шутки порой бывают обидны, но ни один и пальцем не прикоснется к принцессе Оитлона. – Я рассмеялась, вспомнив, что как раз Красавчик к одной принцессе не только прикасался. – Динар, чего ты хочешь? У меня на сегодня еще работы край непочатый, плюс отец эту проблему с Мрано скинул на мои хрупкие плечи, у меня нет времени на разговоры, честно.
Рыжий скрестил руки на груди и ледяным тоном спросил:
– Откуда синяки?
– Поверь, претензий к человеку, их оставившему, у меня нет и никогда не будет, – честно ответила я.
Не отреагировав на сказанное мной, Динар прошел к имевшемуся здесь столу, присел на край и продолжил допрос:
– Что у тебя с Аршханом?
Я прошла и села рядом с рыжим, устало сгорбившись, и честно ответила:
– Вождь Та Шерр сказал интересные слова: «Пройдет время, и ты перестанешь злиться. Аршхан любит тебя, ты лишь женщина и не в силах сопротивляться магии тела. Влечение к ракарду станет любовью. Через месяц ты не захочешь уйти!»
Я помолчала, подкидывая носком туфельки край юбки и глядя, как ткань опадает обратно, потом продолжила:
– Аршхан удивительный, прекрасный и благородный ракард. Но ракард и сын степей. Если Аршхан скажет «нет», он не услышит моих доводов. Мне это не нравится. И сказанное Та Шерром не нравится. «Ты лишь женщина и не в силах сопротивляться магии тела...» Он мне этой фразой открыл глаза на происходящее... И я достаточно умна, чтобы сделать соответствующие выводы.
Динар молчал, позволяя мне выговориться, я была ему за это благодарна. Было бы замечательно сохранить вот такие отношения с будущим родственником. Кстати, теперь о неприятном:
– Когда ваша помолвка? – Я заставила себя улыбнуться.
А вот рыжий не улыбался совсем.
– С кем?
– Что значит с кем? – Я оттолкнулась от стола и фразу продолжила, идя к двери: – С прекрасной принцессой, которую ты спас от гибели!
Замечательно, что в этот момент у меня была возможность скрыть выражение своего лица от рыжего. Но плохо, что, подойдя к двери, я так и осталась стоять к нему спиной, держась за ручку и не в силах заставить себя ни вернуться к разговору, ни просто уйти.
– Кат... – такой уставший голос, – ты у сестры когда последний раз была? Ты к ней даже не заходишь! И к ней никто не заходит, кроме матери и отца. По королевству слухи один другого ужаснее бродят, доходит до того, что Лориану упырем называют. Служанки, перед тем как войти, на себя амулеты навешивают в таком количестве, что разогнуться не могут, придворные дамы «болеют» все и поголовно! Лориана без помощи встать не может, потому что ослабла сильно, и даже поговорить ей зачастую не с кем.
Я даже не интересовалась этим вопросом. Я даже не спрашивала у отца о Лориане. И будь я проклята, но я не смогу зайти к ней и сегодня... потому что Лоре досталось все, а мне только Оитлон и его величие, которое нужно постоянно оберегать!
– Хорошо, – я кивнула, все так же находясь спиной к Динару, – я займусь этим вопросом.
– Займись, – отозвался даллариец, – а в допросной чтобы я тебя больше не видел!
И вот после этих слов я развернулась к айсиру Грахсовену и вежливо осведомилась:
– Кто вы такой, чтобы указывать наследнице Оитлона?!
В ответ – грустная усмешка.
– Никто, Кат... никто...
У меня дыхание перехватило от этой обреченности в его голосе, однако на этом он не остановился:
– Я никто, Кат, но в допросной ты больше появляться не будешь! Иначе гарантирую, что вместо допрашиваемых получишь обугленные останки!

* * *

Он спрыгнул со стола, подошел к двери, отодвинул меня с пути и ушел. И почти сразу вопли графа Мрано заполнили подземелье. Я не просто ушла оттуда, я сбежала, зажимая уши. А потом еще долго сидела в кабинете и тщетно пыталась вслушаться в сказанное секретарем Райхо, потому что мне всё слышался крик истязаемого графа. Свейтис появился спустя час, а то и меньше. Бледный и издерганный. На мой стол легла запись допроса – Мрано сдал все! И местоположение картографических схем, и имена семей заговорщиков, и даже факты, касающиеся неудачного покушения на меня три года назад... А я тогда все гадала, кто же был столь любезен, что прислал мне отравленное платье.
– Ваше высочество, – Свейтис оторвал меня от молчаливого созерцания исписанных строк, – ваше высочество, что с вами?
– Все хорошо...
Я сравнила список, продиктованный графом, и список уже арестованных дворян. Новых имен не наблюдалось, что радовало. Террор нужно устраивать быстро и жестоко, но затем желательно столь же резко прекращать. Тогда у народа формируется идея о том, что виновные наказаны, а корона милостива и справедлива. И я была рада, что новых арестов не потребуется. Этот змеиный клубок мы размотали в максимально короткий срок. Теперь можно заняться и другими важными делами:
– Секретарь Райхо, будьте любезны, вызовите мне офицера Хантра.
Я отодвинула в сторону все бумаги по заговорщикам и взяла девственно-белый лист.
– Что будете писать? – полюбопытствовал Свейтис, которому явно не хотелось возвращаться в подземелье, он предпочел бы написать что-либо под диктовку.
– А я буду писать сказку, – честно созналась и так и написала – «Сказка».
– О чем? – Свейтис был заинтригован, вернувшийся Райхо, услышав окончание моей фразы, тоже.
– О чем сказка... – Я на мгновение задумалась. – О чудовище и красавице...
– Вы серьезно? – не поверил Райхо.
– Более чем.
– И что будет в этой сказочке для доверчивого народа? – Свейтис был значительно старше нас с Райхо, и это чувствовалось.
– А в сказке будет дивная история о любви, преданности и самопожертвовании. О том, что жили-были две принцессы, одна была уродливая и злая, вторая – прекрасный утренний цветок и с добрым сердцем... – Я начала записывать эти ключевые фразы.
– Все было наоборот, – Свейтис неодобрительно смотрел на меня.
– Правда – вещь эфемерная, мой драгоценный секретарь Свейтис, – я грустно улыбнулась, – а сказка... это сказка. И вот жили они поживали, но тут прекрасная принцесса встретила... кого же она встретила... Кто у нас добрый и справедливый?
– Мать Прародительница, – подсказал Райхо.
– Точно! Снизошла к ней Мать Прародительница и говорит: «Дочь моя, прекрасна ты душой и телом...»
– Телом – это как-то не в духе Матери Прародительницы.
– Ладно, – миролюбиво согласилась я, – «Дочь моя, красота твоя затмевает свет солнца, но истинная красота в доброте твоего сердца, и потому поведаю я о том, как можешь спасти сестру твою, что столь уродлива и жестока».
– Перегибаете палку, – сказал Свейтис.
– А по-моему, вполне правдоподобно, – возразила я, вспомнив, что довелось пережить в Далларии. – И согласилась принцесса, но предупредила ее Мать Прародительница, что путь к спасению долог и опасен. «Пусть, – сказала прекрасная дева, – ради сестры я готова на все!» – Одинокая слезинка скатилась и шмякнулась на лист. Поспешно вытерла и влажную дорожку, и мокрое пятно на бумаге. – «И будешь ты уродлива семь дней и семь ночей, – сказала Мать Прародительница. – И станут люди бояться тебя». – «Я выдержу все! – ответила принцесса». – «И обойдешь ты все храмы и все святилища в молении о спасении сестры твоей, и столкнешься со злом, что поселится в спальне твоей, и будешь отдавать ему кровь свою...» Прекрасной принцессе было страшно, но она любила свою сестру и согласилась на все муки ради ее спасения...
– А как же правда? – хрипло спросил Свейтис.
– А кому она нужна, эта правда? Мне – нет, остальным, я полагаю, также.

* * *

Сказку мы втроем дописали. Райхо и Свейтис подправили стиль и размножили... На закате экземпляры были розданы уличным сказителям. И сказка о Красавице, спасшей Чудовище, потекла из уст в уста. На утренней службе в храмах Матери Прародительницы одна из жриц призвала всех молиться за здоровье прекрасной принцессы Лорианы... К обеду площадь у дворца была усеяна цветами, а люди все приходили и приходили. На закате уже во всех храмах молились о здоровье Лоры, и сказания о ее доброте и самопожертвовании находили отклик даже в самом черством сердце. Такого воодушевления народ Оитлона еще не испытывал... уборщики улиц тоже еще так отчаянно не сквернословили, убирая каждое утро засохшие цветы. Только засохшие, остальные король приказал беречь и поливать. И началось настоящее паломничество во дворец. С утра до позднего вечера к Лоре приходили, ее благодарили, ею восхищались. На пятый день сестра смогла встать и выйти на балкон, поприветствовать народ. Площадь, усыпанная цветами, стала для Лорианы потрясением, а потом народ начал восторженно скандировать ее имя...

* * *

Я оставалась единственной, кто так и не смог прийти и поздравить Лору с исцелением. Меня сочли неблагодарной! Причем все и сразу. Эта давящая атмосфера откровенно нервировала, и, сбегая по ночам к шенге, я иной раз украдкой тихо плакала, уткнувшись в шкуру. Шенге в итоге не выдержал. Подняв среди ночи, вывел наружу, повел в лес. Утирая горькие слезы, я молча шла следом, пока шенге не остановился и не показал мне цветок. Причем я его никогда раньше не видела, и цвел он ночью. То есть большинство цветов ночью закрываются, а этот расцвел, и над ним кружились светлячки.
– Красиво, – протянула я.
– Это Утыррка, – грозно сказал папа. – Редкий цветок.
– Утыррка не такая, как все? – догадалась я.
– Особенный цветок, – шенге кивнул. – Но глупый! Про лес думать, про цветы думать, о себе забывать!
– Шенге, когда Утыррка о себе думать, плакать хочется! – возразила я.
– Сердце болеть, – сказал папа. – Утыррка его не слушать, оно болеть.
Болеть или не болеть, на рассвете я явилась во дворец и сказала, что пропаду на три дня. Три дня в охт Лесного клана вернули меня к жизни. Мы с орчатами организовали три набега на земляных, потом рыбачили, ну и занятия магией никто не отменял. А вечером второго дня ко мне подошла Тай, жена Рхарге, показала снятую для стирки безрукавку, указала на вышивку и спросила: как? В ту же ночь во дворце была ограблена швейная комната моей матушки, где я оставила только записку, в которой говорилось, что ничего не верну, а утром мы с орчанками приступили к работе. Орчата подумали и решили нам помочь. В результате и обед не приготовлен, и в тиопи не убрано, зато мы расшили все, что только можно было, а малыши – даже широкие мясистые листья деревьев. Вот их-то шалость и стала самым чудесным подарком этого дня: когда солнце было в зените, его прямые лучи устремились к земле, но, преломившись о хрустальные бусинки, превратили все стойбище в сказочное царство бликов. И мы, забыв о вышивке, восторженно любовались красотой...

* * *

Потом с охоты вернулись мужчины, я решила, что королевская шея страдать не должна и сбежала в Оитлон. Зря! Самое удивительное ожидало меня именно в родном королевском дворце.
– Айсира Катриона, – придворные дамы склонились перед принцессой в меховых штанах и с колтуном на голове – из украшенных цветами волос. Это маленькие орчанки решили сделать меня красивой.
Несколько удивленно взглянув на восторженно взирающих собственно на меня же дам, я кивком ответила на приветствие и поторопилась к себе. А дальше было веселее:
– Ваше высочество, наконец вы вернулись! – служанки едва ли не попадали в стремлении выразить уважение своим реверансом.
Мне это уже не особо понравилось. Явно произошло какое-то событие, о котором я не ведала. Эти подозрения подтвердило и приглашение прибыть на королевский обед.
– А позовите-ка ко мне Райхо и Свейтиса, – скомандовала я.
Секретари, правда, были отпущены на несколько дней в качестве моральной компенсации за работу в сверхнапряженном режиме, но, надеюсь, им известно больше, чем мне.

* * *

А в спальне меня ожидало расстеленное на кровати платье... не в оитлонском стиле. Бордово-красное, расшитое серебром и золотом. Рядом с ним находился футляр, украшенный далларийской надписью, и надпись гласила: «Катриона». В футляре красовался роскошный даже по королевским меркам ювелирный гарнитур, причем он сильно превышал рамки допустимого: серьги, кольцо, колье, браслет и даже пояс. Все выполнено так, словно повторяло рисунок той самой оставленной Динаром аравири. Алые, словно огонь, рубины были центральными в этой композиции. Самый большой красовался в колье, чуть поменьше – на браслете, зато наиболее яркий украшал кольцо. Его я и надела первым, не задумываясь. Надела и поняла – мое. Даже если придется вспомнить о правилах приличия и вернуть весь гарнитур, кольцо не отдам. И только налюбовавшись кольцом, которое идеально подходило к моей руке, я заметила оставленную записку. В ней, опять же на далларийском, было написано:
«Кат, ты меня очень порадуешь, если это наденешь!»
Я подумала и решила порадовать рыжего.

* * *

– Ее королевское высочество наследная принцесса Катриона Ринавиэль Уитримана, – возвестил герольд, и я вошла в большой обеденный зал.
Так как я позволила себе задержаться, все уже сидели за столом. Мужчинам пришлось встать и стоять аккурат до того момента, пока я соизволю пройти к родителям и занять полагающееся мне место между отцом и... Динаром. Что там делал айсир Грахсовен, я так и не поняла, ему полагалось сидеть со стороны королевы и Лорианы.
Присаживаясь на отведенное мне место, я дождалась момента, пока все прекратят на меня взирать и уделят должное внимание блюдам, после чего обратилась сначала к Динару:
– Спасибо.
– За что?
Рыжий, судя по всему, был настроен миролюбиво.
– Удивительное кольцо, – призналась я, – это первый перстень, который мне снимать не хочется.
Добрая улыбка Динара заставила, забыв об остальных, уставиться на далларийца.
– Кат, на нас смотрят, – шепотом напомнил он.
Я вздрогнула, кажется, даже покраснела и решила побеседовать с отцом.
– По какому поводу собрание? – спрашивала шепотом.
Король Оитлона чуть наклонился ко мне и недовольно произнес:
– Где ты пропадала?
– У папы, – да, я злая, – который меньше ругает, но значительно больше внимания уделяет моим заслугам.
Зеленые глаза Ароиля Астаримана едва ли не прожигали меня насквозь, но его величество был королем, соответственно умел держать себя в руках.
– Сегодня указом кесаря во всей Прайде объявлен день Матери Прародительницы.
– Ого, – не удержалась я. – В честь чего наш великий решил чествовать храм, коего избегает?
– Произошло великое чудо, – сообщил отец. – Дух Матери Прародительницы покарал влюбленных, дозволявших себе вольности до брачного обряда. Илери женился, кстати.
Вот теперь все стало понятно.
– И кесарь решил его простить, раз Мать Прародительница связала любящее сердце лорийца с любовницей кесаря?
– Откуда ты знаешь, что с любовницей?
– Просто предположила, – у меня был донельзя невинный вид. – И что, кесарь его простил?
– Да, как это не удивительно.
– Это не только удивительно, это еще и паршиво, – была вынуждена признать я.
И тут в разговор вступил Динар:
– Мать Прародительница явила чудо и спасла айсира Илери с возлюбленной, перенеся их из горящего дома.
– Что?! – Я была потрясена.
– Дом у лорийца сгорел, – коварно усмехнувшись, сообщил Динар, – ничего не осталось...
Я смотрела на рыжего, и по его ухмылке поняла гораздо больше, чем хотела узнать... Грахсовен наклонился ко мне и на далларийском поведал:
– Дело было так: на рассвете начался пожар, слуги, что ночевали на первом этаже, выбежали, а вот Илери не смог и воззвал к богине. Мать Прародительница старушка добросердечная, и она перенесла влюбленных в собственный храм. В благодарность за спасение Илери женился на девушке, что случайным образом попала в его дом. А одежда... она сгорела просто. – Он хмыкнул. – Кат, ты думала, что лориец не выкрутится?
– Ну, фактически победа за нами. – Я взяла кубок с вином и отсалютовала Динару. – За это и выпьем.
– Да-а, поговаривают, он отчаянно ищет заклинание, способное возродить утраченное из пепла...
Вот теперь коварно усмехнулась я – пусть ищет!
– После обеда выйдем на балкон поприветствовать народ, – поделился следующими новостями Динар.
Матушка не выдержала, перегнулась через отца и ласково произнесла, причем на родном нордванском:
– Катриона, будь столь любезна говорить за столом на том языке, который здесь принят в обращении. И... чудесное платье, откуда оно?
Я бросила взгляд на Динара, тот ответил мне хитрой улыбкой, и мы включились в общую светскую беседу за столом. Придворные открыто обсуждали предстоящий летний бал, чудо, произошедшее в главном храме Матери Прародительницы, и скрыто обсуждали меня. Как я это поняла? Они шептались, украдкой бросая красноречивые взгляды в мою сторону.
– Что происходит? – Я занервничала.
– Сказки, Кат, у тебя всегда выходят идиотские, – задумчиво и на далларийском начал Динар. – И с тем рыжим орком. Я тебе нормальную интерпретацию предоставил, в меру веселую, в меру пошлую, а ты во что все превратила?
– Во что? – чувствую, тут три дня были насыщены событиями.
– В идиотизм, – он строго смотрел на меня. – И эта сказка про красавицу и чудовище... Чем ты думала, когда корябала сей опус? Я тебя просил зайти и поговорить с сестрой, а не делать из нее героиню современности!
Хорошо, что окружающие нас не понимали, потому что говорил правитель Далларии далеко не шепотом, а его низкий и чуть рокочущий голос и вовсе был отчетливо слышен.
Но признаваться я не собиралась:
– По-твоему, я сказки сочиняю?
– По-моему, ты идиотские сказки сочиняешь, о чем я тебе только что и сказал! – невозмутимо произнес Динар.
Помолчав, я решила, что отпираться глупо, он выводы явно не на основе логических рассуждений сделал, недаром оба секретаря так и не соизволили явиться пред мои черные очи.
– По-моему, быть всенародной любимицей не так уж и плохо.
– У тебя будет шанс проверить это на собственной шкуре!
И Динар прервал общение со мной, чтобы уделить внимание сидящему слева от него лорду Армори.
До конца обеда я терялась в сомнениях и догадках. Айсир Грахсовен меня игнорировал, на отца я злилась и не могла понять за что, а Лора и мама были далеко. Вдоволь наслушавшись пустой болтовни, я с радостью встретила завершение торжественного обеда.
Сначала поднялись король и королева, затем мы, принцессы, а после встали все и вышли из-за стола, мужчины поклонились, женщины присели в реверансе. Взглянув на Динара, поняла, что он тоже стоит вместе с членами королевской семьи... И до меня дошло! Помолвка! Между Лорианой и Динаром... И мне вдруг стало плохо. Совсем плохо. И, кажется, я умираю... а еще очень сильно заболело сердце.
– Кат... – донесся до меня крик Динара, – Катенок...
А я упала в обморок – впервые в жизни. Раньше себе подобного не позволяла...

* * *

– Ваше высочество, как вы себя чувствуете? – Придворный лекарь осторожно щупал пульс. – Знаете, айсира, много лет был убежден, что дамы хлопаются в обморок исключительно в силу привычки, но вы меня удивили. Как можно, ваше высочество?
Лежу и смотрю на балдахин... Где-то внутри болит сердце. Сильно-сильно болит. За дверью слышатся тревожные разговоры, и, судя по всему, там не только члены королевской семьи.
Я села, посмотрела на сухонького старичка, который наблюдал меня с детства. Не лечил, потому что я никогда не болела. И вот смотрю я на него, и понимаю, что сейчас выйдет, скажет всем, что принцесса пришла в себя и... начнется.
– Знаете, – я слезла с постели, – думаю, будет лучше, если меня просто оставят в покое.
– Мне кажется... – неуверенно начал лекарь.
А я открыла портал и шагнула в пространство библиотеки. Когда закрывала, слышала отдаленный топот ног. Да, я трусиха! Сознаюсь! Но стоять там, перед всем народом, и делать счастливое лицо в тот момент, когда отец объявит о бракосочетании Лорианы и Динара, – это слишком даже для меня.
И я, захватив какую-то любовную историю, засела за стеллажами, как в далеком детстве, погружаясь в омут чужих чувств. На желтоватых страницах принц и принцесса сходили с ума от взаимных чувств... отложила на пятой странице. Встала, пошла искать зеркало. Огромное и во всю стену, оно стояло между маленьким окошком и стеллажом со старыми книгами. Запыленное такое зеркало было. Но отражение все равно имелось. И там отражалась я. Хорошенькая, должна признать, а может, я просто выросла и научилась принимать себя такой, какая я есть. В любом случае я себе очень нравилась. Гордо вскинув подбородок, я захватила какой-то свод древних законов и потопала в свой собственный кабинет. Давно хотела ввести закон, запрещающий магам торговлю спиртными напитками. Да, я злая и на память не жалуюсь, а семедейка вызывает привыкание. Вот мне, например, сейчас очень ее хочется.
Сначала кабинет посетили мои министры. Откуда они узнали, что я готова к работе, не ведаю, но пришли все, с предложениями, прошениями, жалобами... Потом прибыл Хантр, получил разнарядку на обыск в гильдии магов. Когда появились Свейтис и Райхо, у меня уже рука болела, и я с радостью доверила им записывать под диктовку и разбирать прошения, поданные министрами.
Ближе к вечеру явился Динар. Злой, но уже успокоившийся, и в зубах у него была травинка, которую он нервно грыз.
– Шенге сказал, что ты давно с сердцем не разговаривала, – заявил даллариец.
– Шенге виднее, – согласилась я, выписывая формулу той магической дряни, которую нужно запретить. Можно было бы просто вписать название, но в этом случае у магов будет шанс сменить название и продолжать дальше свою подпольную деятельность.
– Кат, ты раньше в обмороки падала?
– Не приходилось.
– А сегодня это что было?
– Не знаю. – Я раздраженно смяла листок, в котором допустила ошибку, отвлекаясь на общение с Динаром.
В дверь постучали. Райхо торопливо поспешил открыть, и он же принял конверт у посланника кесаря.
– Только не это, – прошептала я. – До первого дня лета еще двенадцать суток!
Однако конверт был тут. Дрожащими пальцами я раскрыла его, достала послание и прочла:

«Катрионе Ринавиэль Уитримана, наследной принцессе Оитлона. 
Уважаемая айсира Катриона, ожидаем вас завтра, в полдень, на внеочередном заседании Совета Альянса Прайды. 
В повестке заседания: 
1. Обвинение, выдвинутое айсиром Илери в отношении Оитлона, по поводу незаконного хранения артефактов периода войн за независимость Прайды. 
2. Рассмотрение вопроса о территориальных приобретениях Валейды. 
3. Рассмотрение вопроса о спорных территориях Актонии и обвинение, выдвинутое айсиром Вийлесом. 
С уважением, председатель Совета айсир Хайто.» 

В двери снова постучали, и все тот же курьер передал точно такой же конверт Динару. Правитель Далларии, как и я, открыл конверт, прочел послание.
– Да я его на части порву! – не скрывая злости, произнесла я.
– Илери после женитьбы поглупел! – Динар хмыкнул. – Развлечемся.
– У него никаких доказательств, – я откинулась на спинку кресла, не скрывая предвкушения от предстоящего прилюдного уничтожения лорийской выскочки.
– Согласен, – правитель Далларии стал словно отражением моей злобности, – решил действовать нахрапом, а сведений о проведенной нами работе у него нет. Хотя о нашем умении создавать порталы он прознал.
– Плевать. Мы его порвем... – протянула я.
– У тебя такое выражение лица, что мне уже жаль Илери, – Динар рассмеялся.
– Это пока только выражение лица. – Я уже просто-таки наслаждалась предстоящим действом. – Гоблины по сравнению со мной – это детская забава... Я его по стенке размажу!
– Предвкушаю...
– Я тоже... Но чтобы не быть голословной, займемся образованием. Райхо, а принесите-ка мне все древние акты, где есть, скажем так... не отмененные наказания за распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица или подрывающих его репутацию.
Свейтис задумчиво поводил пером и выдал:
– На территории современной Прайды лет триста назад лжеца полагалось обвалять в перьях и смоле, а затем на осле прокатить по всему городу, дыбы неповадно было.
– Эх, мне бы что-нибудь с отрезанием языка, – мечтательно произнесла я.
– Ты жестока, – Динар усмехнулся, – но я захвачу нож.
– Тот самый, которым собирался у отца печень вырезать?
– Именно.
– Бери!
Мы провозились с древними и пыльными законосборниками до полуночи. А потом Динар открыл портал и перенесся в Далларию, сказав, что у него там дела. Я вскоре тоже отпустила секретарей. Вернулась в свои покои и, торопливо переодевшись, открыла портал в охт Лесного клана. Все, кроме часовых, уже спали. Рхарге, который сегодня был в числе сторожей, меня и покормил, и сводил к реке, потом обратно.
– Утыррка красивый день подарить, – сообщил он мне, пока я торопливо дожевывала чуть теплое мясо.
– Нравится?
– Очень. Когда солнце садится, охт быть как звездный небо.
– Надо будет посмотреть, – решила я. – Завтра, как вернусь из Прайды, обязательно посмотрю.
А потом я пошла спать. Шенге уже много лет, у него много детей и внуков, но любимой орки давно нет, поэтому в тиопи спим только я, шенге и два орчонка. Орчата сироты, и их воспитывает папа.
– Утыррка, – прозвучало в темноте, – шенге хотеть говорить с тобой о важном.
– Завтра, – я зевнула, – после заката...
И провалилась в сон, под пение соловья, который засел где-то в ветвях.

* * *

Это было чудесное утро. Правда, я проснулась позже всех и купаться пришлось одной, зато, пока я плескалась в реке, орчата совершили набег на кусты малины и, вернувшись с полными лукошками, потопали меня угощать. Они еще предлагали пойти на рыбалку, но, увы, у меня сегодня по плану было уничтожение Илери. Не дождавшись шенге, я открыла портал в Оитлон, но, так как мы с Рахом немного поспорили, открыла я его немного не туда.
Торопливо шагая по дорожке, я все пыталась понять, где ж я ошиблась с вектором перехода, а точнее, почему сместила его.
– Ваше высочество, – на дорожке показался Хантр, – айсир Динар прибыл час назад.
– И где он? – не останавливаясь, спросила я. Мой воскрешенный Аршханом стражник двинулся следом.
– Он в покоях ее высочества принцессы Лорианы.
– Чудесно! – Я представила себе эту картину и решила, что у меня будет время принять ванну повторно, чтобы успокоиться.
– Айсир Динар не выглядел слишком довольным, – намекнул Хантр.
– Его трудности, – ответила я.
– Замучили вы его!
Невероятно! Абсолютно все жалеют этого... рыжего! Все нами с ракардом спасенные удивляют меня своим сочувствием к Динару. Нужно было этих сочувствующих так и оставить на поле боя разорванными на кусочки.
А главное, никого не интересует, что его величие айсир Грахсовен любую свободную минуту проводит с Лорианой, но все стражники запомнили его взгляд, направленный на меня на той самой поляне, и дружно меня осудили. Я им жизнь спасла, а они!
И вот теперь это! Сволочи неблагодарные. А ведь мы их, так сказать, из небытия подняли, они даже помолодели все! У Гайва двух пальцев на правой руке не было – появились! Хантр сам хвастал, что раньше часто рана старая беспокоила, а сейчас даже не хромает! Севр был лысым – так теперь шевелюра до плеч. А все туда же, мужчину я им хорошего мучаю! Даже отвечать этому сочувствующему ничего не хочу!
– Катриона, – король Оитлона ожидал меня на развилке, – ты несколько задержалась, не находишь?
– Нет, успеваю!
– Тебя Динар ждет.
– Я знаю, – ответила я отцу...
И, решив похулиганить, взмыла вверх, влетев на собственный балкон. Ох, шенге за такое по головке бы не погладил.
Служанки шушукались в моей спальне и... проверяли простыни. Я так и замерла, глядя, как Торрин принюхивается к постельному белью.
– Говорю я вам, – громким шепотом вещала Летти, – она потому на айсира Динара не смотрит, что к ней по ночам ракард шастает! Или она к нему. Ведь не ночует во дворце!
– Да, не пахнет ничем, – вынесла вердикт Торрин, – значит, бросил ее тот красавчик.
– Не бросил, – настаивала на своем Летти, – с чего бы ей тогда от далларийского правителя нос воротить?
Кто от кого воротит... В общем, я уже хотела прекратить это наглое обсуждение моей личной жизни, как услышала:
– А быть ей замужем за айсиром Динаром, – заговорила самая старшая из служанок, – он как первый раз тут был, так смотрел на нее! И потом тоже, и... мой сынок, что в стражниках, говорил, что они... целовались!
О боги, это было сказано с такой интонацией, что я почувствовала себя едва ли не убийцей.
– Девушки, – привлекла я к себе внимание, – что там еще у вас из предположений? Торрин, белье вам нужно сменить, а не обнюхивать. Летти, моя ванна готова?
Их лица уподобились простыням, затем все разом покраснели и забегали как ужаленные, вернувшись к своим делам...
После ванны я надела черное платье и украшения, преподнесенные Динаром. Платье строгое, с высоким воротом, потому что иначе я чувствовала бы себя как-то неуютно на фоне белого мраморного овала, что был местом выступлений ораторов, а украшения... на черном они смотрелись потрясающе, и мне очень это кольцо нравилось. Я, даже когда к оркам спать отправилась, его не снимала. Спускаясь по лестнице, невольно любовалась игрой света на камне и не сразу заметила ожидающего меня Динара.
– Ты прекрасна, – с грустной улыбкой произнес даллариец.
– Спасибо. – Я спустилась и протянула ему руку.
Динар задержал поцелуй чуть дольше, чем полагается, и посмотрел на меня так, что странное тепло поднялось где-то от талии и вверх... Нужно поменьше с ним встречаться...

* * *

Мы вышли в сад, так как мне для сосредоточения нужна была зелень вокруг. Все же первый раз буду выстраивать портал непосредственно во дворец кесаря. Замереть, сложить ладони и...
– Мм, Кат, давай лучше я, – неуверенно предложил даллариец.
– Спасибо, благодарю, не стоит... – не скрывая раздражения, ответила я.
– Катенок, – попытался вновь предложить свои услуги рыжий.
– Еще раз так назовешь меня, я буду мстить! Жестоко и безжалостно.
– Иначе ты и не умеешь, – разглядывая листья на деревьях, ответил Динар.
Я пожала плечами и... Так, глубокий вдох. Сводим ладони вместе, держать нужно близко, но не касаясь. Так, теперь формирую кристалл... у него должно быть шесть граней. Теперь разводим руки и раздвигаем пространство... И да здравствует Преисподняя наших дней! Она же обитель Зла Вселенского!
Динар подал мне руку, и из портала мы вышли вместе, чтобы тут же пригнуться от вспоровших воздух стрел. Рыжий практически бросил меня в сторону, спасая от обстрела, а сам умудрился перебить часть арбалетных болтов еще на подлете, затем рявкнул:
– Не стрелять!
Я уже и забыть успела силу его командного голоса. Стражники, отреагировав мгновенно, вначале встали по стойке смирно, но потом до них дошло, что выполняют-то приказы, по сути, врага. И они увереннее перехватили орудия, но поздно, Динар уже пошел в наступление:
– Имя вашего командира! Быстро!
– Ззачем? – испуганно спросил, судя по эполетам, командир.
– Чтобы знать имя того, кто будет казнен за нападение на принцессу Оитлона и правителя Далларии!
Я с восхищением смотрела на Динара... да, с таким умением командовать ему и магия не нужна, и неудивительно, что в Оитлоне наши генералы стали взирать на него с обожанием, после первого же посещения военного совета.
– Прошу прощения, – стражники склонили головы, а бледный капитан попытался исправить ситуацию. – Прошу вас следовать за мной.
Динар галантно подал мне руку, помог подняться, но, едва появилась возможность, не скрывая ярости, прошипел:
– Это нужно было додуматься открывать портал во внутренний двор!
– Прости. – Мне действительно было стыдно... особенно учитывая тот факт, что я планировала появиться в фойе. С другой стороны, это наталкивало на размышления – если не смогла, значит, стоит защита.
– Динар, тут есть защита, – прошептала я.
– Естественно, есть.
– Откуда ты знаешь? – полюбопытствовала я, проходя вперед в услужливо распахнутые двери.
– Я догадливый.
– Я заметила!
Пришлось на время прервать препирательства, так как появился герольд, осведомился о цели нашего визита и исчез, оставив нас одних... непорядок!
– Кат, – обратив внимание на странности вокруг и пустые коридоры, прошептал Динар, – что происходит?
Мне и самой происходящее не нравилось. Почему стражник привел нас сюда, а не в Зал Заседаний Совета Прайды? Почему в коридорах пусто? Почему нас не встречает айсир Хайто? Что происходит?!

* * *

Послышались уверенные шаги, гулко разносящиеся в пустом пространстве. Динар внимательно смотрел, как по длинному коридору, оформленному в красно-бордовых тонах, к нам направлялся... сам кесарь! А я... Полный грации реверанс и опущенная голова. Как иначе встречать того, что владел всем континентом?
Кесарь Прайды, великий Араэден Элларас Ашеро подошел величественно и неспешно, ему-то спешить некуда, как-никак почти бессмертный. Высокий, грациозный, стройный и быстрый, а его показная лень всегда казалась наигранной. Кесаря отличала грива светлых, почти платиновых волос, серо-голубые, подобные замороженным кристаллам глаза, тонкие черты лица и частенько искривленные в презрительной усмешке губы. Поговаривали, что он был красив, еще имелись сведения, что он не обделен женским вниманием, но... Я не видела красоты в жестоком и надменном лице, не видела очарования в его презрительной полуулыбке... эту усмешку я вообще ненавидела, словно мы все мошки, бесполезно копошащиеся у его ног, и он лишь терпит нас... А самое главное – я боялась его! До дрожи! До крика! До необдуманных поступков.
Кесарь никогда не вмешивался в наши дела. Мы, правители подвластных ему территорий, тихо-мирно грызлись между собой за куски земель, за власть, вообще за много других полезных вещей, а кесарь даже на Совет Прайды предпочитал не являться, отправляя вместо себя Илери либо Илленари. И вот... неожиданно мы удостоены высочайшего внимания! Какого демона?!

* * *

Две ноги, облаченные в серебристые сапоги, на которых я отчетливо разглядела капельки свежей крови, остановились совсем рядом. Молчание затянулось, но мы с Динаром и не имели права его нарушать.
– Айсира Катриона, – протянул мелодичный голос, – вы изменились... и перемены бесконечно радуют меня...
– Мой кесарь, – пришлось поцеловать затянутую в серебристую перчатку руку.
Вот только теперь я имею право выпрямиться и взглянуть на своего повелителя. Брр, он мне еще и улыбается... так, как улыбался всегда только мне – покровительственно и в то же время слегка снисходительно. Кесарь постоял, молча разглядывая меня, затем убил наповал... и лучше бы в буквальном смысле:
– Айсир Грахсовен может направляться на Совет Прайды, а вы, моя дорогая, не уделите ли несколько мгновений вашего поистине драгоценного времени?
Нет! Только через мой труп. Никогда. И вообще, а когда вы, любезный кесарь, изволите сдохнуть? Три поколения уже мечтают об этом, а вы все живете и внешне не стареете. Обидно, знаете ли!
Но вслух:
– Как будет угодно моему кесарю.
А что тут еще сказать? Магия магией, а он сила и власть в Рассветном мире и без всякой магии...
Динар отреагировал недовольным «хм», после чего кесарь взглянул в его сторону, и рыжий был сметен внезапно образовавшимся порталом. Обидно... за рыжего.
Мне галантно протянули руку, пришлось принять, вежливо улыбнуться и следовать за кесарем Ашеро, с покорностью теленка, идущего на заклание... И мне бесконечно любопытно: зачем я ему понадобилась? Ведь в ситуациях, когда я удостаивалась высочайших безмолвных аудиенций, предварительно меня об этом предупреждали не менее высочайшим посланием! И посему я все никак понять не могу – что происходит? А главное, никаких слуг вокруг, ни одного стражника, ни единого придворного. Я, до безумия жуткий и почти бессмертный кесарь и... мое бешено бьющееся сердце.
Так, просчитываем варианты.
Вариант первый. Он узнал про Готмир. Но в данной ситуации закон на моей стороне, а всем, кого обидела, могу возместить моральный ущерб, и вообще... для кесаря это слишком мелко.
Вариант второй. Он узнал про Илери... так тот же жив, а следов мы не оставили. Динар вообще все дожег, так что и волноваться нечего.
Вариант третий, и самый невероятный – он меня соблазнит, забыв, что я не блондинка. Старческий маразм, знаете ли, иной раз можно и забыть постельные предпочтения. Никто и не против – главное, живой после сего действа отпустите, пожалуйста.

* * *

Предположения завершились, как и наш путь, и передо мной открылись двери... сами и открылись.
Мы вошли в уютную... спальню. Видимо, последний вариант оказался верным. Прощай, девичья честь, с тобой было очень приятно, хоть и страстно завидовалось Лориане. Мне сразу раздеться и лечь или как? Сама я платье точно не сниму, и загвоздка только в этом. Ну а в том, что сопротивление бесполезно и более того – нежелательно, я не сомневалась, ибо некоторые... хм, «предпочтения» кесаря все же были известны.
Но меня провели к столику у окна, стул сам отодвинулся и, едва я присела, придвинулся. Кесарь расположился напротив. Ярко вспыхнули свечи, плотно задернулись шторы, в комнате было... странно. Я невольно разглядывала позолоченную лепнину на потолке, обитые багровым бархатом стены, взгляд сам метнулся к тяжелым дубовым дверям...
– Катриона, – мелодичный и чуть задумчивый голос кесаря заставил невольно вздрогнуть, – вы догадываетесь, о чем будет наш разговор?
– Нет, – я нервно сглотнула, – но... почему бы вам не обсудить данный вопрос с моим отцом?
А не со мной... я предпочитаю беседовать этажом ниже, и не с вами. С вами мы обычно вполне мирно молчали. Точнее, я молчала, а вы после нашего общего молчания иной раз выдавали нечто вроде «Какая жестокая насмешка судьбы!».
Кесарь лениво взмахнул рукой, и на столе появились вино, фрукты, конфеты и два наполненных уже бокала... в последнее время я неадекватно реагирую на мужчин и еду... в этом сочетании они меня бесят! Но следующая фраза кесаря заставила лично схватить бокал и выпить его махом до дна.
– Катриона, – он лукаво улыбнулся, – вы станете моей... женой?
Ну, как я уже сказала, я сначала допила вино, затем едва не подавилась виноградом, после чего судорожно ответила:
– Да... с удовольствием... теперь я могу идти?
И совершила невероятную глупость – подскочила раньше, чем получила высочайшее позволение, тем обиднее было услышать:
– Нет!
Пришлось с натянутой улыбкой вновь присесть на краешек стула. Графин с вином поднялся и наполнил мой кубок. Так, я выхожу замуж. За кесаря! Потрясающе. За Оитлон уже можно не переживать, у меня теперь проблемы будут побольше и помасштабнее, Илери вышвырну сразу, наутро после свадьбы, и... о чем я думаю?! Я буду женой ЭТОГО?! Страшного, древнего и... жуткого! Что мне там говорила няня про первую брачную ночь? А, леди должна лечь на постель, подняв ночную рубашку до колен. Так, потом лорд приходит, леди закрывает глаза и... ну и все чинно-пристойно, после чего лорд покидает леди. В данном контексте я согласна... глаза открывать точно не буду! О боги! Как же это?! Но в политическом плане предложение более чем выгодное, я фактически получу весь Альянс Прайды в свои загребущие ручки, и уж вместо меня никакие представители править не будут... А супружеские обязательства исполнять часто придется?.. Поверить не могу, что я думаю об этом... Замуж за кесаря... за кесаря! О Великий Белый Дух, за что мне это?!
– Катриона, – кесарь протянул руку, видимо желая прикоснуться к моему лицу... отпрянула я невольно, но тут же исправилась и натянуто улыбнулась... – вы меня боитесь?
А что, так сразу не видно?! Старческая слепота замучила? Так пора, пора бы уже к земле привыкать! Пора! Триста лет, знаете ли, срок немалый!
– Моего кесаря это... удивляет? – едва слышно спросила я.
Тихий смех, но при этом злой взгляд ледяных глаз... у кесаря очень странные глаза, словно там сверкают два льдисто-дымчатых кристалла. Это не метафора – впечатление от его глаз именно такое.
– Меня это... злит, – намекнул кесарь.
– Ну что вы, – я попыталась рассмеяться, но невольно закашлялась... страх сжал горло, – это просто... шутка, мой кесарь.
– Называйте меня Араэден. – Древний змей, у меня даже не было сомнений в его ядовитости, ласково улыбнулся.
Почему я? Ну почему?! Ему ежегодно на первый весенний бал всех красавиц высокопоставленных свозят! Лору сюда с четырнадцати таскали... и до семнадцати – любит наш кесарь молоденьких, но мне-то двадцать! Старая дева уже, учитывая, что в восемнадцать обычно под венец бегут. И чувствую, что каким-то боком тут магия замешана! Вот не зря я ее так не люблю! И Та Шерр как узнал, что у меня дар, даже в лице переменился, а этому, видимо, тоже доложили, вот и последствия. Хотя...
– У Лорианы тоже дар, – сдала я младшенькую с потрохами, там, правда, не совсем дар, но магичить, ведьмачить и феячить умеет, спасибо бабуле.
Лора, кстати, была в кесаря влюблена, у нее даже первые любовники все блондины.
– Катриона. – Голос нашего бессмертного внезапно стал очень нежным, ласковым... у меня мелко затряслись руки, пришлось их сцепить и попытаться вежливо улыбнуться в ответ. – Что вы знаете о том, чье имя носите?
– Уитримана? – дрожащим голосом переспросила я.
– Именно. – Он продолжал говорить ласково – и это пугало.
Последний на моей памяти, с кем говорили вот так ласково, через мгновение уже корчился в умелых руках палача... А кесарь на это дело смотрел и улыбался... ласково так! Мы тогда очень быстро с остальными пришли к единому решению... и поспешили дворец покинуть.
– Именно, – подтвердил мою догадку кесарь, – ведь вы носите имя не отца – деда по материнской линии, а знаете, почему?
Потому что все лучшее достается Лоре... вот и Динар тоже. Так, и что же ответить? Сказать, что я уже замужем? Убьет и не задумается, и улыбка в момент убийства будет вот такая же ласковая... Как страшно...
– Мой кесарь... – начала я.
– Араэден, – поправил меня «змей», – мы с вами отныне не чужие, Катриона.
Попытаюсь произнести это имя:
– Ара... э... кесарь, – это точно я говорю? – я ответила согласием на ваше предложение... считайте, что я ответила «да» на все ваши предложения разом и по отдельности. А сейчас... позвольте мне идти и смириться... э-э... осознать... принять... нет, не то... э-э... порадоваться своему счастью.
– Вы не выглядите счастливой, – подметил правитель Прайды.
– Ну что вы. – Я все же попыталась подняться. – Девушки, знаете ли... мы странные существа... иной раз смеемся там, где надо плакать...
Я совершенно оскорбительным образом издала нервный смех... с трудом оборвала себя... Побледнела. Да, так я и до свадьбы не доживу. Нужно брать себя в руки. Грохот стула, упавшего при попытке встать, стал наглядным доказательством моей некомпетентности в вопросах выживания.
Кесарь поднялся... я отшатнулась в сторону. Льдисто-дымчатые глаза, казалось, засверкали ярче... Убьет! Вот прямо сейчас. Но нет, он улыбнулся снова... значит, сначала будет пытать, потом убьет. Как страшно-то... Мне так страшно не было даже в момент нападения гоблинов...
– Хорошо, Катриона, ступайте. Я пришлю айсира Илери к вашему отцу, он сообщит о высочайшем повелении.
О повелении! То есть даже формулировка «предложение» не используется.
– Сспасибо. – Я отступила совершенно невольно... но отступила, и второй шаг тоже сделала не я... ладно, я, но, может, он не заметил? Только бы не заметил.
– Так будет удобнее, – с улыбкой произнес кесарь.
И третий неосознанный шаг завершился перемещением через портал.

* * *

Я оказалась на заседании Альянса Прайды... посреди круглого зала. Зал Заседаний Совета, как и всегда, ослеплял великолепием позолоченных лож, которые, словно ячейки, рядами располагались вокруг мраморного круга. Какое знакомое место, именно здесь я любила устраивать словесные баталии и... побеждать. Обычно, спускаясь между ложами разных государств, я ощущала свою уверенность и силу, и, едва моя нога ступала на этот круг из белого мрамора, я чувствовала себя чуть ли не богом политики, а сейчас...
Первое, что я осознала, это тот факт, что вторглась в момент жесточайшего спора. Судя по всему, кто-то опять обвинял собственную печень в обладании интуицией. Ну, точнее не кто-то, а айсир Вийлес, его территории соседствуют с Далларией. И кое-кто собирался лично пообщаться с печенью данного правителя.
– Динар, – дрожащим голосом позвала я и произнесла идиотскую фразу: – Отнеси меня домой...
Даллариец задал не менее идиотский вопрос:
– Сейчас?
Я еще раз осмотрела композицию: трясущийся, лежащий на столе с оголенным животом айсир Вийлес и Динар над ним, с занесенным для удара ножом. Подумала, направилась в сторону ложи Оитлона, на ходу ответив:
– Я не печень, могу и подождать.
Дошла до ложи, по пути раскланиваясь с айсирами и представителями других стран, села в кресло и приготовилась к представлению. Здесь была прекрасная акустика, посему я не удивилась, когда внезапно послышался всхлип. Улыбнулась, подумав, что кому-то, видимо, жаль айсира Вийлеса, но тут все стало расплывчатым, и я поняла страшное – это был мой всхлип!
Лучезарно улыбаясь, вытерла слезы... И почему, спрашивается, я тут сырость развела?! Да это все скоро будет мое! И те, кто ранее презрительно кривил губы, склонятся перед моим величием! Да я должна сверкать от радости, как новая монетка!
К демонам! Встала и, проявив высочайшую степень неуважения, молча ушла из Зала Заседаний Совета Прайды. Знакомыми переходами покинула дворец, вышла во внутренний дворик.
Глубокий вдох завершился очередным протяжным всхлипом. Свожу ладони вместе, держать нужно близко, но не касаясь... руки дрожат. Так, теперь формирую кристалл... у него должно быть шесть граней... Мир снова подернулся дымкой, по щекам потекли ручейки... Принцесса-плакса!
Портал открылся передо мной неожиданно... Я оглянулась на деловито вытирающего кинжал Динара, невольно улыбнулась и спросила:
– Убил уже?
– Да я и не собирался, – даллариец спрятал кинжал в ножны, – бесят они со своей печенью!
– А-а, – глубокомысленно ответила я и шагнула в портал.

* * *

Динар, к моему искреннему удивлению, выстроил переход в кабинет отца, где в этот момент проходили дебаты по поводу нового законопроекта. Я его одобрила, а отец упрямился, вот и натравила на него министров.
Выйдя из портала, поправила складки и так идеального платья, лучезарно улыбнулась и возвестила:
– Отец, я выхожу замуж!
На меня удивленно посмотрели папа, оба его секретаря, мама, которая тоже была здесь и вышивала у окна, Лора, поскольку она в последнее время пыталась понять, что такое политика, для чего папа иногда брал ее к себе, пытаясь чему-то научить. Ну и наши министры присутствовали в полном составе, то есть все восемь персон.
Из портала следом за мной вышел Динар, спокойно подошел и встал рядом. Неудивительно, что присутствующие сделали определенные выводы:
– О, Пресвятая Мать Прародительница, она, наконец, поняла, что любит его! – возликовала мама, и мне стало нехорошо.
– Динар, ты давно мне как сын! – обрадовался папа... мне совсем нехорошо.
– Ты ей сам сказал? – полюбопытствовала Лора, пристально глядя на рыжего. – Явно сам. Она бы не догадалась.
Министры, и ранее выказывающие неподобающую эмоциональность, прослезились и полезли обниматься... по очереди. Пора прекращать данное представление.
– Стоп! – это я... потом я же и повторила. – Стоп! – но это уже исключительно своим мыслям, потому что что-то в их реакции меня... смутило. – Мама! – Я почти почти кричала. – А что значит «она, наконец, поняла, что любит его»? Кого это? И кто любит? И я тут при чем?
Все выразительно посмотрели на меня, потом на Динара. Я медленно повернулась к далларийцу, слова выговорились как-то сами:
– Рыжий, ты меня... любишь? – И почему-то даже дышать перестала, ожидая ответа.
– Утыррррка, – «р» у него какое-то рычащее получилось, – ты с мозгами совсем не дружишь?
Теперь мне окончательно стало плохо. Совсем. Ну не любит и не надо! Я снова всхлипнула, совместив это с лучезарной улыбкой, и радостно возвестила:
– Я выхожу замуж за... кесаря... – последнее слово потонуло в судорожном рыдании без слез, я попыталась сдержаться, снова улыбнулась и конкретизировала: – Кесарь Прайды, великий Араэден Элларас Ашеро, сделал мне предложение, и я приняла его...
Мама выронила пяльцы, Лориана издала какое-то ругательство. Министр Авер упал в обморок... надеюсь, это обморок, а не сердечный приступ. Отец поднялся, удивленно переводя взгляд с меня на далларийца, а я... повернулась и посмотрела на... Динара. Он тоже молчал, пристально глядя на меня. Просто молчал. Ему все равно... и мне тоже! И вообще, я должна радоваться и принимать поздравления... Пойду и приму!

* * *

Я развернулась, вышла в коридор и столкнулась с Хантром. Мое молчаливое исследование его куртки верный страж воспринял с полагающимся ему хладнокровием, остальные же стражники уронили оружие... опять. Секиры я и раньше считала ненужным раритетом, но в последнее время они падают подозрительно часто, ковры портят, между прочим, а казна не безгранична! Найдя искомое, вытащила из внутреннего кармана фляжку, спокойно открутила крышку и сделала несколько глотков семедейки. Великолепно!
Недолго думая, направилась в свои покои, продолжая обниматься с фляжкой.
– Ваше высочество... – неуверенно начал Хантр.
– Я ее... ик... конфискую! – ответила я.
Весь мир пошатывался, когда я добрела до собственных покоев. Стражники молча открыли двери перед пьяной принцессой, то есть передо мной, и я прошла... с третьего раза, когда один из воинов, осознав, что я явно вижу два входа вместо одного, просто взял за плечи и завел в мою собственную гостиную. Поблагодарив служивого, я потребовала ванну.
– Ванну для ее высочества! – орала я, пытаясь сесть в кресло.
Промахнулась. Стражники, с интересом заглядывающие в приоткрытую дверь, ехидно захихикали. Я разозлилась, и через минуту они оба висели под потолком, неуклюже барахтаясь. Теперь хихикала я... на полу... так как сесть все равно не могла.
Кто-то вошел, и я не сразу поняла кто, пока не услышала папино:
– Катриона!
Пришлось отпустить собственную стражу и уныло смотреть, как они покидают пространство моей гостиной. Затем я попыталась сфокусировать взгляд на вновь прибывших: папа, мама, Лора. Семейный совет объявляю открытым.
Лориана начала первая:
– Катриона, как такое возможно?! Ты и ке-е-есарь...
Восхищения по отношению к нашему великому нельзя было не отметить. Я снова приложилась к фляжке и потребовала:
– Встать помоги!
Но помог мне папа. Подошел, брезгливо поднял на руки, усадил в кресло. Я хотела поблагодарить, но тут отец нагло забрал у меня фляжку.
– Эээ! – возмутилась я, а король Оитлона сел напротив, выхлебал весь остаток и поинтересовался:
– Как тебе это удалось? Ты хоть понимаешь, что произошло?!
Я кивнула и поняла другое – я злюсь! На отца! И сильно.
– Папа, – состояние опьянения внезапно отступило, – а по-твоему, что произошло? Мы с тобой оба прекрасно понимаем, что кесарь обратил на меня свое высочайшее внимание исключительно по одной причине – магия! Проклятый дар... Кстати, – я посмотрела на маму, – почему я Уитримана, а не Астаримана? Хотя можешь не отвечать... проклятая магия...
Я закрыла глаза и всхлипнула... слезы по щекам... чудесно! А я думала, что выпивка поможет! Не помогла!
– Кат, это ты от радости? – спросила Лора.
– Да, – я вытерла слезы, – действительно, слезы радости. И вообще я должна быть счастлива... – Очередное рыдание, и снова попытка взять себя в руки. – А я и счастлива... сам кесарь, можно ли желать лучшего?!
Взгляд невольно упал на кольцо Динара... слезы потекли ручьем.
– Катриона, что с тобой? – отец удивленно смотрел на меня. – Катриона, сам кесарь Прайды! Ты встанешь во главе Альянса! Это такой подарок судьбы, к чему слезы?
Я смотрела, как переливается свет, бросая облики от рубинов на мои пальцы... и тихо ответила:
– А я радуюсь, папа... Разве не видно?
Мама подошла, села на подлокотник и начала медленно гладить по волосам, но ее вопрос шокировал:
– Почему ты согласилась?
– Ринавиэль! – отец подскочил, начал расхаживать, как делал всегда, когда его обуревали эмоции, – думай, о чем говоришь! Отказать кесарю? Это самоубийство в жесточайшей форме. Кесарь не терпит отказов даже в малейшем! Да и какой смысл отказывать, это милость, о которой я и мечтать не смел!
Не смел... но Лору возил регулярно, пока отцу не намекнули, что девица уже старовата... ага, это в семнадцать-то лет!
– Будет она отказываться, – Лориана фыркнула, – Араэден, он такой... ах...
Мама продолжала гладить меня, словно пыталась успокоить, и я ей все же ответила:
– Это кесарь... ему нельзя говорить «нет», тут папа прав, – всхлипнула я и добавила: – Да и незачем. Альянс Прайды будет моим, я стану повелительницей всего континента, налажу единую торговую сеть, построю дороги, проведу реорганизацию армии и...
Я повернулась к маме и заплакала, горько и отчаянно. Потом завыла, потому что не могла больше сдерживаться. Мама успокаивала меня – впервые в жизни... хотя раньше я и не плакала.
Когда истерика начала нарастать, вызвали лекаря... Успокоительное было горьким, раньше я такое не пила, но эффект мне понравился – все вокруг замедлилось и словно плыло. А я тихо всхлипывала, ведь пока надрывно рыдала, окончательно сорвала голос. И вскоре я заснула, успокаиваемая мамой...

* * *

А ночью мне приснился Динар. Он бесшумно вошел в спальню, взял меня за руку, нежно погладил и прошептал: «Все будет хорошо, Кат».
Я прошептала в ответ:
– Утром ты опять будешь утверждать, что это сон?
– Не спишь? – удивился рыжий.
– Рядом с тобой я ни в чем не уверена, – честно созналась я.
Динар улыбнулся, причем, не проявляя ни смущения, ни какого либо чувства вины по поводу прошлого моего «сна», и уверенно сказал:
– Кат, я тебя не отдам.
Я улыбнулась, закрыла глаза и, вновь проваливаясь в омут сновидений, тихо спросила:
– Обещаешь?
Ответ уже не услышала, забывшись тревожным сном. Но было у меня такое нехорошее чувство, что всю свою жизнь я шла к чему-то, подталкиваемая кесарем. А еще имелось стойкое ощущение, что ловушка, прикрытая слоем кажущихся случайностей и посторонних интриг, уже захлопнулась.